Канта Ибрагимов - Дом проблем

Ознакомительный фрагмент

— Надо хотя бы стучаться! — донеслось вслед.

Более Ваха учиться не мог. Как ему преподавали — высшим благом для него было улететь в Грозный. Чтобы купить билет, он поехал в центр Москвы. Дабы убить время, весь день гулял по городу и удивлялся, как можно так много врать и так грандиозно строить? Видимо, благодаря свободному от эксплуатации труду.

Рано утром у него был рейс, и только очень поздно Мастаев пришел в общежитие. И чтобы никто не заметил, он шел почти на цыпочках и уже был у своей комнаты, как неожиданно раскрылась дверь Деревяко и перед ним — Кныш, слегка смутился:

— Ой, Мастаев, ждал-ждал тебя, не дождался, — разит от него перегаром. — Вот, хорошо, соседка у тебя гостеприимная, — он хотел было уйти, но что-то вспомнил. — Мастаев, больше занятия не пропускай. Это как дезертирство. И вообще, как сказал Ленин, дело молодежи — учиться, учиться и учиться! ПСС, том. — что-то еще бормоча, слегка покачиваясь, Кныш исчез во мраке коридора.

Ваха уже открывал свою дверь, как заметил — Кныш не прикрыл за собой дверь в комнату Деревяко. Можно было просто закрыть, да забота — вдруг что не так — заставила Ваху войти.

Пустые бутылки, много окурков и она — густым волнистым веером на подушке ее темно-русые волосы, рука запрокинута за голову, спит. На мгновение он подумал, что за эту красоту можно было бы все ей простить. Да тут такой смрад, бардак. Сплюнув, он с облегчением пошел к себе спать.

Утром Ваха уже протянул паспорт с билетом на регистрацию, как милиционер отдал ему честь. Очень вежливо, чуть ли не с эскортом, его доставили обратно в академию, прямо в лекторскую.

Ваха никогда в суде не был, а тут показалось, что именно суд: много важных персон и Кныш здесь.

— Да, так оно и есть, это — суд, — вдруг выдал лектор.

— Да, мы за вас думаем, трудимся, воюем, а вы!

— Это саботаж, вредительство, дезертирство, — чуть ли не хором.

— Так он не учится, — его преподаватель. — Задание — законспектировать и выучить «Очередные задачи Советской власти» вождя. Так он все наоборот понимает либо вовсе не учит.

— А там Лениным сказано: «Роль суда: и устрашение, и воспитание».

— ПСС, том 36, страница 549,  —   это Кныш.

— Митрофан Аполлонович, — вновь лектор, — не надо страницы зубрить, надо смену воспитывать. И что на той же 549-й странице — «убеждать, завоевывать, управлять!»

— Да, все сделаем, — оправдывается Кныш. — Ссуду — дали, жилье в лучшем «Образцовом доме» — дали, работу — дали.

— Бесплатное образование, — кто-то подсказал.

— И сам вроде бы пролетарий, наш.

— И в Афгане — молодцом.

— И красавица Деревяко — под боком.

— Ну, что еще надо, Мастаев? Вы будете учиться?

— А ведь времена грядут сложные, без знаний, как сказал Ленин, мы не победим.

— Вы оправдаете наше доверие или вновь убежите с поля сражения?

— Д-да.

— Что «да»? Оправдаете или убежите?

— И деду ссудой помогли, — напомнил Кныш.

— О-о-оправдаю.

— Пусть учит классиков. Ведь неплохой парень. Вот только не пьет.

— Но-но-но! Вот этому не учите. Хоть один должен быть трезвым, нам с мусульманским миром надо дружить.

В тот же вечер в дверь Вахи постучала Деревяко. Он, явно стесняясь, попытался преградить ей вход, а она виновато-манящим, хрустальным голосом говорила:

— Какой ты ревнивый. Ведь нас учат удовлетворять потребности трудящихся, тем более сослуживцев и учителей.

Даже Кныш не знает, проявил ли Мастаев пролетарскую твердость, зрелость и бдительность, но при защите диплома ему досталась трудная тема: «Борьба Ленина — Сталина с голодом в первые годы Советской власти». Вот сжатый конспект:

24.10.1917 г. «Изо всех сил убеждаю товарищей, — теперь все висит на волоске, что на очереди стоят вопросы, которые решаются не совещаниями, не съездами, а исключительно народами, массами, борьбой вооруженных масс. Надо во что бы то ни стало сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство. Правительство колеблется. Надо добить его. Промедление смерти подобно»».[39]

25.10.1917 г. «Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено.

Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!»[40]

30.10.1917 г. «Предъявитель сего, тов. Косиор,[41] является представителем Военно-революционного комитета и пользуется правом реквизиции всех предметов, необходимых для нужд армии и Ревкомитета.

Председатель Военно-револ. комитета Владимир Ульянов (В. Ленин)».[42]

19.11.1917 г. «Вся власть у Советов. Подтверждения не нужны. Ваше отрешение одного и назначение другого — есть закон.

Ленин».[43]

19.11.1917 г. «Немедленно выпустить из тюрьмы всех арестованных по политическим делам.

Ленин».[44]

08.11.1917 г. «Благонравову и Бонч-Бруевичу.[45] Аресты имеют исключительно большую важность, должны быть произведены с большой энергией.

Ленин».[46]

29.12.1917 г. «Харьков, штаб Антонова, Антонову![47] От всей души приветствую вашу энергичную деятельность и беспощадную борьбу с калединцами. Вполне одобряю неуступчивость к местным соглашателям, сбившим, кажется, с толку часть большевиков. Особенно одобряю и приветствую арест миллионеров-саботажников в вагоне 1 — го и 2-го класса. Советую отправить их на полгода на принудительные работы в рудники.[48] Еще раз приветствую вас за решительность и осуждаю колеблющихся.

Ленин».[49]

15.01.1918 г. «Ради бога, примите самые энергичные и революционные меры для посылки хлеба, хлеба и хлеба!!! Иначе центр может околеть. Извещать ежедневно. Ради бога!

Ленин».[50]

17 и 18.01.1918 г. «Властвуют не те, кто выбирают и голосуют, а те, кто правят. «Правда». № 12 и 13.

И. Сталин».[51]

01.05.1918 г. «Ругаю вас ругательски! Почему не начаты работы: 1) по хорошему закрытию царских памятников? 2) по снятию царских орлов? 3) по подготовке сотен надписей (революционных и социалистических) на всех общественных зданиях? 4) по постановке бюстов великих революционеров.

Ленин».[52]

10.06.1918 г. «Нужны аэропланы, бронетехника, орудия. Хлеба и мяса на юге очень много. Для пользы дела мне нужны военные полномочия. В таком случае я буду сам без формальностей свергать тех командиров и комиссаров, которые губят дела. Так мне подсказывают интересы дела, и, конечно, отсутствие бумажки от Троцкого меня не остановит. Будьте уверены, у меня не дрогнет рука.

Ваш Сталин».[53]

26.06.1918 г. «Тов. Зиновьев![54] Слышал, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы (не вы лично, а питерские цекисты или пекисты) удержали.

Протестую решительно!

Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную.

Это не-воз-можно!

Террористы будут считать нас тряпками. Время архиважное. Надо поощрять энергию и массовитость террора. Привет! Ленин. P.S. Отряды и отряды. Если питерцы двинут тысяч десять-двадцать в Тамбов и на Урал и т. п., и себя спасут и всю революцию, вполне и наверное. Урожай гигантский, дотянуть только несколько недель».[55]

31.08.1918 г. «Наши дела на фронте идут хорошо. Не сомневаюсь, что пойдут еще лучше (казачество разлагается окончательно). Жму руку моему дорогому и любимому Ильичу.

Ваш Сталин».[56]

02.09.1918 г. «Хлеб есть, порядок образцовый, власть бедноты! Урожай невиданный. Есть и старый хлеб; можно сломать кулаков, не нехватка организаторов и отрядов.

Ленин».[57]

09.09.1918 г. «Федорову Г. Ф.[58] В Нижнем явно готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов, навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров».

09.09.1918 г. «Т. Кураеву[59] провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов, белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационным лагерь вне города. Телеграфируйте об исполнении.