Мат - Алкин Юрий Львович

— Ну, как?

Стелла повернулась к нему.

— Хорошо, — просто сказала она. — Лучше, чем я думала.

— А чем лучше?

— Я думала, ты будешь много говорить. О том, как тебе нравится скорость.

Роберт лишь улыбнулся в ответ.

— Хочешь повести? — спросил он минуту спустя.

— Давай, — поднимаясь, ответила она.

— Управление очень простое, — говорил Роберт после того, как они поменялись местами. — Как машина, только еще легче. Вот это газ. Его один раз выставишь, и все. Руль как в машине. Тормоза вообще нет. Захочешь остановиться — скидываешь газ.

— Угу, — отвечала Стелла, пробуя рукоятку. — Вот так, что ли?

Роберт едва успел схватиться за поручень.

— Примерно так, — пробормотал он, глядя на вздыбившийся нос лодки.

На этот раз улыбнулась Стелла.

— Теперь я понимаю, — она медленно повела рукоятку вниз.

— Понимаешь что?

— Что ты в этом нашел.

— Еще бы.

— Кстати, куда плыть, направо или налево? А то мы сейчас в берег въедем.

— Давай направо. Слева от этого острова я уже плавал.

Стелла уверенно повернула руль, и «моторка» понеслась в правый рукав лежавшей перед ними развилки.

— Так, — задумчиво сказал Роберт. — Что-то тут неладно.

— Тонко подмечено, — Стелла поболтала пальцами в воде. — Мы уже здесь десять минут кукуем. Хотя, — она оглядела окрестности, — вид тут замечательный. И закат такой романтический. Вот если бы еще мотор работал.

— Мотор в порядке, — сообщил Роберт. — Только не заводится.

Он еще раз резко вытянул шнур. Мотор оживился, радостно взревел, но тут же, не проработав и двух секунд, захлебнулся и затих.

— И часто такое бывает? — поинтересовалась Стелла.

— Нечасто.

Роберт осмотрел мотор с таким видом, как будто собирался разобрать его на мелкие части.

— Такое впечатление, что в нем бензина ни капли.

— Бензин есть, — сказала Стелла, бросив взгляд на индикатор.

— В том-то и дело, — Роберт выпрямился. — Тут еще минимум полбака должно быть.

— Какие там полбака, — Стелла еще раз глянула на стрелку. — Полный бак. Как будто только что заправили.

— Как ты сказала?

— Будто только что заправили. А что?

Роберт молча пересек лодку.

— Значит, полный бак…

— Почему тебя это так удивляет?

— Потому что полным он быть никак не может.

Роберт вернулся на корму и с минуту колдовал над мотором.

— Теперь все ясно, — с хмурым удовлетворением констатировал он.

— Что ясно? — спросила Стелла. — Перестань говорить загадками.

— Ясно, почему стоим. Тут, — Роберт похлопал по блестящему черному металлу, — ни капли бензина. А без него, — он развел руки, — плыть не получится.

Стелла перестала иронически улыбаться.

— А почему здесь полный бак?

— О, — Роберт поднял палец, — превосходный вопрос. Боюсь только, обратно он нам вернуться не поможет.

— Ты хочешь сказать, что мы тут застряли?

Роберт кивнул.

— И еще хочу сказать, что застряли крепко.

— К ужину не вернемся? — улыбнулась Стелла.

— И к завтраку тоже. Тебя это, по-моему, не очень смущает.

— А почему меня это должно смущать? — Стелла безмятежно пожала плечами. — Переночуем в лодке. А завтра нас начнут искать. Озеро не такое уж большое. Сядут на пару «моторок» и к обеду найдут. Еще и вертолет вызовут.

Роберт с интересом взглянул на нее.

— А еда?

— А что еда? Один день без еды перебиться можно. Даже полезно. Романтика.

— Романтика, — согласился Роберт, глядя на коснувшийся гор багровый диск солнца. — Только есть две проблемы.

— Какие проблемы? — с ленцой поинтересовалась Стелла.

— Если индикатор испортился сам, то проблема одна. Ты когда-нибудь видела лидера, которого надо спасать? Такого жалкого беспомощного лидера…

— То есть, — Стелла вновь стала серьезной, — если за нами приедут, у нас будет меньше шансов победить?

— У нас их просто не будет, — сказал Роберт. — Ни одного. Но это все в том случае, если это, — он указал на индикатор, — случайность.

Стелла с сомнением покачала головой.

— А что еще это может быть? Саботаж?

Роберт кивнул.

— Я таких поломок еще не видел. И если кто-то помог этой стрелке сломаться, то он мог пойти и дальше.

— Например?

— Например, этой ночью отогнать наши машины в лес. И тогда никаких вертолетов вызывать утром никто не будет.

— Без ключей?

— Это не сложнее, чем так испортить индикатор. Даже проще.

— И что он этим будет изображать? Два труса потихоньку удрали?

— Или двое любовников соскучились и уехали.

Стелла скривилась.

— Двое любовников…

— У людей бывает богатая фантазия, — сказал Роберт. — Не важно, что они в этом случае подумают. Но искать не будут. Нет машин — нет подозрений.

— Глупость какая-то, — Стелла недоверчиво посмотрела на красную стрелку. — Чтобы кто-то на такое пошел… Зачем?

— Причины найти несложно. Ты сама утром намекала на грязные игры.

— Но не настолько же грязные.

— Степень подлости часто зависит только от степени наказуемости.

— Если это не случайность, наказуемость никто за такие вещи не отменял. Так что ты предлагаешь делать?

Роберт смерил взглядом расстояние до берега.

— Если бы был один, поплыл бы сейчас туда.

— А потом?

— Прошел бы, сколько можно, переночевал бы, утром пошел бы дальше.

— А со мной? — иронически спросила Стелла.

— А с тобой этот вариант не подходит.

— Почему?

— Я тебе уже говорил — вода слишком холодная. В лучшем случае простудишься. В худшем — заработаешь пневмонию.

— А я-то думала главная опасность — это судорога.

Роберт покачал головой.

— Нет, — серьезно сказал он, будто не замечая сарказма, который Стелла вложила в этот вопрос. — Во-первых, есть спасательный жилет. Во-вторых, я бы плыл рядом.

— Спасибо за заботу, — сарказм в голосе Стеллы стал еще заметнее. — Я польщена. Так приятно чувствовать себя под опекой настоящего мужчины.

Роберт взглянул на нее.

— В чем дело?

— Да так, — Стелла сощурилась. — Интересно, если бы вместо меня тут был Майк или Алекс… Говорил бы ты им то же самое?

— Зачем? Это было бы смешно.

— Тогда давай посмеемся, — Стелла резко поднялась, качнув лодку. — Отвернись.

— А это уже глупо.

— Отвернись! Или это тоже зависит только от степени наказуемости?

— Пожалуйста.

И Роберт повернулся к заходящему солнцу.

Правило разделения: никогда не смешивай личные чувства с работой. Хорошее правило. Надежное. Очень важное, едва ли не одно из самых важных. Но почему же тогда сейчас так сложно ему следовать?!

Алан плотно сжал губы. Ну вот, теперь еще нарушено и правило маски. Никогда еще отделение личного от делового не давалось ему с таким трудом. Сейчас личное бесцеремонно вторгалось в покои делового. Оно нагло перло вперед, давя все на своем пути и тесня назад все деловые мысли. Деловые мысли были безлики. Они вертелись вокруг блеклых, плоских понятий: курс, успех, победа, лидер… Личное же представало в самом обольстительном виде. Лицо Джоан. Яркие, красиво очерченные губы. Манящая фигура. Расстегнутая у ворота блузка. Персиковая щека. Легкое прикосновение… Бархатный голос… Вечер, когда казалось, что ее интерес далеко выходит за рамки вежливости. И это несмотря на настойчивое внимание Криса… Деловое бледнело перед этими картинами и нехотя отступало все дальше и дальше.

А теперь еще и эта сцена. Коричневые стены бара как будто надвинулись, когда он увидел Джоан сидящей у стойки рядом с Алексом. И не просто сидящей — мило щебечущей. Она казалась такой хрупкой рядом с его огромной фигурой, словно высеченной из камня скульптором-монументалистом. Алекс, подперев голову, внимательно слушал, а Джоан, чуть подавшись вперед, оживленно говорила. До входа долетала лишь тень ее голоса, но даже она несла с собой радостную непосредственность. Вот Алекс что-то сказал, Джоан с улыбкой покачала головой, он что-то прибавил, и она рассмеялась, легко хлопнув его по плечу. В эту секунду Алан понял, что мог бы ее ударить. Он представил себе, как бьет наотмашь по этой персиковой щеке, стирая белую улыбку, и ему вдруг стало весело и страшно. Тогда он внутренним усилием оттолкнул прочь это странное чувство и решительно шагнул по направлению к ним.