Игры на свежем воздухе - Верещагин Олег Николаевич

- Ненавижу тебя, дурак! Ненавижу! Если с тобой что-то случится - я тебя… я тебя… П-шооол, скотина!

Только мокрая трава с комьями земли полетела из-под копыт.

- Надо идти, - окликнул Йованич. Себе он взял оба пистолета и две найденных у "рядового" наёмника ручных гранаты, оставив мальчишкам автоматы и лишь быстро показав, как с ними обращаться. - Точнее - бежать. Дмитре, показывай - куда.

Валька сунул в карманы куртки несколько полных магазинов, буркнул:

- Тяжеловато…

- Пустой подсумок тяжёл, - покачал головой серб. - Полный - это ерунда.

- Знать бы хоть приблизительно, сколько их, - процедил Димон, укорачивая ремень автомата, чтобы не прыгал на спине на бегу.

- На месте сосчитаем. Когда лежать будут, - ответил серб. Димон коротко хохотнул:

- Тоже верно.

Он был собран и спокоен. Таким его Валька ещё не видел - и теперь окончательно поверил в то,что Димон воевал. "А я-то? - подумал Валька. - Я-то как?" Нет, он не боялся умереть (потому что совершенно точно был уверен: мир без него существовать не может, а значит с ним и не случится ничего!). Но он не знал, как будет стрелять в людей. Пусть в заведомо плохих, но людей же! Выстрел из лука - не в счёт, тут речь шла о спасении жизни, а вот выстрелить по ничего не подоз-ревающим людям первым…

- Побежали! - скомандовал Димон, и первым помчался через поляну, уже на бегу бросив: - Тут напрямую - три километра до дороги.

…Это были последние слова, сказанные в ближайшие двадцать минут. Валька держался за спиной Йованича, бежавшего размеренно и вроде бы неспешно - и чувствовал,как с каждой минутой бежать становится всё труднее. Он всегда хорошо бегал на стадионе, но бег по ночному лесу походил на совмещённые кросс, бег с барьерами и бег в мешках. Через пять минут Валька обливался потом, через десять - держался на одноё гордости, понимая, что ждать его никто не будет - просто серб заберёт у него автомат, магазины и исчезнет в ночной темноте. У Димона и Йованича впереди бой, им не до городского мальчишки-слабака, который вообразил себя солдатом… Вот эти мысли и не давали Вальке упасть. Понимание того, что необходимо передвигать ноги, скоро осталось единственной мыслью в голове мальчишки, и, когда Йованич остановился, Валька врезался в его спину.

- А ты молодец, - тихо сказал серб. И хлопнул Вальку по плечу.

- У… бить меня хотите? - согнулся тот, отплёвываясь от вязкой слюны.

- Я если упаду - не встану же…

- Придётся ещё бегать, - сказал серб. - Понимаешь, нас трое, а они должны подумать, что больше. Иначе они нас охватят кольцом и прикончат. Понимаешь? - Валька вспомнил, как погибли пограничники Витаса, и кивнул. - Дал очередь - беги, дал очередь - беги, но всё время пригибайся. Упал - откатись в сторону. Патроны экономь. Внимательней всего наблюдай за тем, что справа от тебя - обойти всегда стараются оттуда. И помни, - Йованич взял Вальку за подбородок холодными, мокрыми пальцами, - людей на ТОЙ стороне - НЕТ. Того, кто в бою думает о враге, как о человеке, убивают сразу… Да, вот что ещё. Если заденут и останешься в сознании - ползи вглубь леса. Как бы бо-льно не было - ползи. И как бы больно не было - молчи. Отползёшь метров на пятьдесят - затихни. Лежи, как мёртвый. Найдут раненого - добьют обязательно.

- Я знаю, - сказал Валька и удивился тому, как сел у него голос. - Я видел.

- Ну… - серб помедлил. - Да будут с тобой Господь и Святой Никола, защитник сербский.

Из темноты вынырнул Димон.

- Дорога чистая, - доложил он, - никто не проезжал… - и насторожился: - Слышите?

- Ничего не слышу, - сказал капитан, секунду послушав лес.

А Валька вдруг услышал! За воем бури, за плеском дождя - услышал растущий гул моторов. Ему показалось, что это обман слуха, но уже и Йованич кивнул:

- Да, едут. Хорошо успели… Парни, сигнал - моя граната. До этого - лежите, как трупы. Дмитре, покажи Валентину, где лечь.

И - бесшумно растаял в темноте.

- Пошли, - кивнул Димка.

- Погоди, - умоляюще сказал Валька. - Дим, мы с… короче, я влюбился в Олеську. И она в меня тоже.

- Пошли, - повторил Димон.

Он уложил Вальку за корнями дуба, росшего у самой дороги. Ткнул в ночной мрак, коротко сказал:

- Я там, - и пропал.

Валька остался один. Напрягая зрение, он видел дорогу - и понял неожиданно, что ветер и дождь утихают, гроза откатывается куда-то на восток, и ночь уже не такая непроглядно-чёрная.

А как будет мама, если меня убьют?

И что такое - УБЬЮТ?

Он положил автомат на выступающий корень и подвигал оружием. В голову пришли читанные когда-то слова: "Он проверил сектор обстрела." Как его проверять? И что такое точно - "сектор обстрела"? Вме-сто сектора обстрела Валька посмотрел предохранитель и совершенно неожиданно обнаружил незамеченное раньше: кроме привычных ему по "калашникову" одиночного и автоматического огня тут есть ещё одно положение флажка - для стрельбы очередями по три выстрела. Вспомнив совет капитана стрелять коротко, Валька переставил предохранитель в это положение, потом чуть отвёл затвор и убедился, что патрон в стволе есть. Потом ему удалось выдвинуть складной приклад (Валька вообще не ожидал, что тот выдвигается - думал, так и надо) - стало удобнее целиться и держать оружие. Не без симпатии посмотрев на автомат, Валька вдруг почему-то подумал о том, как неско-лько раз видел пикеты пацифистов около районного военкомата - в той части Воронежа, где жил. Интересно, что стали бы делать их уча-стники в такой ситуации? И как вообще ещё можно задержать, остано-вить бандитов - не только этих, в грузовиках, а вообще! - если никаких доводов, кроме оружия, они не признают? Зато этот довод… Валька вспомнил, как визжал перед ним раненый наёмник - и вновь испытал отвращение, но уже смешанное с уверенностью, что всё делал и делает правильно.

Димон сейчас тоже ждёт. И Йованич ждёт. Для них обоих это при-вычная вещь (Валька не подумал, что "привычная" - не значит "люби-мая"). Йованичу важно, чтобы оружие не попало на его родину, чтобы больше никогда не убивало.Димка собирается мстить - за себя и за то-варищей по рабству, за бомбёжки и разрушения, которые он видел. А он, Валька?

А разве Витас - этого мало? А плачущий старик-партизан с чудной фамилией Берёза? И вообще… когда-то люди воевали за то, чтобы это оружие так и осталось лежать в земле,ни разу не выстрелив. И оно осталось лежать. А теперь что же получается - потомки ТЕХ бойцов позволят вывезти оружие из страны, чтобы оно начало убивать?

Нет. Нельзя. Нельзя.

Два тёмных силуэта - без фар, без огней - ревя и хлюпая по раскисшей лесной дороге, появились на фоне деревьев. Чёрные, они бы-ли плохо различимы, видно только, что двигается большое, более тёмное, чем темнота. Уже близко.

"Пап, - вдруг подумал Валька, - если ТАМ что-то есть, и ты про меня знаешь - надеюсь, я всё правильно делаю. Я тебя никогда не ви-дел, но ты был хорошим отцом."

Он не понял, что это, когда два медных фонтана огня с грохо-том, похожим на резкий хлопок вытряхиваемого мешка, брызнули под колёсами первой машины - "Урала", а через секунду раздался третий взрыв - и весь её передок охватило пламя. И лишь после того, как что-то пылающее, вертящееся выскочило из развороченной кабины, а подальше кто-то истошно и непонятно завопил: "До зброииии! Грани-чари!!!"41. - Валька понял, что начался бой.