Дневник пустоты - Яги Эми

– Ты уже выбрала имя?

Я ответила, что еще не знаю пол ребенка, и Хигасинакано понимающе кивнул, затем загнул несколько пальцев, словно что-то подсчитывая, снова пару раз кивнул и ушел. С каждым кивком с его головы сыпались какие-то белые пушинки. Видимо, перхоть.

С этого дня Хигасинакано, сидевший за соседним столом, справлялся о моем здоровье много раз в день. Если я надевала жакет, он тут же спрашивал, не замерзла ли я, а когда один раз кашлянула, предложил сходить в больницу. Однажды начальник указал ему на ошибку, допущенную в документе, после чего Хигасинакано долго стучал по клавиатуре – я решила, что он торопится исправить недочет. Однако позже он шепотом позвал меня и вручил листок бумаги. Вверху значилось: «Какие продукты следует больше есть во время беременности и каких лучше избегать». Рядом с «хидзики»[6] было крупно написано: «Можно не чаще двух раз в неделю».

От Хигасинакано всегда пахнет клеем. Кажется, таким, которым я пользовалась в школе. Запах не отталкивающий, но и приятным тоже не назовешь. Просто запах клея. Однако за целый год я ни разу не видела, чтобы Хигасинакано что-то склеивал.

Десятая неделя

В выходной я пошла в ресторанчик недалеко от станции Хибия, чтобы встретиться с двумя подругами. Мы с ними вместе работали в фирме, в которую я устроилась сразу после университета.

Из-за тонкой перегородки тянуло сигаретным дымом и доносились голоса мужчин примерно того же возраста, что и мой отец. Нам пришлось слушать их воспоминания о школьных днях и временах, когда лопнул экономический пузырь, а еще про недавно начатый ими бизнес, связанный с платными парковками. Мы же, перекрикивая соседей, пытались поговорить про здоровье и красоту. Момои жаловалась, что стала плохо себя чувствовать после менструации, поэтому начала принимать лекарство на китайских травах.

– Вот и я тоже, на днях с мужем ходила…

Юкино всегда говорит «вот и я тоже», когда резко меняет тему. Я жевала осьминога. Он был очень холодным. Наверное, его замораживали.

– Ему на работе дали билеты в музей, где выставлены аквариумы, вот мы и пошли. Там очень красиво. Но я подслушала разговор одной парочки: парень обещал девушке, что будет рядом, даже если на нее ополчится весь мир. Представляете? Кто вообще в такое поверит?

– Да уж, бывают любители приукрасить, – согласилась с ней Момои, выбирая себе напиток.

Она поднесла меню к самому носу – наверное, плохо видела в полутемном зале. Несколько прядей жестких волос упали ей на лицо. По-моему, она стала коротко стричься с тех пор, как родила первого ребенка.

– Да, но меня удивило не это.

– А что?

– Он хочет, чтобы его девушка воевала с целым миром. Такое ведь не часто случается, верно? Да и победить весь мир не выйдет. Если он действительно ее любит, зачем желает такой участи? Это же ненормально, – сказала Юкино, отхлебывая из своего бокала. Из-под шарика мороженого, украшавшего ее коктейль, шли пузырьки. Виски с содовой и мороженым? Даже не знала, что такой напиток существует. Я хотела подтвердить свою догадку, но меню как раз листала, нахмурив брови, Момои.

Юкино всегда быстро принимала решения и ни на кого не оглядывалась. Она первой из нас сменила работу, первой вышла замуж. Когда мы втроем поехали на горячий источник, я заметила, что даже без макияжа у Юкино будто бы подводка на веках. На мой вопрос она ответила – это татуаж. Пока она рассказывала, насколько больно делать татуировку, мы с Момои тоже почти испытывали боль.

– Но у вас-то с мужем все хорошо. Как долго вы женаты? – произнесла Момои, а затем, похоже, устав разглядывать меню, подозвала официанта и попросила еще пива.

– Лет семь-восемь. Уж не знаю, все ли у нас хорошо. Но детей у нас нет, а двум взрослым проще договориться.

– У твоего мужа ведь свой бизнес? Кажется, я видела его в одном интервью в Интернете.

– Да, и дела у него идут неплохо. Но отношения бизнес, конечно, не улучшает. Ну вот, как раз муж звонит. Извините, я отвечу. В последнее время он названивает по поводу и без.

Юкино схватила телефон и ушла. Мы с Момои тоже вытащили свои смартфоны.

– Ох, я совсем забыла, что завтра обещала детям устроить пикник с их друзьями, – проговорила Момои. – Как теперь быть с едой? Готовыми бэнто отделаться не смогу, так что зайду в супермаркет по дороге домой…

– Давненько я не слышала слова «пикник». Непросто его организовать, наверное.

– Завтра там будут и другие мамы, поэтому все не так страшно. А вот готовить обед в день спортивных соревнований в детском саду – врагу не пожелаешь.

Когда Юкино вернулась, все засобирались домой. Момои допила только что принесенное пиво и просила счет. Мы вышли на улицу. Люди гуляли, разглядывая витрины; студенты весело болтали, сбившись в небольшие стайки. Юкино и Момои решили идти пешком до станции Юракутё, а я – ехать на метро от Хибии. Мы попрощались, и только принявшись искать проездной в сумке, я увидела сувениры из поездки к родителям на Обон[7], которые планировала подарить подругам. В субботу после девяти часов в метро было безлюдно.

Когда я вышла из вагона, мне показалось, будто чего-то не хватает, но дело было не в пустом желудке, поэтому мое внимание привлек все еще открытый книжный магазин перед станцией. У входа в журнальной секции стояла женщина примерно моего возраста, увлеченная чтением. Судя по названию журнала, мы с ней в одинаковом положении. Время от времени она перевешивала бледно-розовую сумочку с одной руки на другую. И каждый раз позвякивало и раскачивалось что-то прикрепленное к ручке. «Точно», – подумала я, достала телефон, поискала адрес в Интернете и покинула книжный магазин.

Брелок с надписью «Я жду ребенка» удалось сразу получить у работника станции.

– Поздравляю. Вот, пожалуйста.

– Могу попросить еще один? Если это вас не затруднит…

Я хотела прикрепить брелок и к сумке, с которой обычно хожу на работу, и к рюкзаку – его я ношу, когда нужно взять с собой много вещей. Впервые я повесила что-то на сумку, с тех пор как бабушка купила мне в святилище Юсима-Тэммангу талисман для вступительных экзаменов.

Одиннадцатая неделя

Первым заметил брелок Хигасинакано. Стоило мне зайти в офис в понедельник, как Хигасинакано, уже сидевший за своим столом, прекратил трясти ногой и посмотрел на меня.

– Наконец-то почувствовала себя беременной, а?

Я неопределенно кивнула.

– Мне почему-то кажется, что у тебя будет мальчик, Сибата.

Я собиралась ответить что-то вроде «Правда?», но тут у Хигасинакано зазвонил рабочий телефон. Я не поняла, что произошло, но Хигасинакано много раз произнес в трубку извинения. Он почти каждый день перед кем-то извиняется.

Благодаря брелоку мне стали уступать место в транспорте. Я стараюсь отказываться, поскольку хорошо себя чувствую, но, когда человек встает со словами «Пожалуйста, садитесь», я все же соглашаюсь. Иногда мне хочется задрать блузку и показать живот – вот, мол, смотрите, обо мне заботиться не нужно, – но я сдерживаюсь, потому что этим лишь поставлю всех в неловкое положение.

Тринадцатая неделя

Я почувствовала, что у меня пошла кровь. Ну вот. Теперь понятно, почему утром так мерзли руки и ноги. Я чуть не надела сегодня белые брюки – и мысленно похвалила себя за то, что в итоге выбрала черную юбку. Я запустила руку в косметичку, лежащую в сумке, огляделась и торопливо сунула руку в карман. У меня ведь не должно их быть.

Я быстро прошагала по пустому коридору и, услышав голоса из женского туалета, остановилась перед дверью. В это время сотрудницы, которые не успели дома собраться как следует, наносят макияж. Особенно много таких по понедельникам и пятницам. Раньше мне было все равно, но сегодня обстоятельства особые. В здешних туалетах не установлена система «Отохимэ[8]». Значит, все услышат, как я вскрываю упаковку. Мне хотелось избежать сплетен о возможном выкидыше. А может, беременные женщины тоже пользуются прокладками? Надо было изучить этот вопрос.