Две недели в июле - Розен Николь

Его ответ последовал незамедлительно и был очень резким.

По какому праву она позволяет себе с таким презрением и высокомерием отзываться о них? Судить об их отношениях с Бланш? Ее письмо только подтвердило то, что его поразило в ней во время их отношений. Но он этого не высказывал, давая ей шанс измениться. Узость взглядов, мелкие эгоистические интересы, отсутствия широты души. Все это заставляет его еще больше отвергать психоанализ. И в конце концов, он тысячу раз предпочитает подчинение Бланш, со всем, что из этого следует, тому, что она, Клер, предлагает ему взамен.

Это был действительно конец. Она чувствовала одновременно и отчаяние, и облегчение. Теперь все стало ясно. Совершенно ясно. Теперь ей остается все обдумать, принять и забыть. Она рассказала о лете своему психоаналитику, услышала, как тот вздыхает у нее за спиной, и улыбнулась. Это был именно тот комментарий, который ей был нужен. Теперь у нее было время, чтобы понять, что же с ней случилось. Она страдала, конечно. Иногда даже очень сильно. Но скоро поняла, что страдает не потому, что рядом с ней нет Марка. Это была тоска по любви. Поэтому у нее оставалась надежда.

Она решала, что делать с письмами Марка. Сначала сложила их в черную картонную папку, которую положила среди других папок. Все письма были написаны на листках одного формата, 21×29, сложены вдвое, так что получилась небольшая тетрадка. Несколько дней письма лежали на виду, на ее письменном столе. Каждый раз, когда она поднимала глаза, она видела эту аккуратную стопку. Долго не решалась их уничтожить. Перечитала одно за другим. Письма были прекрасными, и она заколебалась. Но решила не хранить реликвии и сожгла их.

Они встретились еще один раз. В конце октября он позвонил. Он приехал в Париж на два дня. Они могут встретиться? Она ощутила беспокойство, даже опасность для себя, но согласилась его принять. Перед кофе он сказал ей, что она осталась для него желанной. И все. Она сказала, что она больше не свободна, дав понять, что у нее кто-то есть. Хотела ли она его пощадить? Или боялась, что ей не хватит сил устоять перед ним? Она так не думает. Как ни странно, ей больше не хотелось близости с ним. Он уехал, уязвленный в своей гордости, и она больше ничего о нем не слышала. И это ее не огорчало…

Пляж почти пуст. Усиливающийся ветер подгоняет ее. Вот уже виден дом. Он приветлив и ждет ее. Мальчики, наверное, уже вернулись, Лола и Ноэми приготовили ужин, будет весело.

Хорошее лето, думает она, слушая, как волны широко и ритмично накатывают на песчаный берег. Лучшее за последнее время.