Лишние дети - Костелоу Дайни

— Это ребенок Джимми?

— Конечно, Джимми! Что я, шлюха, по-твоему?

— Он рад? — ©просила Лили, задумавшись, не из-за этого ли вчера был скандал.

— Он пока не знает, — призналась Мэвис. — Я только сегодня была у врача. Хотя, конечно, я догадывалась. Долго не было месячных, решила провериться.

— Когда ты ему скажешь?

— Может быть, сегодня. Надо выбрать подходящий момент.

— А девочкам? Им тоже нужно сказать.

— Им незачем знать. Еще много времени пройдет, прежде чем… И ты им не говори, мам. Хорошо? Нужно приготовить еду, чтобы они поели до того, как Джимми вернется домой.

Мэвис отрезала два куска хлеба и стала намазывать на них маргарин.

— Хочешь, пойди позови их.

Лили подошла к входной двери и выглянула на улицу. Девочки играли в классики на тротуаре. Она улыбнулась, увидев, как Рита размахивает руками, балансируя на одной ноге, пытаясь прыгнуть и сдвинуть камешек. А потом Лили вспомнила о том, что только что сказала ей дочь, и улыбка исчезла с ее лица. Жизнь внучек, несомненно, изменится. Однако даже в самых безумных фантазиях Лили не могла представить, насколько сильно.

В тот вечер Джимми вернулся на Шип-стрит уже после того, как дети легли спать, хотя Мэвис ждала его к шести и, как обычно, приготовила ужин. Джимми жил со своим вдовствующим отцом, но любил приходить к Мэвис поесть и не сомневался, что к его приходу все уже будет готово. Сегодня он задержался, потому что выпивал с Чарли, праздновал свой успех. Теперь у него появилась работа на стройке. В другое время он никогда бы на такое не согласился, но это возможность заработать хоть немного денег, а денег Джимми всегда не хватало. Требовались люди, чтобы расчищать завалы после бомбежек, отстраивать новые дома. Кроме того, на развалинах можно кое-чем поживиться, если прораб не заметит. Чарли говорил: «Никогда не знаешь, на что наткнешься. А если сумеешь добыть что-то стоящее среди руин, заросших сорняками и бог знает чем еще, можно будет продать это в пабе и заработать денег». Так что самое время было праздновать, чем приятели и занимались.

Когда Джимми, шатаясь, ввалился на кухню, был уже поздний вечер. Мэвис сидела за столом и штопала. Она не отложила свое занятие, а просто взглянула на вошедшего и улыбнулась. Это неожиданно взбесило Джимми. Он ждал, что при виде него она вскочит и бросится накрывать на стол, ведь теперь он получил работу и тупая телка наверняка будет не против получить свою долю от его зарплаты. Все в этом доме не по-людски.

Джимми плюхнулся на стул.

— Где мой ужин?! — прорычал он.

— В духовке, — ответила Мэвис и поспешно отложила штопку. — Сейчас принесу. Он остыл, конечно… Я думала, ты придешь раньше.

Она открыла духовку и достала тарелку с сосисками и пюре. Луковая подливка, которой было сдобрено блюдо, засохла и превратилась в коричневую массу.

Джимми глянул на еду, которую Мэвис поставила перед ним, а затем свирепо уставился на женщину.

— Что это такое?! — рявкнул он. — Дерьмом решила меня накормить?

Он смахнул тарелку на пол, и та с грохотом разбилась. Потом он неуверенно поднялся на ноги, Мэвис отшатнулась в сторону.

— Убери это дерьмо! — гаркнул Джимми, не сводя с нее злобного взгляда. — И приготовь мне поесть.

Мэвис опустилась на колени, чтобы поднять осколки и соскрести еду с пола, но вдруг почувствовала, что он стоит прямо над ней. Она отпрянула и взвизгнула:

— Не бей меня, Джимми, я беременна! У нас будет ребенок!

Он замер и схватился за стол, чтобы не упасть.

— Охренеть! Только этого не хватало… — пробормотал он и рухнул обратно на стул, а потом уронил голову на руки и заснул.

Каким-то чудом Мэвис удалось разбудить его и отвести наверх. Она сумела уложить его в постель, стянула с него ботинки и накрыла одеялом. Потом она выскользнула из спальни и заглянула в комнату к девочкам. Дети крепко спали, по крайней мере, так это выглядело. Трудно было понять, спит ли Рита. Она умела притворяться. Наверняка вчера ночью она слышала, как они ссорились, и потому побежала к бабуле наябедничать, чтобы та пришла к ним в дом и навела свои порядки.

Мэвис еще долго простояла у двери, но все было тихо.

Она спустилась вниз, собрала осколки с пола и, сделав себе чашку чая, села на стул в изнеможении. «Интересно, вспомнит ли Джимми утром то, что я ему рассказала?» — думала Мэвис. Не так она собиралась сообщить ему о ребенке. Резкие слова вырвались сами собой. Что он теперь сделает? Станет мягким и добрым или бросит ее с тремя детьми?

Он вроде хотел стать отцом. Особенно если родится мальчик. Конечно, ведь все мужчины хотят сына.

Она вдруг вспомнила Дона. Тот не возражал против девочек. «Главное, чтобы руки и ноги были на месте, любимая, — говаривал он, похлопывая ее по выпуклому животу. — По мне, так остальное неважно». Так и было. Он обожал Риту и наверняка полюбил бы и Рози, если бы был рядом, когда та родилась.

Конечно, Джимми полюбит ребенка, как только привыкнет к мысли, что он теперь отец. И тогда они поженятся, чтобы малыш не остался незаконнорожденным.

Глава 2

Утром, пока Джимми все еще храпел, Мэвис собирала девочек в школу.

— Сегодня сразу возвращайтесь домой, — велела она Рите. — Ты поняла меня? Не ходите к бабушке, не тревожьте ее по пустякам.

— Да, мама, — покорно согласилась Рита.

Она слышала вчера вечером, как разбилась тарелка и как мама помогала дяде Джимми подняться на второй этаж. Девочка тихо лежала в постели и в конце концов заснула, но утром она вспомнила все, что слышала перед сном. Ей было неприятно вспоминать прошлый вечер. Как хорошо, что, пока они с Рози собираются в школу, дядя все еще спит.

Джимми появился на кухне через пару часов.

— Что на завтрак? — спросил он вместо приветствия.

— Пожарить тебе тосты? — осторожно предложила Мэвис.

— Тостами сыт не будешь, особенно перед работой, — проворчал Джимми и плюхнулся на стул.

Мэвис поскорей налила ему чая, а потом принялась готовить тосты.

— Ты нашел работу? — робко поинтересовалась она.

— Ну конечно. Я же сказал тебе об этом вчера вечером. Начинаю с понедельника.

Мэвис не помнила, чтобы он упоминал о работе накануне, но решила не сердить мужчину лишний раз, тем более что он проснулся в хорошем настроении. Джимми пил чай, пока Мэвис поджаривала тосты на сковородке, а потом намазал на каждый по тонкому слою маргарина и принялся за еду.

«Маргарин весь съели, — с горечью подумала Мэвис. — А новый смогу получить только на следующей неделе».

— Мне нужна твоя продовольственная книжка[1], — сказала она, наблюдая, как Джимми поглощает тосты. — Без нее нам не справиться.

Он пожал плечами:

— Вроде не так много времени я здесь провожу.

— Достаточно много, твой паек нам бы не помешал, — возразила Мэвис, удивившись собственной смелости. — Джимми, мне нужно кормить детей, к тому же теперь, когда я в положении… — Она не договорила, ожидая, что он скажет.

Джимми взглянул на нее:

— В положении? А, ну да, опять залетела.

— Это твой ребенок, Джимми, — сказала она. — Наш ребенок. У нас будет ребенок.

Джимми промолчал.

— Джимми, — вновь отважилась Мэвис, — у нас будет ребенок. Ты станешь отцом.

— Да слышу, не глухой. Что мне теперь — джигу станцевать на радостях? Я даже не знаю, мой ли он.

— Ну конечно твой, Джимми, чей же еще?! Ты единственный мужчина, с которым я была после смерти Дона.

— Это если верить тебе на слово.

Слезы выступили на глазах у Мэвис.

— Джимми, ты же знаешь, что это правда! Кроме тебя у меня никого нет!

— Как скажешь.

— Да, именно так. Это наш ребенок, и он родится в конце июня, летом.

— Ну хорошо, мой, мой ребенок, — неохотно согласился Джимми.

— Но, Джимми… Я хотела… В смысле, нам надо…

— Господи боже, выкладывай уже.

Мэвис набрала в легкие побольше воздуха.