Мы Бреннаны - Лендж Трейси

– Приветствую.

Стоявший у раковины Кейл ограничился кивком.

Санди оставалась у двери.

– В чем дело? – Денни вернулся к подсчетам.

– Мне нужно поговорить с вами. – Она старалась говорить спокойно, но брат, услышав ее голос, сразу поднял голову.

Кейл закрыл водопроводный кран:

– Говорите. Я пойду, могу и завтра закончить.

– С тобой, Кейл, тоже.

Денни тяжело вздохнул.

– Послушай, Сан, если это про бухгалтерские дела, то давай не сегодня, ладно?

– Это не про бухгалтерию.

– Окей. Про что же?

Какое-то время она рассматривала их: Кейла, вытиравшего руки полотенцем, Денни, сжимавшего в горстях деньги и бумажки счетов, – и пыталась предугадать, как предстоящий разговор все изменит. Сейчас картинка «до того». В голове не укладывалось, как будет выглядеть «после».

Денни взметнул брови:

– Санди?

Она не отозвалась, просто прошла по залу в бар, ощущая на себе их любопытствующие взгляды. Ухватив одной рукой бутылку виски, а другой три стакана, она вернулась в зал и села за столик в центре. Потом отвинтила пробку, налила в каждый стакан виски на палец и откинулась на стуле в ожидании Кейла и Денни.

Те обменялись недоуменными взглядам, вышли с разных сторон бара и присоединились к ней. Санди подняла свой стакан и залпом опорожнила его.

– Нам что, и впрямь без этого не обойтись? – спросил Денни.

Она втянула воздух и прикрыла рот тыльной стороной ладони, одолевая первый удар спиртного. Выпитое разнесло благотворный жар по всему телу, успокаивая нервы.

– Я бы посоветовала.

– Погоди, – встрепенулся Денни. – Ты опять уматываешь? – Кейл мигом переключил внимание с Денни на нее.

– Нет, – прозвучало в ответ.

Немного успокоившись, Денни взял стакан и поднял его в сторону Кейла:

– Будем здоровы!

Они чокнулись, выпили, а Санди налила себе еще и выпила залпом до дна.

– Ну, ты даешь! – Денни скрестил руки и откинулся на спинку стула. – Что, к дьяволу, стряслось?

Кейл ждал, расслабив руки и положив ладони на колени.

Она посмотрела на свои ладони, по-прежнему мучаясь тем, что должно сейчас произойти. После всего, на что она пошла, чтобы сохранить тайну, после всего, чем пожертвовала. Бросив тех, кого любила, живя в Лос-Анджелесе, словно в скорлупе одиночества. Все последние шесть лет она боялась этой минуты.

Санди набрала полную грудь воздуха и сделала шаг за линию невозврата.

– Вы помните, когда все вы поехали в Ирландию… – Оба кивнули. – А когда вы вернулись домой, я несколько дней пролежала с простудой в постели. – Снова кивки.

В пабе стояла напряженная тишина. Санди откинулась на стуле, уложила гипс на колени и выровняла дыхание. Когда она заговорила, то изо всех сил старалась, чтобы голос ее звучал спокойно и ровно:

– Не было у меня никакой простуды.

Кейл, Денни и Тереза пробыли в Ирландии неделю. Она обменивалась с Кейлом по несколько эсэмэсок в день, время от времени звонила им всем, часто заставая в разгар какого-нибудь шумного застолья, когда пьяные ирландские мужчины забирались на стулья и горланили старинные баллады.

Слушать это было тяжело, если учесть, что и она должна была поехать с ними. Вместо этого она всю неделю возила мать по разным больницам делать рентген, сдавать анализы и ходить на прием к врачам.

Все анализы дали отрицательные результаты.

Когда Грааль пригласила ее сходить выпить, она тут же согласилась. Провести семь день один на один с матерью – это уж слишком для любого простого смертного. Половина семьи уехала, у Джеки собственная квартира, а трудяга Шейн нашел себе вторую работу, помогая убирать снег. И Санди пошла не раздумывая.

В предложенное Грааль заведение, паб «Жестянку», она идти отказалась. Он находился в Оссининге, соседнем городке, и считался баром низкопробным. Но Грааль настояла: там тихо, да и она на коллег-копов не нарвется. Кейл вряд ли пришел бы в восторг от ее посещения этого заведения, но сам он уже десять дней прекрасно жил без нее в Ирландии. Они с Грааль поехали туда на такси, чтобы потом не ломать голову, как добираться домой.

В «Жестянке» было довольно безлюдно. Своими дешевыми напитками и обстановкой без затей он был своего рода противоположностью пабу Бреннанов. Девушки сели у барной стойки, заказали джин с тоником и маслянистую картошку-фри. У крепко сбитого бармена были апельсиново-рыжие волосы и сильный ирландский акцент, дополненный восходящей интонацией, отчего всякая сказанная им фраза звучала как вопрос. Внешность его была вроде ей знакома, и Санди подумала, что возможно, он когда-то работал у ее отца.

Они посидели полчаса, выпили по второй, когда Грааль, извинившись, отправилась в туалет. Тут же к Санди подкатил бармен. Он был ростом с Денни, но сложен плотнее, «по-крестьянски силен», как отзывался когда-то отец о некоторых из своих рабочих, наделенных заметной мускулатурой. Одет он был в черные джинсы и обтягивающую черную футболку с черепом и крестом.

Он принес две порции джина.

– Я подумал, вдруг вы захотите еще по одной?

– Ой, конечно. Спасибо.

– Ты же Санди Бреннан, так что ль?

– Это я. – Она прикусила губу, силясь припомнить, кто он такой.

– Не помнишь меня? – По его блеклым глазам трудно было что-то понять.

– Извини, как-то не припоминаю.

Он отпил пива из кружки, которую держал под стойкой.

– Мы в школе учились вместе, только я был у Денни в классе. Билли Уэлш.

– Ну как же! Билли Белфаст. – Ей понадобилось время, но она все-таки вспомнила, что его отправили в исправительную школу.

Он потер шею у затылка.

– Мой отец на твоего когда-то работал.

Вернулась Грааль, и Санди представила их друг другу.

Билли вновь повернулся к Санди:

– Я видал в газете объяву, что Денни скоро женится.

– Через пару месяцев.

Он грубовато фыркнул.

– Женится на той медсестре, с которой гулял?

– На Терезе. Да.

– А в пабе евонном как дела идут?

Грааль повернулась к нему, удивленно вскинув брови.

– Нормально идут, – сказала Санди. – Только видишь ли, паб – бизнес непредсказуемый.

– Они с твои малым все еще партнеры? Как бишь его зовут?

– Ты имеешь в виду ее приятеля Кейла? – встряла Грааль. – Ну да, они все так же партнеры.

Он перевел свой пустой взгляд на Грааль, и Санди вспомнила, за что Билли исключили. Он принес в школу нож.

– Ну, так я вас покину пока что, – бросил он, уходя.

Санди заметила вполголоса:

– Незачем быть такой стервой.

– Извини. Но что-то в этом нечисто, тебе не кажется?

Санди специально перевела разговор на работу Грааль в полиции, потому что Билли все время околачивался где-то рядом. По заказу Грааль он принес ей четвертую рюмку джина с тоником.

– Тебе еще? – спросил он Санди.

– Нет, спасибо.

– Уверена? Тебе еще нагонять придется. – Он указал большим пальцев в сторону Грааль.

– Она уже сказала: нет, спасибо. – Голос Грааль уже обрел характерную для выпившего человека чрезмерную громкость.

– Ты бы перестала, а?! – воскликнула Санди, когда Билли снова отошел от них.

– Он слизняк. – У Грааль звякнул телефон, и она вынула его из кармана.

– Не знаю. Помню, что семья у него была неблагополучная. По-моему, его отец допился до смерти.

Грааль, однако, не слушала, она читала сообщение.

– Это Брэд. – Пальцы ее забегали по клавиатуре. Брэд был последним в длинной череде ее увлечений. Романтические отношения Грааль походили на сверхновые звезды: горели ярко, но умирали молодыми. Телефон вновь подал сигнал, и что бы Брэд ни прислал, прочтя это, Грааль расплылась задорной улыбкой, довольно вульгарной с виду. – Вернулся со своей конференции, надеется, что сумеет подъехать и забрать меня.

– Серьезно?

– Понимаю, понимаю. Я погано поступаю. – Грааль молитвенно сложила ладони. – Но он так много ездит. И послезавтра опять уезжает.

Санди закатила глаза: