Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

Они опять вни­ма­тель­но ог­ля­де­лись кру­гом, слов­но пен­сио­не­ры, вы­шед­шие на про­гул­ку. Все уже ды­ша­ло иным рит­мом — ве­чер­ним. В горш­ке на по­до­кон­ни­ке у ма­дам Аль­бер­ти­ны яр­ко цве­ли на­стур­ции. Про­шла де­вуш­ка в пла­тье с зе­ле­ны­ми раз­во­да­ми, ли­цо ее бы­ло та­ким юным и чис­тым. В од­ной из квар­тир до­ма но­мер 75, ста­ра­тель­но под­ра­жая го­ло­су Жо­зе­фи­ны Бек­кер, ка­кой-то муж­чи­на на­пе­вал: «У ме­ня две люб­ви». Из ок­на ма­дам Ша­минь­он ка­па­ла во­да — она по­ли­ва­ла цве­ты. Лю­ди уже воз­вра­ща­лись с ра­бо­ты.

Ка­кая-то тень ом­ра­чи­ла гла­за Оли­вье, и он при­сталь­но по­смот­рел на дру­га, слов­но же­лая по­де­лить­ся с ним вне­зап­ным опа­се­ни­ем. И Лу­лу Вши­вая Баш­ка, долж­но быть по­няв, в чем де­ло, взъе­ро­шил ру­кой свои во­ло­сы цве­та во­ро­но­ва кры­ла и дру­же­ски шлеп­нул при­яте­ля по пле­чу:

— Не гру­сти, Олив! Мо­жет, ты еще и ос­та­нешь­ся здесь…

Оли­вье в от­вет толь­ко вздох­нул, и они дви­ну­лись вверх по ули­це, ох­ва­чен­ные за­дум­чи­во­стью, слов­но фи­ло­со­фы пе­ред ли­цом ми­ро­вых про­блем.

Глава шестая

Ра­бо­ты в ти­по­гра­фии ста­но­ви­лось все мень­ше, и Жа­на на не­де­лю уво­ли­ли. В пер­вый же день сво­его вы­ну­ж­ден­но­го от­ды­ха он дол­го ва­лял­ся в кро­ва­ти, чи­тая ста­рый вы­пуск де­тек­ти­ва «Ник Кар­тер», из­дан­но­го еще во вре­ме­на его дет­ст­ва. На вто­рой день Жан, на­про­тив, под­нял­ся чуть свет, ста­ра­тель­но вы­мыл­ся и ве­лел Оли­вье за­нять­ся тем же. По­ка ре­бе­нок на­мы­ли­вал се­бе шею, Жан на­дел кос­тюм, в ко­то­ром был на свадь­бе — по­ло­са­тые брю­ки и пид­жак, об­ши­тый по бор­там ат­лас­ной тесь­мой, — а го­ло­ву по­крыл ко­тел­ком. На­ря­див­шись, он со­об­щил Оли­вье, что они по­пы­та­ют сча­стья на ки­но­съем­ках. Маль­чик одел­ся в кос­тюм­чик с голь­фа­ми, с ко­то­ро­го Эло­ди по так­ти­че­ским со­об­ра­же­ни­ям спо­ро­ла тра­ур­ную по­вяз­ку, и, на­ско­ро по­зав­тра­кав, Жан и Оли­вье на­пра­ви­лись в ки­но­сту­дию на ули­цу Фран­кер, не­по­да­ле­ку от них.

Хо­тя бы­ло все­го семь ча­сов ут­ра, тут ви­лась уже оче­редь дли­ной мет­ров в два­дцать, и она очень бы­ст­ро вы­тя­ги­ва­лась. Ме­тал­ли­че­ские во­ро­та, че­рез ко­то­рые обыч­но про­пус­ка­ли мас­сов­ку, бы­ли еще за­пер­ты, и ни­что не пред­ве­ща­ло ну­ж­ды в ста­ти­стах. Од­на­ко не­ко­то­рые из ожи­даю­щих со зна­чи­тель­ным ви­дом ут­вер­жда­ли, буд­то боль­шую часть со­ис­ка­те­лей, хо­тя бы на день, но при­гла­сят по­ра­бо­тать — им кто-то со­об­щил об этом. А по­ка тща­тель­но вы­бри­тые муж­чи­ны, иные в спор­тив­ных кеп­ках, слег­ка от­тал­ки­ва­ли друг дру­га пле­ча­ми, чтоб со­хра­нить свое ме­сто в оче­ре­ди, и сви­ре­по раз­гля­ды­ва­ли но­вых при­шель­цев, ви­дя в них воз­мож­ных по­сле­до­ва­те­лей Жор­жа Миль­то­на, Ко­ро­ля мо­шен­ни­ков. Здесь бы­ли, ви­ди­мо, и без­ра­бот­ные ак­те­ры — их уз­на­ва­ли по тще­душ­но­му об­ли­ку, жел­тиз­не ко­жи, тща­тель­но при­ли­зан­ным во­ло­сам, а так­же по их пре­неб­ре­жи­тель­но­му от­но­ше­нию ко всем про­чим и по яв­но­му же­ла­нию ка­зать­ся за­га­доч­ны­ми; бы­ли и та­кие, как Жан, ко­то­рых толь­ко что от­ку­да-то уво­ли­ли; бы­ли и прoфессиональные без­ра­бот­ные; и сре­ди всех — толь­ко од­на жен­щи­на с ко­рот­ко ост­ри­жен­ны­ми во­ло­са­ми, она с рас­се­ян­ным ви­дом ку­ри­ла си­га­ре­ту.

Так как ко­те­лок Жа­на вы­звал не­сколь­ко на­смеш­ли­вых за­ме­ча­ний, вро­де «Глянь­те-ка на это­го шля­пу-рас­тя­пу!», он ре­шил его снять и дер­жал в ру­ках, при­жав к жи­во­ту и ожи­дая, по­ка о нем по­за­бу­дут. Его сму­ще­ние и ро­бость ска­зы­ва­лись в при­выч­ном жес­те — он за­стен­чи­во тер нос ука­за­тель­ным паль­цем. Оли­вье, на­обо­рот, чув­ст­во­вал се­бя весь­ма не­при­ну­ж­ден­но. Для не­го «ки­но» уже на­ча­лось.

Дол­го­вя­зый тип с уса­ми под Чар­ли Ча­п­ли­на спро­сил, ка­кой фильм бу­дут сни­мать, и ры­жий па­ре­нек ему от­ве­тил: «А нам пле­вать, не все ли рав­но?» Но тут один па­риж­ский га­мен тор­же­ст­вую­ще вы­па­лил сво­им ха­рак­тер­ным сто­лич­ным го­вор­ком: «Бу­дут сни­мать «Мил­ли­он» Ре­не Кле­ра с Ре­не Ле­фев­ром и Ан­на­бел­лой в глав­ных ро­лях». Имя ак­три­сы вы­зва­ло в пуб­ли­ке вос­тор­жен­ный свист, и бе­се­да по­шла о ки­но­звез­дах, ко­то­рых, «на­вер­но, уда­ст­ся уви­деть»: Мег Ле­мо­нье, Ли­ли­ан Хар­вей, Сю­зи Вер­нон, Бет­ти Сто­кфельд или Джи­ну Ма­нес.

В ожи­да­нии про­шел час, не та­кой уж тя­го­ст­ный для Оли­вье, ко­то­ро­го жи­во ин­те­ре­со­вал раз­го­вор ме­ж­ду эти­ми «ар­ти­ста­ми». А по­том из ка­фе «Ле Бал­то» поя­вил­ся тол­стяк с пло­ским, как у бок­се­ра, но­сом; он от­крыл во­ро­та ки­но­сту­дии и че­рез чет­верть ча­са вер­нул­ся с си­га­рой во рту, дер­жа в ру­ках блок­нот и ка­ран­даш. Тол­стяк ог­ля­дел од­но­го за дру­гим с го­ло­вы до ног и со­об­щил, что вы­бе­рет че­ло­век пят­на­дцать, «на­чи­ная с на­ча­ла оче­ре­ди». Все тут же на­ча­ли охо­ра­ши­вать­ся, улы­бать­ся, что­бы вы­гля­деть по­сим­па­тич­ней. Тол­стяк, по­же­вы­вая си­га­ру, ты­кал паль­цем и нев­нят­но про­из­но­сил: «Ты, ты… нет, не ты… ты», а от­верг­ну­тые зло бур­ча­ли: «Ну и скот­ст­во же!» — ру­га­лись во­всю, про­кли­ная и свой удел и то­го, кто им от­ка­зал.

Жан роб­ко за­ме­тил, что он друг не­кое­го Крош­ки Луи, но был при­гла­шен ско­рей из-за сво­его кос­тю­ма и шля­пы, а кро­ме то­го, по мне­нию ти­па, от­би­рав­ше­го ста­ти­стов, у не­го был «вид со­вер­шен­но­го олу­ха». Что же ка­са­ет­ся Оли­вье, то тол­стяк зая­вил, что «мел­ко­та им не по­тре­бу­ет­ся».

Но Жан си­ял. Ес­ли бы его за­ня­ли на съем­ке до кон­ца не­де­ли, он бы за­ра­бо­тал боль­ше, чем в ти­по­гра­фии. Он да­же за­был о при­сут­ст­вии Оли­вье, по­ка маль­чик не спро­сил у не­го:

— Ну как, я мо­гу уй­ти?

Жан хлоп­нул его по за­тыл­ку и вы­ра­зил свою ра­дость, на­хло­бу­чив на маль­чи­ка ко­те­лок.

А Оли­вье так хо­те­лось по­гля­деть на Ан­на­бел­лу! Ни­че­го не по­де­ла­ешь, не вы­шло! Он вер­нул­ся на ули­цу Ла­ба, ре­шив не пе­ре­оде­вать­ся в ко­рот­кие шта­ниш­ки. Ска­зал Эло­ди:

— Жа­ну-то под­фар­ти­ло, но я то­же хо­тел бы под­за­ра­бо­тать па­роч­ку круг­ля­шей…

Мо­ло­дая жен­щи­на тот­час сде­ла­ла ему за­ме­ча­ние — сле­ду­ет го­во­рить: «не­мно­го де­нег».

Маль­чик вы­ско­чил на ули­цу поч­ти од­но­вре­мен­но с Бу­гра, ко­то­рый вы­шел с рас­че­сан­ной бо­ро­дой, с труб­кой в зу­бах, в сво­ем си­нем ра­бо­чем фар­ту­ке с за­вяз­ка­ми сза­ди и кар­ма­ном на жи­во­те. Он ве­се­ло ок­лик­нул Оли­вье:

— Пой­дем-ка со мной, по­шу­ру­ем вме­сте.

— Ко­неч­но, хо­зя­ин.

— Хо­зя­ин, хо­зя­ин, — про­вор­чал ста­рик. — Не смей го­во­рить эта­кие сло­ва!

По­ка они шли вниз по ули­це, Бу­гра рас­ска­зал Оли­вье, что вла­де­лец та­бач­ной лав­ки и ка­фе «Ори­ен­таль» пред­ло­жил ему раз­лить по бу­тыл­кам боч­ку ви­на «Сент-Эмиль­он». Бу­гра это ка­за­лось про­сто по­те­хой и он по­вто­рял:

— Нет, ты от­да­ешь се­бе от­чет? Та­ко­му пья­ни­це, как Бу­гра, по­ру­ча­ют раз­ли­вать ви­но по бу­тыл­кам.

При­дя в «Ори­ен­таль», Бу­гра ска­зал оверн­цу в чер­ном жи­ле­те, что, ес­ли им до­ба­вят ка­кую-ни­будь «ме­ло­чиш­ку», маль­чик ему то­же по­мо­жет в ра­бо­те. Им вы­да­ли ло­хань с те­п­лой во­дой, в ко­то­рой пла­ва­ли проб­ки, при­спо­соб­ле­ние для за­ку­по­ри­ва­ния, крас­ные ме­тал­ли­че­ские кол­пач­ки и эти­кет­ки с на­зва­ни­ем ви­на. Гру­зо­подъ­ем­ник спус­тил их обо­их в по­греб, ос­ве­щен­ный пе­ре­нос­ной элек­три­че­ской лам­пой.

Ка­кое чу­дес­ней­шее ут­ро! Оли­вье под­став­лял ка­ж­дую бу­тыл­ку под кран боч­ки, по­во­ра­чи­вал его и сле­дил за тем, как льет­ся, пе­нясь, ви­но, по­ка па­па­ша Бу­гра, за­жав пре­ды­ду­щую бу­тыл­ку ме­ж­ду ко­ле­ня­ми, за­ку­по­ри­вал ее, ком­мен­ти­руя на хо­ду ка­че­ст­ва проб­ки. Ес­ли бу­тыл­ка бы­ла пе­ре­пол­не­на и это ме­ша­ло во­ткнуть проб­ку, Бу­гра бы­ст­рень­ко от­пи­вал из гор­лыш­ка, взды­хал и вы­ти­рал рот ру­кой. Про­де­лав так с не­сколь­ки­ми бу­тыл­ка­ми, он за­ме­тил:

— Смот­ри! Ты че­рес­чур пол­но их на­ли­ва­ешь!

То­гда Оли­вье стал сле­дить, чтоб ви­но до­хо­ди­ло толь­ко до се­ре­ди­ны гор­лыш­ка. Но че­рез не­сколь­ко ми­нут ста­ри­ка опять одо­ле­ла жа­ж­да, он под­миг­нул маль­чи­ку и по­про­сил:

— А ну-ка, под­лей в бу­тыл­ки не­мно­го лиш­ку…

Кто-то из офи­ци­ан­тов за­бе­жал к ним и пред­ло­жил си­га­рет, но Бу­гра от­ка­зал­ся, ска­зав, что он ве­рен сво­ей труб­ке. Оли­вье все же да­ли си­га­ре­ту «High Life», и он ее охот­но взял, бы­ст­рень­ко гля­нув на Бу­гра, ко­то­рый за­ку­по­ри­вал бу­тыл­ки, но тот и бро­вью не по­вел. То­гда Оли­вье ос­ме­лел, чирк­нул швед­ской спич­кой, вы­тя­нул гу­бы тру­боч­кой, за­жму­рил­ся и за­тя­нул­ся, на­дув ще­ки, а за­тем бро­сил на­земь спич­ку, ко­то­рая, по­пав в лу­жи­цу, угас­ла с лег­ким ши­пе­ни­ем. Оли­вье сно­ва на­чал ра­бо­тать, но си­га­ре­та вы­зва­ла у не­го ка­шель, он бы­ст­ро за­топ­тал ее, ста­ра­ясь, чтоб Бу­гра ни­че­го не за­ме­тил, ина­че бы он на­вер­ня­ка над ним по­сме­ял­ся.