Дзюнноскэ Ёсиюки - Неожиданное происшествие

– Что же вы собираетесь делать? – спросила она, когда я кончил.

– Мы хотим опубликовать это в нашем журнале.

– Очень некстати.

– Что поделаешь.

– Очевидно, ничего не поделаешь, над слабой женщиной можно издеваться… – В ее словах не было мольбы.

– Вы сильная женщина.

– Вам не кажется постыдным то, что вы делаете? – Она смотрела на меня изучающе.

– Если бы я считал это постыдным, я бы не мог иметь такую профессию. – Я пытался придать этой реплике вызывающую интонацию, но и это не оказало должного действия. Я обессилел, мое бойкое настроение: «вываляю-ка я тебя в грязи» – было безнадежно утрачено.

Весь последующий разговор шел как бы по инерции.

– Вы хотите напечатать это во что бы то ни стало?

– Да.

– И нет никакой возможности избежать публикации?

– Ну, я бы не сказал, что нет, но…

– Деньги?

– Пожалуй…

– Я бы хотела купить материал, которым вы располагаете. Но ведь сколько бы я его ни покупала, раз он у вас в голове, значит, впоследствии может всплыть снова и снова. Обещайте мне: после того, как я его куплю, этот вопрос не должен никоим образом мне досаждать.

– Обещаю.

– И это правда?

– Правда.

Вдруг она отделилась от кресла, низко наклонилась и вытащила из-под стола небольшой магнитофон. Тонким изящным пальцем она нажала кнопку обратной перемотки. Катушки энергично прокрутились назад, замерли. Теперь они медленно вращались в противоположную сторону. Из аппарата раздался мой голос, он звучал вульгарно, точно каждое слово пропиталось запахом лука.

– Обещаю.

– И это правда?

– Правда.

Аппарат повторил мои слова и выключился.

– Ну вот, если вам вздумается нарушить обещание, я подам в суд за шантаж. И эта пленка будет уликой. – На ее лице появилась насмешка.

– Да-да, но ведь еще не решен вопрос о сумме.

У нее было самообладание человека, перехватившего инициативу. Она была начеку и наблюдала за мной. Лицо ее вновь обрело подвижность, она настороженно ждала требования о деньгах, которое должно было слететь с моего языка. Волнение проступило на ее лице.

– Двести тысяч иен. – Я, очевидно, назвал сумму меньшую, чем она ожидала, но это было все, на что я мог рассчитывать в моем теперешнем положении. Мой расчет основывался на наблюдении за ее реакцией, и я угадал.

– Двести тысяч? Хорошо. – Она явно обрадовалась, в голосе чувствовалось презрение, лицо стало вульгарным. Тайное прошлое Хосикава Хосико проступало на нем, как симпатические чернила!

– Хорошо же.

Нет, солнышко не играло на рыбьих потрохах, это я сам угрюмо копошился на серой поверхности лужи. И на той же поверхности копошились и Хосикава Хосико, и Юкико, и этот жалкий Масуда.

Меня посетила Юкико.

– Ко мне приходил некто по имени Масуда.

– Вот как…

– Тебе это известно.

– Да.

– Вопреки ожиданию он не страшен. – Я пытался выражаться выспренне. Юкико пристально поглядела на меня и сказала:

– Неужели?

– Денег я ему не дал.

– Да. Он сказал, что от тебя и брать не стоит.

Мне показалось, что я сунул ногу в капкан, но отчего возникло это ощущение, я не понял. Я сделал вид, будто размышляю, и некоторое время молчал. «Котенок, который устроил себе постель в шляпе», – подумал я о себе.

Юкико начала медленно раздеваться. Когда она стягивала чулки, я заметил, что на ступнях у нее алеют новые припухшие шрамы. «А ведь больше нет необходимости выведывать обо мне», – подумал я и прикусил язык. Я понял, что эти шрамы – необходимость в отношениях Масуды и Юкико.

– Тебя послал Масуда?

– Ну! – ответила она, как всегда, туманно. – А ты достал деньги? – Она знала, что я собираюсь кого-то шантажировать.

– Масуда подослал тебя за этим?

– Ошибаешься, ты же не достал денег?

– Не достал, – солгал я. Собственно, не совсем солгал, просто были обстоятельства, которые позволяли считать, что я их все равно что не получил.

– Масуда так и сказал, что с тобой ничего не получится.

Я вспомнил огонек, вспыхнувший в глазах Масуды тогда. Я-то решил, что он хитрюга, а он, оказывается, просто раскусил меня, понял, с кем имеет дело.

– Зачем ты пришла ко мне?

– Не все ли равно! – Юкико протянула ко мне обнаженные руки. Между бровей у нее прорезалась глубокая складка. Но от нее ничем не пахло, хотя тело было мокрым от пота.

– Что, в той лаборатории закончились исследования?

– Почему?

– Не стало запаха.

По лицу Юкико скользнула усмешка, и вдруг до меня дошло.

– Ты переехала?

– Да, я перебралась к Масуде. Мы решили жить вместе.

Итак, след от вертикальной морщинки меж бровей она отныне будет приносить в дом Масуды. След – улику, что она была с другим. Может, и это им необходимо? Где уж тут знать наверняка, но похоже, что так оно и есть.

Она ушла, пообещав прийти еще.

Двести тысяч я израсходовал на себя. На вкусную еду, какой давно не доводилось пробовать, и на дешевых проституток.

Тратил я эти деньги расчетливо.

Примечания

1

Юки – по-японски «снег»

2

Распространенное в Японии дешевое блюдо китайской кухни, лапша в мясном бульоне.