Алексей Поляринов - Пейзаж с падением Икара

– Говори.

– У меня их нет! Сейчас нет! Но я верну! Клянусь вам!

– Э-э… ты о чем? Кого у тебя нет?

– Денег нет! Но я верну! Чес-с-слово.

Мы с дядей переглянулись.

– Ты чё несешь, истеричка? Какие деньги?

Повисла тишина. Богатырь перестал хныкать и посмотрел на нас сквозь растопыренные пальцы.

– Так вы не букмекеры?

– Нет, идиот, мы не букмекеры.

– О господи, господи… – он осторожно сел, вытер слезы. – Слава тебе господи! – воскликнул он вдруг, глядя в потолок (видимо, его бог жил этажом выше). Потом достал из-за пазухи серебряный крестик и стал целовать его. – Это божье знамение! Я знал! Я знал, что Он отсрочит кару!

– Так, мы опять его теряем! – дядя влепил ему пощечину, Богатырь встрепенулся, выпучил глаза и стал похож на филина. – Эй, лунатик, слушай меня: мы пришли задать тебе пару вопросов. Андэстэнд?

– Так вы из полиции?

Дядя влепил ему по второй щеке (так сильно, что красный след ладони еще долго украшал физиономию бедолаги).

– Вопросы буду задавать я, понял? Кивни, если понял.

Богатырь закивал так быстро, что клочья черных волос затрепетали у него на голове. Потом он вдруг побледнел и схватился обеими руками за сердце. – Ой-ой-ой, прихватило. Лекарство. На кухне. Можно?

Дядя устало махнул рукой.

– Иди.

Богатырь поднялся с дивана и, хватаясь за мебель, прошел на кухню. Там, поборовшись с дверью холодильника, достал с верхней полки стеклянный пузырек с серыми  пилюлями и вцепился в крышку зубами. Минуту, кряхтя, он безуспешно пытался открыть пузырек.

– Может, помочь? – спросил я, но он лишь что-то промычал в ответ.

Крышка вдруг поддалась, пузырек выскользнул из его потных рук, и по полу с сухим потрескиванием во все стороны запрыгали круглые пилюли. Я присел на корточки и начал подбирать их. Дядя хлопнул меня по плечу.

– Малек, тебе заняться больше нечем? Пусть сам собирает.

Богатырь тем временем дрожащими руками сгреб горсть пилюль, положил в рот и стал озираться в поисках воды. Подошел к забитой грязной посудой раковине, открыл оба крана, но смеситель лишь зарычал в ответ. Пантомима под названием «в поисках воды» продолжалась до-о-олго – он искал везде: в холодильнике, в чайнике, в чашках – но безуспешно. Лицо его к тому моменту уже стало мертвецки синим. Наконец, он увидел на подоконнике вазу с белыми гвоздиками, схватил ее, выдернул цветы и залпом выпил содержимое. Странно, но лицо его тут же приобрело нормальный оттенок (и даже след ладони снова проявился на щеке).

– Ну как? – спросил я.

– Жить буду, – он воткнул цветы в пустую вазу, вернул букет на подоконник и сказал. – Если вы не букмекеры и не полицейские, тогда кто же вы?

– Фамилия «Карский» вам ни о чем не говорит?

Он прищурился и оглядел нас обоих – страх его куда-то улетучился (словно вода из вазы придала ему смелости), теперь он смотрел на нас как-то равнодушно – так кассир к концу смены смотрит на назойливых клиентов. Похоже, этот человек не боялся никого, кроме букмекеров.

– Карский? Может и слышал. А вам какое дело?

– Мы его родственники. Я брат, а он – сын.

– И что вам надобно?

– Я думаю, вы уже догадались.

Богатырь прищурился и пошевелил своим пальцеобразным носом.

– Корабль.

– Верно. Что вы можете нам рассказать?

Он пожал плечами.

– Если вы нашли меня, значит, вам уже все известно.

– Мы знаем только, что он скупал материалы, которые хранил в ангаре на набережной, Добролюбова 12. Теперь там ничего нет.

– Правильно. Он перепрятал его.

– Кого это – «его»?

– Корабль, кого же еще?

– И куда?

– Откуда я знаю? Он сказал, что «в самое надежное место». У вас сигаретки не будет?

Дядя достал пачку и протянул ему. Богатырь вытащил сразу две, – одну убрал за ухо, вторую воткнул между потрескавшимися губами. Дядя щелкнул зажигалкой, и через мгновение между нами повисло облако синего дыма.

– Итак, – сказал я.

– Итак, – Богатырь сел на край стола и закинул ногу на ногу. – Что я получу за информацию?

– Смотри-ка, кто заговорил. Я могу сказать, что ты получишь, если не предоставишь информацию. Ты получишь зубы. Я лично выбью их и вручу тебе в качестве оплаты.

– Ой, да бросьте! – Богатырь махнул сигаретой. – Андрей Иванович всегда был добр и щедр. Вы же его родственники.

– Мы бедные родственники, – сказал дядя.

– И жадные, – добавил я. – А сейчас мы теряем время. Предлагаю сделку: ты рассказываешь все, что знаешь, а я дам тебе… – я порылся в кармане и достал горсть мелочи. – Э-э-э… двадцать один рубль шестьдесят три… нет, четыре копейки. Идет?

– И еще у меня есть растаявшая шоколадка, – сказал дядя Ваня. – Но ее ты получишь, только если нам понравится то, что ты скажешь.

Минуту Богатырь молча смотрел на нас. Потом осторожно спросил:

– А если я откажусь?

– Тогда ты все равно получишь деньги и шоколадку. Но церемония вручения будет очень болезненной.

– Очень?

– О-о-о-очень.

Он сделал вид, что обдумывает наше предложение, потом всплеснул руками:

– Да бросьте вы! Что вам – денег жалко? Расценивайте это, как благотворительность, помощь нуждающимся. Я же не набор ножей вам втюхать пытаюсь, а важную информацию. А вы угрожаете. Нехорошо получается. Вы же интеллигентные люди!

Дядя схватил его за шиворот.

– Слушай, нуждающийся. Если ты в чем-то и нуждаешься, то в хорошем апперкоте.

– Ладно-ладно! Понял! Только по лицу не бейте!

– Так-то лучше. Начинай. Андрей построил шхуну?

– Да.

– Где она?

– Я не знаю.

– Не зли меня.

– Я правда не знаю.

– А что ты знаешь?

– Я действительно помогал ему. У него был целый штат сотрудников. Он сколотил из нас отличную команду. Он говорил, что мы строим макет в натуральную величину для празднования дня Военно-Морского Флота.

– И что потом?

– Ничего. Мы закончили, он расплатился, и шхуна исчезла. Я, конечно, задавал вопросы, но он отвечал неохотно – говорил, что «теперь она на своем месте», и что найти ее сможет только тот, кто обладает большим запасом прочности – и тот, кто знает точное время прилива и отлива.

– И ты нашел корабль? – спросила Марина.

Я отвернулся, посмотрел в окно – на проводах сидели чайки… нет, подождите, откуда здесь чайки? Это голуби.

– Андрей? – Марина подалась вперед и прикоснулась к моей руке.

– А? – я посмотрел на нее.

– Ты в порядке?

– Нет. Да. Все нормально. Просто задумался. Ты спросила: нашел ли я корабль? Ответ: нет.

– В смысле? Мне казалось, это очевидно – он спрятал его в Белой бухте.

Я покачал головой.

– Нет, не спрятал. Ничего этого не было.

– Чего – не было?

Пауза.

– Мой отец не был преподавателем, он не строил корабль, и он не прятал его в Белой бухте. Все, что я рассказал тебе сейчас – это подделка, – моя личная «фантомная» память. Я выдумал себе это прошлое, я населил его людьми, наполнил деталями, шутками – и прочим барахлом. Это моя «удобная версия реальности».

Марина откинулась на спинку стула и обхватила себя руками, словно пытаясь согреться.

– Ты меня пугаешь, – сказала она.

– Извини.

Еще пару минут я молча смотрел в окно, на чаек… то есть на голубей. Марина поднялась со стула и направилась на кухню.

– Пойду сварю кофе. Ты будешь?

– Я видел его, – сказал я.

– Что? – Она остановилась, обернулась.

– Я видел его примерно за… за пару месяцев до… ну, до смерти.

Марина вернулась и медленно опустилась на стул.

– Я был в супермаркете. Выбирал кофемолку. Нужная мне коробка находилась очень высоко, я попросил менеджера помочь мне достать ее. Народу было много, он был занят с другими клиентами и просто что-то буркнул в рацию. Через минуту появился человек со стремянкой.

Повисла тишина – Марина, кажется, задержала дыхание.

– Он прошел мимо меня со стремянкой на плече. Он даже не взглянул на меня, стремянка была тяжелая, и он тащил ее с большим трудом, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться. Он сильно изменился – облысел и похудел – но я узнал его сразу: движения, жесты, походка. И голос. Он поставил стремянку и стал взбираться наверх. К тому моменту, когда он спустил мою кофемолку на «грешную землю», меня уже не было рядом. Я спрятался за стеллажом с соковыжималками и стоял там, прижавшись затылком к холодному металлу. Я боялся даже выглянуть, потому что он мог меня увидеть, но я ясно представил себе в тот момент, как он удивленно озирается, держа в руках коробку с кофемолкой.

– Странно, – услышал я его голос. Его голос. Потом скрежет стремянки – он сложил ее, взвалил на плечо – и ушел. Старый, худой, в дурацкой красной майке с логотипом магазина электроники. Джинсы были явно велики ему, он наступал пятками на края штанин, пока тащил стремянку в кладовую.