Режис Морейра - Не теряя времени. Книжник

Длинные каштановые волосы — очень длинные, но не очень каштановые, вернее сказать, длинные русые волосы, перехваченные ярко-желтой лентой, свисали прямо над водой.

Вдруг, резко распрямившись, она откинула волосы назад.

«Не так», — подумала она вслух.

«С ума сошла», — прибавила она.

Потом сложила руки рупором и крикнула опять-таки сама не зная кому:

«Пошеееееееееееел тыыыыыыыыы нааааааааа фиг!»

И вновь застыла, вслушиваясь в пустоту, которую оставил в ней этот крик.

Книжник

Далеко-далеко, за тридевять земель от ваших краев лежит страна, в той стране есть город, а в городе множество книжных лавок. В одной из них ее хозяин Книжник услыхал бренчанье над входной дверью — пудупудупуду — и открыл глаза.

Он на скорую руку прибрался на столике и стал ждать.

Столик Книжника скрывался за двумя составленными углом стеллажами. Посетители книжной лавки, полагал он, желают первым делом видеть книги.

А вовсе не книгопродавца.

Книжник любил представлять себе, как посетитель попадает прямо в книжный океан, или, если угодно, в необъятное книжное море, и странствует по нему в одиночку, без посторонних глаз.

Ему хотелось, чтобы книги существовали сами по себе, без него.

А он, Книжник, сам по себе пусть бы и вовсе не существовал.

Пожалуй, Книжник был немного мрачноват, но он к себе приноровился.

Легко ли сохранять бодрость духа, когда тебя со всех сторон окружает столько книг, столько разных историй, мыслей, жизней. В минуты уныния ему случалось позавидовать торговцам автомобилями.

Но не всерьез.

На самом деле он завидовал даже не авторам книг, которые читал, а их героям.

Книга же, где герой торговал бы автомобилями, ему что-то не попадалась.

Чтоб торговал действительно, а не загонял разок по случаю.

А уж Бог знает, сколько книг он прочитал.

Впрочем, Бог знал, что книг, где герои держали бы книжные лавки, он тоже прочел не так много.

Ну, это дело мне и так знакомо, подумал Книжник про себя, чтоб прекратить пререкания с Богом.

Он прислушался и по скрипу шагов понял: «Мужчина».

Шаги приблизились.

Решительные и уверенные — видно, человек здесь не впервые. Он знал, куда идти — направлялся прямиком к закутку хозяина. Книжника невольно потянуло нырнуть под столик.

Но он сделал усилие и отважно остался сидеть в кресле.

Мужчина подошел. Он принес назад книгу о дельфинах, которая ему не понравилась.

Так прямо и сказал:

— Мне эта книга о дельфинах не понравилась. — Он носил элегантный костюм. — Просто дрянь!

Книжник посмотрел ему в глаза.

Красивые.

— Простите, — осекся посетитель. — Я не так сказал. Мне не понравились дельфины, а не книга. Терпеть их не могу. А кое-кто… уж так их расхваливал…

Взгляд посетителя затерялся в афишах, висевших над столом у Книжника.

— Одна довольно молодая женщина… ну, моих лет… Вот так… Всего хорошего, мсье.

— Хотите получить обратно деньги? Или зачесть их вам вперед?

— Нет-нет, спасибо за любезность. Книга ни при чем, покупку я не отменяю. Если подумать, лучше книгу о дельфинах и написать-то трудно. Да превосходная, наверно, книга. Просто я не хочу держать ее у себя… чтоб не попалась на глаза… кое-кому…

Взгляд снова устремился вдаль.

Но посетитель встрепенулся и сказал:

— Ну, до свидания, всего хорошего.

— Всего хорошего, — ответил Книжник.

Он подождал, когда раздастся пудупудупуду над дверью лавки, и задумался.

Но ни одной женщины, влюбленной в дельфинов, что-то не припоминалось.

Он напряженно думал. Вообще он знал довольно много женщин.

В свое время друзья — тогда они еще у него были, — называли его лавку «ловушкой для женщин».

Хотя и сами, и хозяин — Книжник, и женщины не очень понимали почему.

Сплошные книги, сплошные полки, ни красных бархатных портьер, ни шампанского, ни подносов с печеньем.

Только книги.

Где, спрашивается, тут ловушка?

Друзей Книжник потерял в тот прискорбный день, когда вдруг понял, что служит им лишь темой разговоров.

Точнее, в тот прискорбный день он понял, что потерял их.

Это открывалось ему понемногу, в каких-то неловких словах, избитых выражениях и подозрительно однообразных советах и упреках.

А в тот прискорбный день открылось до конца.

Он все не мог взять в толк, хотя старался, как же могло такое произойти с его друзьями.

И понял наконец, что потерял их.

Ну, а друзья не оставляли тему Книжника и удивлялись, почему же отдаляется он сам.

А вот и первый посетитель.

Хорошее начало — обычно первый посетитель приходил не раньше, чем к полудню.

В городе, где жил и продавал свои книги Книжник, книжных лавок было, как говорится, пруд пруди, и его собственная была не из лучших и не лучшим образом расположена.

«Ну и денек — как понеслось с утра!» — подумал Книжник и пошел приготовить себе чашку чая.

В ту пору он жил под девизом: «Посетитель — чашка чая».

Он поднялся по винтовой лестнице в верхнюю комнату, где книги были свалены прямо так, без стеллажей, и прошел на кухню.

«Вербена!» — решил он.

Раньше, когда он был моложе — то есть еще моложе, чем теперь, ведь он еще был молод, — девиз у него был другой: «Посетитель — чашка кофе», но когда дело раскрутилось (в день по десятку посетителей, а то и больше), девиз пришлось сменить из-за сердцебиений, потных ладоней и бессонницы. Кроме того, травяные чаи, хоть, может, не особо хороши на вкус, зато разнообразны, как и посетители.

Книжник не был упрям, и если хорошая идея портилась, умел это признать.

Еще и раньше, когда он был моложе, еще моложе, чем теперь, он перепробовал множество девизов. Пока не перешел на чай.

Хотя осталось еще множество других.

Торговать дерьмом Книжник не желал.

— Да кто ты такой, чтоб решать, что дерьмо, а что нет? — нередко слышал он и иной раз в не столь корректных выражениях.

Кто он такой? Хозяин книжной лавки.

И этого довольно.

Кому не нравится, пускай идут в другую лавку — уж их-то в городе навалом — или откроют свою собственную и покупают или продают дерьмо, пожалуйста! А он не хочет, не обязан.

Он не желает торговать дерьмом.

Возможно, именно поэтому у него было меньше посетителей, чем у других, возможно также, что и не поэтому.

«Объяснять одни вещи другими слишком просто», — говаривал Книжник.

А как убедиться, что не торгуешь дерьмом? Книжник нашел одно-единственное средство: читать все поступающие книги, прежде чем ставить их на полку.

И он читал, читал все время, не переставая.

А если и переставал, то все же продолжал читать — инерция!

Читать и перечитывать.

Когда он только обзавелся лавкой, став самым молодым книгопродавцом в своем городе, все его книги помещались на одном стеллаже, который еле-еле прикрывал его столик.

Но время шло, Книжник пополнел, и запасы книг у него тоже пополнились.

С чашкой вербенового чая в руке Книжник спустился обратно в лавку и с легкой опаской стал читать ту книгу о дельфинах, которую оставил первый посетитель.

И чем дольше читал, тем больше убеждался, что в самом деле лучшей книги о дельфинах не напишешь, разве что писать возьмутся сами же дельфины. Каковую возможность, похоже, кое-кто, и первыми — авторы книги, вполне серьезно допускали.

Мысль позабавила Книжника. Ему живо представились стихи соловья и трактаты гориллы.

Но вскоре та же мысль его встревожила.

Что будет, если еще и животные (притом не из самых приятных) возьмутся писать книги?

Уж, кажется, и без того…

И Книжнику привиделось…

— Добрый день, у вас есть учебник брачных игр, написанный бобром?

— Нет.

— А можно заказать?

— Нет.

— Но почему?

— Я таких книг не продаю.

— Но почему?

— Не желаю и все.

— Возмутительно! Вы не имеете права! Зато животные как раз имеют — имеют право писать книги!

— Не в этом дело.

— То есть как?

— Я не продаю учебников брачных игр.

— А-а…

— Да.

— Но это тоже возмутительно!

— Пускай.

— Я этого так не оставлю!

— Ладно.

— Возмутительно!

— Всего хорошего.

Пудупудупуду.

Книжник тряхнул головой и заметил, что весь взмок.

Он поставил книгу о дельфинах на полку, потом вдруг вспомнил какое-то место из нее, вытащил опять, нашел страницу, вырвал и положил в конверт.

Хоть у Книжника не было больше друзей, зато было пять братьев и пять сестер.

Для них он не был темой разговоров.