Желтый ценник - Шавалиева Сания

– Можешь, – перебила Алмазия. – Понимаешь, я у саудовского короля купила скакуна.

– Чего? – от удивления Ася открыла рот.

Алмазия улыбнулась, она ждала именно такой реакции. Эта реакция в тысячу раз лучше, чем нытье о соболезновании и другие эмоции жалости и сострадания.

– Коню двадцать лет, надеюсь, успеет покрыть пару кобылок.

– Ну ты даешь! – теперь дошла очередь до рук – Ася всплеснула ими, потом еще раз.

– Мам, – позвал Ромка, – мама, рыба!

Алмазия обернулась к детям.

– Ромка, Алька, хотите, покажу еще чего?

– Хотим, хотим, хотим!

– Пойдемте со мной, – позвала Алмазия и повела всех к сараям у подножия рощи.

Дети бежали без остановки, а Алмазия с Асей поднимались следом. Ася ждала продолжения разговора.

– Трешку продала, ну и так, другие накопления, кредит взяла, друзья помогли… – перечисляла Алмазия. Она остановилась, глубоко вздохнула. – Хайдар не знает. Мы с Гулей сподобились.

– Как вы вообще додумались? – все еще удивляется Ася такому поступку. У нее не укладывался в голове набор сказочных слов: король, Саудовская Аравия. Там рядом Багдад, а там Аладдин, джинн из кувшина. – Не могу поверить.

– Так ведь мечта у человека. Всю жизнь горбатился. Что мы, не можем мужу и отцу впервые в жизни сделать подарок?

– Ну я не знаю, – пожимает Ася плечами, – это, наверное, жутко дорого?

– Очень дорого. Но, поверь, я бы заплатила любые деньги, чтобы спасти Хайдара. В Израиль съездили, операцию сделали. Честно говоря, я надеюсь на чудо, вот привезу коня – и Хайдар оживет. Сначала, конечно, расстроится, что так потратились втайне от него, а потом начнет жить ради коня. Я просто уверена, – сказала Алмазия и заплакала.

Заплакала потому, что сама не верила в последние слова.

Плачет… Ася никогда не видела, как она плакала. Даже тогда, когда рассказывала про малолетнюю умершую дочь. Тогда она тоже сильно переживала, вспоминала тихо и медленно. Говорила, что девочку невозможно было спасти, Хайдар носил ее на руках и очень жалел. От воспоминаний засвербело в носу.

Алмазия откинула щеколду, в сарае что-то залязгало. Хлопнула дверь, сразу выбежали несколько кур. Петух вышел степенно, перешагивая лапами. Около Алмазии остановился и посмотрел с укором.

– Извини, – улыбнулась Алмазия. – Сегодня поздно.

Странно, но, кажется, он ее понял, прокукарекал в ответ и тронулся дальше, к кормушке.

– Мама! – вскричала Алька, заметив появившуюся из сарая странную пеструю курицу. – Смотри, какая красивая!

Вдруг по всему сараю забрякали цепи, почти одновременно загалдели куры, и этот галдеж хорошо был слышен по всему лесному кордону. Кто-то подошел к двери. Ася слышала шаги. Вот сейчас… кто-то выйдет. Она одновременно и боялась, и с интересом ожидала. Это была большая гривастая кобыла. Ласково фыркая и словно обдумывая каждый шаг, осторожно ступала на твердь земли и ушами ловила ощущения удивительного и невероятного мира, в котором солнце восходило строго на востоке и неуклонно шло на запад. В мире много чего меняется, только не путь солнца.

Лошадь вдохнула запах протянутой ладони Алмазии, отгоняя москита, чуть дрогнула боком. С костистого крестца на брюшину ползла большая зеленая муха. Кобыла смахнула ее хвостом, тихо заржала.

– Хорошая, хорошая, – приговаривала Алмазия, нежно хлопала по морде и шее. – Ты моя старушка.

В глубоко запавших, полуприкрытых складками век глазах лошади стояли тоска и усталость.

– Ребята, – позвала Алмазия детей. – Давайте на лошадь.

Она подвела кобылу к палисаднику из поперечных жердей и показала, как взобраться на лошадь.

Ромка, ничуть не обеспокоенный верхотурой, уселся у самой холки, Алька поместилась сзади.

Лошадь фыркнула мягкими губами и, понимая, в чем дело, тронулась с места. Страсть к бегу у нее давно пропала, только иногда глубокой ночью ей снилось, будто, увлекая за собой жеребцов, носилась среди них черной кометой. Носилась по склонам вверх и вниз, по оврагам, вдоль песчаного берега, по крутым тропам. Ветер свистел в ушах и гриве, звенели копыта. Ее, молодую, гоняла без устали какая-то неистощимая сила.

Сейчас она привыкла, что почти не чувствовала сил для скачки и почти не чувствовала никакого волнения от близости большого количества людей. Легко и радостно носила на себе всадников. Она научилась ходить под людьми так тихо и ровно, что родители не переживали за своих детей.

Алмазия потянула кобылу за гриву, и они медленно побрели по кругу, вдоль палисадника, дома, парника, озера, сарая. Старая лошадь и грустная женщина. Не спуская взгляда с детей, позади тащилась Ася, а впереди через поле созревающей пшеницы тянулась землянистая, темно-коричневая дорога. Вечер бесшумно растекался по кордону, заволакивая лес, пригорок, смывая горизонт.

Зная, что у Аси в Казахстане много родственников, Алмазия попросила сопроводить фуру до Кустаная. По привычке говорила старое название города, хотя его уже переименовали в Костонай.

– …А там перегрузят. Сначала лошадь самолетом из Саудовской Аравии доставят до Алматы, потом прицепом пойдет до Кустаная, а там уже перегрузят вам. Главное – перевезти через границу.

– А почему так сложно? – решилась в какой-то момент уточнить Ася, хотя прекрасно понимала, что Алмазия наверняка отработала все варианты трансфера и остановилась на самом удобном и выгодном.

– Это самый безопасный путь. Морем долго, лошадь может не выдержать качки, напрямую фурой или железнодорожным транспортом не получится, слишком много стран и границ. А самолетом до Питера или Москвы не разрешили. Объяснили, что нет договоров на прямые поставки, хотя мне кажется, что просто ждали взятку. Я бы, конечно, дала, если бы не нарисовался очень удобный маршрут через Казахстан. В Казахстане очень любят лошадей, и поэтому поставки коней из Саудовской Аравии не вызывают ни у кого подозрения.

– А у нас? – удивилась Ася.

– Еще какое. Ты даже себе представить не можешь, – искренне ответила Алмазия. – Я эти документы полгода готовила. Сначала все думали, что я сошла с ума, а потом подписывали. Пришлось подключить министра сельского хозяйства Татарстана.

– Вот это я понимаю, – с уважением откликнулась Ася.

Подошел Руслан, стал прислушиваться к разговору.

Алмазия кивнула и добавила:

– Но сами понимаете, в какое время живем. Законы каждый день меняются. И потом, наши документы порой абсолютно не работают там… – и Алмазия развела руками, словно «там» было на кончиках ее пальцев. – Извините, что вас напрягаю, но сама поехать не могу, придется обманывать Хайдара, а мне бы этого не хотелось.

Выехали через неделю, ранним утром. Маршрут немного изменился. До Кустаная теперь ехать не обязательно, договорились с другой стороной, что доставят коня до Пешковки, это семьдесят километров от границы. Как раз там жила Асина тетка – Саркина Сабибжяк Муснеевна, а по-простому тетя Валя.

Ася всматривалась в знакомые места, машина бежала вперед и оставляла позади город. За недостроенными, брошенными коттеджами промелькнула железнодорожная станция, позади нее разноцветными гусеницами отсыпались длинные составы цистерн. Вдоль дороги весело выглядывали макушки елей, которые еще настолько малы, что прячутся в высокой траве и издали кажутся нитями с ровными мелкими бусами. Ася оглянулась на заднее сиденье и вспомнила, что дети остались дома. Руслан отказался их брать с собой. «Ладно бы просто в гости поехали, а то ведь дела надо делать», – пробухтел он и вечером отвез детей к свекрови. Наверное, это и хорошо.

Через неделю Алька пойдет в первый класс. Как раз должны до этого времени вернуться. Алька прошла тестирование в гимназию с английским уклоном. Руслан настоял, сам водил на экзамены, сам проверял знания дочери. Когда Алька отвечала на вопросы комиссии, все удивлялись ее сообразительности, задавали вопросы, которые не относились к школе. Благодаря Руслану Алька оказалась довольно разносторонне образованной и уже имела суждение о политике, искусстве и литературе. Могла рассказать о городских художниках и поговорить о роли Гурченко в фильме «Мама». Алька была словоохотлива и въедливо-правдива. Говорить при ней семейные секреты было опасно, она вполне могла назвать воспитательнице точную сумму денег и рассказать, где они хранятся. Как-то воспитательница отозвала Асю в сторону и доверительно предупредила, чтобы старались при ребенке говорить поменьше. Ася даже предположить не могла, что Алька так внимательна и в курсе семейных секретов. Кажется, обсуждали с Русланом наедине, а наделе знала вся страна. В принципе, не такая уж и большая тайна, сегодня деньги есть, а завтра пусто. Сейчас деньги в семье Загребиных были орудием производства, как лопата у дворника или молоток у плотника. Ася постоянно увозила все деньги, чтобы закупить товар. В день отъезда из дома выгребалось все до копеечки, и если в этот день Руслан ничего не наторговывал, то денег не было даже на хлеб, не говоря уже о чем-то большем.