Кэролайн Левитт - Твои фотографии

— Родители любили обнимать меня и называть «Сэмвишем».[10]

Он подвинулся ближе, разглядывая камеру:

— Круто.

— Это «Кэнон». Пленочная камера. Не цифровая.

— А почему?

— Мне нравится снимать пленочной камерой. Лучше выходит. Человечнее. Кроме того, я, упряма и старомодна. Я больше люблю пленочные камеры.

Она показала ему, как настроить фокус.

— Смотри, поворачиваешь это кольцо, и объектив пропускает больше или меньше света, — объясняла она, украдкой разглядывая длинные ресницы, россыпь веснушек на щеках… ей неожиданно захотелось коснуться каждой.

Изабел почувствовала, как увлажнились глаза, и поспешно подняла камеру, чтобы спрятать лицо. И включила вспышку.

— Можно использовать вспышку днем, чтобы снимок получился более контрастным.

Она сфотографировала Сэма. Тот поморщился:

— Я плохо выхожу на снимках. Выгляжу как больной.

Изабел снова опустила камеру.

— По-моему, ты вовсе не выглядишь больным. Иногда снимки показывают то, чего на самом деле нет. Приходится смотреть глубже, чтобы разгадать скрытое.

Сэм задумчиво взглянул на нее.

— Можно, я тоже сделаю снимок?

— Конечно!

Она отдала ему камеру.

— Поддерживай низ рукой и наводи фокус указательным и большим пальцами.

Она подвела его руку ближе к груди.

— Это чтобы камера не дрогнула и изображение не получилось расплывчатым.

Изабел показала Сэму, как смотреть в видоискатель, как наводить фокус.

— Это счетчик света. Сегодня ты, возможно, захочешь, чтобы он был ровно посредине.

— Вижу! — возбужденно воскликнул Сэм. — Но он справа.

Изабел показала на шкалу диафрагмы:

— Тебе нужно изменить ф-стоп, с первого номера на восьмой. Иди на ф-восемь — и ты там![11]

— Так говорят все фотографы?

— Совершенно верно.

Он изменил ф-стоп и, неуклюже держа камеру, посмотрел в объектив.

— Есть. Что теперь делать?

— Все в порядке. Не бойся. Что ты хочешь сфотографировать?

— Пока не знаю.

— Не торопись. Подумай, что тебя привлекает.

Изабел понятия не имела, что захочет снять Сэм. Дети — народ непредсказуемый. Когда-то она вела в фотостудии занятия фотографией для детей. Часами выискивала интересные объекты, которые, как думала, могут заинтересовать детей: плюшевые игрушки, коробки со сладостями. Даже резиновую курицу, которую нашла в магазине шутливых сувениров. К ее удивлению, дети фотографировали собственные ноги или носы, а одна девочка снимала свои волосы. Изабел была поражена такими творческими изысками, а дети остались довольны снимками.

Сэм поднял камеру обеими руками, навел на нее объектив и щелкнул.

— Быстро ты!

Он счастливо кивнул.

— Давай еще раз. Перемотай пленку, чтобы сделать следующий кадр. Проверь свет.

Она наблюдала, как он возится с аппаратом, прежде чем поднять камеру и снова сделать снимок.

— Может, тебе хочется снять что-то еще? — спросила она. Он покачал головой.

— Пожалуйста, пришлете снимки, которые я сделал, когда проявите пленку?

— Конечно. Я сама проявляю пленку.

Как она пошлет снимки, если Чарли велел ей держаться подальше?

Она посмотрела на часы. Поверить невозможно, что она здесь, с Сэмом. Нужно позвонить на студию и предупредить, что опоздает или вообще не придет. Но она понимала, что это невозможно.

— Мне пора, — пробормотала она, протягивая руку за камерой и коснувшись при этом его пальцев. Сэм повернулся, сфотографировал улицу и отдал ей аппарат.

Она уехала на велосипеде. А когда оглянулась на углу, Сэма уже не было.

Приехав на работу, она немедленно отправилась к Чаку. Тот сидел, задрав ноги на стол и поедая чипсы. На галстуке красовалось жирное пятно.

— Привет! — небрежно бросил он. — Чем могу помочь?

— Ну, например, повысить жалованье, — ответила она. Чак снова запустил руку в пакет с чипсами и рассмеялся, словно услышал остроумный анекдот.

— О, ясное дело, как насчет миллиона долларов? Может, и мне не помешают такие денежки.

— Я серьезно, — спокойно возразила она. — Больше года мне не давали прибавки. Я вполне ее заслужила.

— Прости, заслужила, говоришь?

Он нахмурился и снял ноги со стола.

— У тебя нет диплома колледжа.

— Дай мне свободное время и финансовую поддержку, и я получу диплом! — выпалила Изабел, но он поднял руку.

— Позволь освежить твою память. В самый разгар сезона тебя не было три недели. Приходилось всячески выкручиваться, чтобы выполнить заказы.

Изабел пораженно уставилась на него.

— Но я побывала в аварии.

Эти слова почему-то ранили ее, не стоило их произносить.

— Но сейчас народу стало поменьше. Вряд ли ты видела, чтобы перед входом выстраивались очереди. Может, заметила кого в комнате ожидания? Туристический сезон заканчивается. Дела пойдут спокойнее. И ты это знаешь. Кроме того, последнее время люди не слишком рвутся фотографировать своих детей.

— Что за вздор?! — покраснела Изабел. — Кто тебе сказал?

Он помахал в воздухе картофельным ломтиком.

— Такой ли уж вздор? Я могу так думать, и ты можешь так думать, но если наши клиенты так не думают, значит, у нас проблема. Людям известно, что ты убила мать малолетнего ребенка.

— Но я ни в чем не виновата! Многие даже не знают, кто я такая.

— Еще как знают! Это маленький город, где у жителей хорошая память. Они верят тому, чему хотят верить. Им известно, кто ты, я сам слышал, как они сплетничали о тебе.

Он подался к ней.

Изабел ощутила, как на шее бьется пульс.

— Я единственный приличный фотограф в этой студии. И ты это знаешь.

— Насколько ты должна быть хороша, чтобы работать здесь?

Он снова сунул руку в пакет и бросил в рот очередной ломтик.

Изабел встала и вышла. Неужели Чак прав? И во всем виновата авария? И теперь люди не хотят фотографироваться у нее, потому что она убила женщину и могла убить ее сына?

Что же, возможно, она их не осуждает.

Она хотела быть фотографом с тех пор, как отец дал ей в руки первую камеру. И всегда и везде снимала. Читала руководства по фотографии, посылала свои работы в журналы. Их никогда не публиковали, но люди говорили, что у нее есть способности. Что это означало? Обычную отговорку? И что теперь делать?

Было начало декабря, и Чарли приехал на новую встречу с мисс Риверс.

— Меня беспокоит Сэм, — начала она и объяснила, что хотя Сэм умный мальчик, неожиданно стал сильно отставать. — Он словно потерял интерес ко всему. Не сдает домашних заданий, проваливает все тесты и не уделяет внимания учебе. Когда-то он был самым способным в классе. А сейчас словно спит на ходу.

— Но он делает уроки, — возразил Чарли, поскольку своими глазами видел, как Сэм склоняется над столом, настолько сосредоточившись, что иногда даже не слышит, как сзади подходит отец.

Мисс Риверс поджала губы.

— Кроме того, у него нет друзей.

— Но у него есть друзья, — удивился Чарли.

— Я всего лишь утверждаю, что в школе он держится в стороне и читает или пишет. Некоторое время он дружил с Тедди, но тот сейчас отсутствует по семейным обстоятельствам. Лично мне кажется, что Тедди — это часть проблемы.

— Тедди? — озадаченно переспросил Чарли. — Кто такой Тедди?

Мисс Риверс как-то странно на него посмотрела.

— Это его лучший друг, — вздохнула она и, поджав губы, заметила: — Может, Сэму нужно с кем-то поговорить? Никто не отрицает, что он переживает тяжелые времена. У него психологическая травма. А дети могут быть жестоки. Вот эта женщина — прекрасный специалист.

Она что-то нацарапала на карточке и протянула Чарли. Тот молча взял карточку и сунул в карман.

По пути домой он мрачно размышлял. У Сэма есть лучший друг Тедди, а отец ничего об этом не знает.

Он вынул карточку, которую дала учительница. Сэм должен с кем-то поговорить. Но он в своей жизни видел более чем достаточно докторов.

Он представил, как сын сидит в комнате перед незнакомой женщиной и та задает ему вопросы.

У него полно заказов, но что такое работа по сравнению с благополучием сына?!

Чарли взял сотовый и позвонил десятнику:

— Я беру несколько свободных дней. Семейные обстоятельства.

Изабел, подбоченившись, стояла в лаборатории, глядя на сделанные Сэмом снимки. Как ни странно, перед ней был один из самых поразительных снимков, виденных когда-либо в жизни. Наиболее странным было то, что плечи казались темными и бугристыми, словно под платьем прятались крылья и она в любой момент может их расправить, оторваться от земли и улететь.

Она старалась как можно беспристрастнее изучить изображение. Да. Это на редкость хороший снимок. Для ребенка и вообще для любого фотографа.