Илья Штемлер - Нюма, Самвел и собачка Точка

— Постоим, подождем, может, кто-нибудь покажется, — вздохнул Нюма.

Самвел топтался на месте и тихо что-то бормотал на своем языке.

— Что ты лопочешь? — Нюма уже терял терпение.

— Это двор? Двор — когда люди видят друг друга, смеются, разговаривают… Это даже не жильцы. Это пленные!

— Ладно, хватит! — разозлился Нюма. — Там, у тебя… Соседи смеялись, разговаривали друг с другом. А потом друг друга избивали и убивали…

Начинался очередной спор. Но на этот раз встречная фраза Самвела повисла в воздухе…

Дверь ближайшего подъезда, подобно старческим сухим губам, разлепилась и во двор вышла девочка.

— Послушай, здесь живет Дима? — разом воскликнули Нюма и Самвел.

— Вы из милиции? — девочка пытливо прищурила глаза.

— Почему из милиции? — спросил Самвел.

— Димку должна взять милиция, — ответила девочка. — Он наш сосед. Вчера напился и подрался. Мама вызвала милицию. А они все не идут. Со вчерашнего вечера.

— Напился? — удивился Нюма. — Он же еще совсем шкет.

— Совсем шмендрик, — поддержал Самвел. — Ты что-то путаешь.

— А какой вам нужен Дима? — почему-то озлилась девочка. — У нас три Димы. Один ходит в детский сад, второй в школу, а третий, что напился…

— В школу, в школу, — замахал руками Нюма.

— Тогда — на третий этаж. Тот Димка тоже хорош гусь! — девочка посторонилась, перепуская стариков в подъезд, и пробормотала вслед: — Ходют тут, а милиции не дождаться…

Кнопка лифта была продавлена. Нюма задрал голову. Шахта лифта ржавым позвоночником крепила площадки верхних этажей.

— Мертвое дело, — вздохнул Нюма, — придется идти пешком.

Самвел сурово молчал. Сказывалось настроение, вызванное незавершенным спором, прерванным появлением девчонки…

— Ладно, не злись, — Нюма перебирал ступеньки замызганной лестницы и старался наладить дыхание. — Я согласен. Здесь живут пленные.

— Ара, — бурчал через плечо Самвел, — ты всегда со мной споришь. Такой характер.

— Да. Вот такое я говно, — согласился Нюма, глядя в сутулую спину соседа. — И в бабах ничего не понимаю.

— Да, не понимаешь, — без намека на перемирие, подтвердил Самвел.

Тон переговоров явно вел к новому спору. Они уже ступили на площадку третьего этажа. Единственная деревянная дверь была покрыта веснушками звонков. Какая из них прятала шмендрика, непонятно…

— Жми на все! — сварливо посоветовал Самвел.

— Будет скандал, — боязливо ответил Нюма.

— Что, так и будем стоять? — Самвел решительно поднес ладонь к звонкам.

Но нажать не успел. Дверь открылась. На пороге стоял шмендрик Дима собственной персоной. В ногах у него восьмеркой выхаживал здоровенный кот…

— Вы к кому? — спросил Дима.

— К тебе, — подобострастно улыбнулся Нюма. — Не узнаешь?

— Ты нам собачку приносил, — поддержал Самвел. — Точку! Забыл?

Дима боязливо отступил на шаг, откинул ногой кота и закричал в глубину квартиры:

— Мама! Евреи пришли!

— Кто пришел? — послышался озабоченный голос из пещерной глубины коммуналки. — Иду, иду…

— Почему евреи? — всерьез возмутился Самвел.

— Ну не нанайцы же, — засмеялся Нюма.

— Я, мальчик, ар-мя-нин! — строго проговорил Самвел.

— А это кто такие? — поинтересовался Дима.

— Древнейший народ! — веско ответил Самвел и вздохнул. — Жаль, что ты этого не знаешь.

— У нас плохая школа, — посетовал Дима.

— Вы из школы?! — подошла мама шмендрика.

Невысокая, грудастая, довольно миловидная особа, в зеленом домашнем халате. Выкрашенные хной кудряшки кокетливо покачивались над широкими ее плачами. Придерживая пухлыми пальчиками ворот хала-та, она задержала удивленный взгляд на Нюме:

— Господи! Так это же Нюма! — воскликнула она простодушно. — Каким ветром Наум Маркович? Не узнаете? Я Вера! Вера Михайловна! Кассир. Вы у меня каждый месяц, пенсию получаете…

— Да, да! Узнаю! — засуетился Нюма. — Так вы Димина мама? Теперь я понимаю, кто тогда послал к нам Диму со щенком…

— Я и послала, — радовалась женщина. — А что он натворил, мой оболтус?!

И женщина легонько смазала шмендрика по затылку.

— Ничего я не натворил, — захныкал Дима и поднял на грудь кота.

— Оставь животное! — интеллигентно посоветовала Вера Михайловна. — Я уже устала отмывать Димку от всяких блох. Как кого увидит, в дом тащит! В вашем доме есть горячая вода?

— Была. Три дня, — вежливо вступил Самвел. — Опять отключили.

Вера Михайловна окинула Самвела одобрительным взглядом…

— И у нас отключили, — поддержала Вера Михайловна. — Да что мы стоим, как бедные родственники. Проходите в комнату…

Она широким жестом указала вглубь квартиры, разгоняя крепкий дух лука, жаренного на постном масле.

Самвел подмигнул Нюме и двинулся за хозяйкой. Подмигивание поразило Нюму, и он, лунатиком, последовал за ними. Дима, с котом на руках, замыкал процессию…

Комната оказалась самой последней в ряду насупленных дверей коммунальной квартиры. Бесчисленные белоснежные льняные вышивки на серванте, тумбочках, телевизоре, кровати и тахте придавали помещению вид площади, засиженной чайками и голубями. Особенно поражал абажур над столом, он походил на чайную бабу в широченной снежной юбке…

— Сами вышивали? — галантно поинтересовался Самвел.

— А то… — ответила Вера Михайловна. — Вы тоже ходите в нашу сберкассу?

— Теперь обязательно приду, — ответил Самвел. — Меня зовут Самвел Рубенович.

— Какое… романтичное имя, — Вера Михайловна улыбнулась.

— Он армянин! — вставил Дима.

— А ты иди к себе, со своим котом! — строго воскликнула Вера Михайловна и кивнула на дверь смежной комнаты. — Слово не даст сказать.

— Он как раз нам и нужен, — заторопился Нюма.

— Ладно. Унеси кота и возвращайся. Послушаем, что ты еще натворил. — Вера Михайловна повернулась к неожиданным гостям: — Хотите чаю?

Самвел призывно взглянул на Нюму. Но тот с нетерпением и надеждой смотрел вслед мальчику Диме.

— Нет, спасибо, — вздохнул Самвел.

— Как раз закипел чайник. У меня есть яблочный джем, — Вера Михайловна направилась было в кухню, но остановилась в дверях. — Вы смотрели вчера по телику «600 секунд»?! Ужас! Просто жить не хочется. Гниющие свиньи, из которых делают колбасу. Бр-р-р… А люди, что живут в уличных туалетах, среди крыс! Вот времечко, а?! Да озолоти, чтобы я теперь вошла в уборную на улице! И еще этот репортер хитрожопый… Простите, уже зла не хватает. Я бы его, мерзавца, в тюрьму упекла на всю жизнь…

Мальчик Дима вернулся в комнату и встал у стены, настороженно погладывая на неожиданных визитеров и заранее готовясь каяться…

— Ну?! Что ты еще отчебучил? — Вера Михайловна погрозила Диме пухлым пальцем. — Вообще-то Димка мне внук, а не сын. Его мать, моя дочь, уехала с мужем в Туву, он геолог. А Димка со мной уже шесть лет, матерью называет…

— Они засранцы! — вдруг воскликнул Димка. — Я их не люблю!

— Нельзя так о родителях! Они тебя народили! — осадила Вера Михайловна. — Я и забыла про чай! Сейчас, сейчас…

Хозяйка скрылась в коридоре. Нюма подошел к мальчику.

— Слушай, Димка… у нас беда. Точка пропала. Выбежала куда-то и пропала. Может, поможешь ее отыскать…

— По своим каналам! — с непонятным возбуждением вставил Самвел.

Нюма взглянул на соседа, пожал плечами и вновь обратился к мальчишке:

— Помоги нам, Дима. Попытайся. Мы тебе и денег дадим…

Мальчик Дима с интересом вскинул на Нюму быстрые, с хитринкой, глаза.

Минуты растягивались в часы. Часы, куда живее, чем минуты, чередовались сменяя друг друга. Не говоря уж о днях, неделях и месяцах. А то и годах! Эта загадка всех пожилых людей занимала и Наума Марковича Бершадского, известного в миру как Нюма…

Казалось, он еще испытывает томительное ожидание, когда сдвинется минутная стрелка, а стенные часы уже показывают шесть вечера. А ведь только-только было четверть третьего. Значит, он не просто задремал, а спал, крепко, как ночью. В кресле, на которое присел после жилконторы… Понятно, тот визит доставил Нюме мало удовольствий. Вроде бы все было нормально. Председатель Маргарита Витальевна, озабоченная делами, поверхностно вникла в суть. Решила, что Нюма с дочерью «намылились» эмигрировать из страны. В последнее время к ней часто обращались по такому вопросу. «Народ кинулся в эмиграцию». Почему? Загляни в магазины, почитай газеты, послушай радио, выйди на улицу, когда стемнеет. Не то что в эмиграцию — на кладбище запишешься. А тут еще упростили выезд, подавай документы — и уезжай…

Маргарита Витальевна протянула Нюме «Форму № 9», главный документ, требующий заполнения. И еще какие-то строгие бумаги. Все это необходимо заполнить — на себя и на Фиру — и вернуть в ЖЭК… Нюме надо было все спрятать и уйти, так нет, он принялся рассматривать, задавать вопросы. И тут в контору ввалилась дворник Галина. «Что, Нюма? Сваливаешь к своим, в Израиль? — спросила Галина дрогнувшим голосом. — Хочешь Родину предать?» Подобного обвинения Нюма не стерпел. И рассказал все как есть… Что тут началось! Галина вообще не отличалась деликатностью, а тут, словно ее наскипидарили. «Фирка не дочь, а сучка, которой начхать на родного отца», — было самое изысканное ее выражение… Даже Маргарита Витальевна возмутилась. «Галия! — приструнила она дворника татарским именем. — Ты что поперла на Нюму?! Какое твое дело до их семейных отношений, Галия?!» Дворник шнырнула на стол грязные перчатки и выскочила из конторы, прижав и дверях невесть откуда взявшегося участкового. Напоследок она так выругалась, что участковый Митрофанов раскрыл в изумлении рот. А Митрофанов редко когда удивлялся крепкому словцу…