Вкус манго - Камара Мариату

— Здравствуйте! — поздоровался мужчина, пожимая Камфорт руку. — Я Билл.

Шелли, жена Билла, и их сын Ричард по очереди меня обняли. Билл повесил мне на шею золотую цепочку с подвеской. Пока Билл с Шелли общались с журналистами, я правой рукой водила по гладкому золоту. Прежде мне не дарили драгоценностей. Несколько минут спустя мы позировали для общей фотографии. По примеру Камфорт, я улыбнулась.

На улице оказалось неожиданно жарко. В Торонто было не прохладнее, чем в Сьерра-Леоне, и также влажно. Воздух пах свежестью, словно после дождя.

— А где снег? — спросила я Камфорт, когда мы устроились на заднем сиденье минивэна Билла. Я ни разу не слышала, чтобы у кого-то из сьерра-леонцев был свой пода-пода, но здесь минивэны водили многие.

Камфорт засмеялась и объяснила, что снег выпадет зимой, до которой еще несколько месяцев.

— Не волнуйся, Мариату, сильные холода придут в свой черед.

Я не знала, много ли моей наставнице известно о Канаде. Прежде из Сьерра-Леоне она выезжала только в Гвинею, когда сопровождала меня для получения канадской визы. Впрочем, я не спорила, решив довериться ее мудрости, ведь по-английски я говорила недостаточно хорошо, чтобы спросить Билла напрямую.

Пока мы ехали, Камфорт'опустила окно с моей стороны, и я смотрела на зеленые поля и смешные темные деревья с листочками в виде иголок.

— А где мусор? — в какой-то момент спросила я у Камфорт. Во Фритауне мусоровозы перестали ездить во время войны, и городские улицы усеивали пустые сигаретные пачки и мятые пластиковые бутылки.

— Здесь мусор выбрасывают в пакетах, — ответила Камфорт на крио. — В Северной Америке люди покупают что хотят, а потом, когда вещь разонравится, выбрасывают, и мусоровозы забирают ненужное.

Слова Камфорт напугали меня. «Вдруг я не понравлюсь этой канадской семье? — подумала я. — Тогда они и меня выбросят?»

На улице, где жила семья Билла, по ночам было так тихо, что я слышала стрекот кузнечиков, совсем как в Магборо. Как и в Англии, у меня была своя комната, а в ней — односпальная кровать с лоскутным одеялом, которым, по словам Камфорт, следовало укрываться, когда ночи станут холодными. Большое окно с белыми кружевными занавесками выходило в лес.

Казалось, в Канаде постоянно светит солнце, и мы подолгу гуляли по холмам. Шелли готовила нам ланчи в западном стиле, а на ужин подавала горячие бутерброды с сыром, пиццу, спагетти, салаты.

Пару дней мы осваивались, а потом Билл сказал, что мы приглашены в гости. По дороге они с Шелли завезли меня в салон, где мне заплели косички. Занималась этим темнокожая женщина, которая на темне не говорила. Я ее почти не понимала, но цветные керамические бусины, которые вплели мне в волосы, выглядели замечательно.

После салона мы поехали в другой конец города. Билл остановился у двухэтажного дома, дверь которого открыла широко улыбающаяся сьерралеонка.

— Добро пожаловать! — проговорила она на темне, сверкая глазами. За спиной у нее стоял немолодой мужчина с короткими волосами.

— Заходи! Заходи! — Он широко улыбнулся и раскрыл объятия.

Улыбнувшись в ответ, я шагнула к нему. Я словно опять вернулась на родину — по крайней мере, так мне казалось. Дом Кади и Абу Набе был полон сьерра-леонских деревянных фигурок и картин, фотографий людей в традиционной африканской одежде и головных уборах. Когда меня провели через кухню, я вдохнула густой и пряный аромат знакомых блюд. С заднего двора доносился смех детей.

Тот день я повела совершенно замечательно, играя в футбол с племянниками и племянницами Кади и Абу. Там оказались девушки примерно моего возраста, выросшие неподалеку от моих родных мест, в городе Макени, и мне было приятно поговорить с ними о Сьерра-Леоне и Магборо.

Одна из девушек рассказала мне, что Кади и Абу иммигрировали в Канаду еще до гражданской войны. Когда начались военные действия, они перевезли в Торонто многих родных, чтобы спасти их от насилия. Еще девушка добавила, что летом в Северной Америке устраивают во дворах вечеринки под названием барбекю: готовят хот-доги, гамбургеры и стейки на угольных и газовых жаровнях.

— В Сьерра-Леоне тоже готовят на открытом огне, — засмеялась девушка и пошутила. — У нас там каждый день барбекю!

— Не волнуйся, — вмешалась Кади, сидевшая напротив меня. — У нас есть курица и хот-доги для тех, кто предпочитает западную кухню, а для тебя мы приготовили сьерра-леонскую еду. Уверена, ты скучаешь по родине.

Домой мы собрались уже ближе к полуночи. Кади и Абу обняли меня на прощание и пригласили приезжать еще. Той ночью я заснула счастливая. Мне очень понравилось общаться с Кади, Абу и их родственниками, понравилось снова есть сьерра-леонские традиционные блюда. В голове мелькали картины родины.

Казалось, я только погрузилась в сон, когда кто-то тряхнул меня за плечо. Билл! Он включил свет в комнате и сел на краешек кровати, прижимая указательный палец к губам.

— Тс-с! — Он молча показал на мою одежду и маленький рюкзачок. — Ты снова едешь к Кади и Абу.

Английский я знала плохо, но Билла поняла. За окном еще не рассвело, но ранний час меня не пугал. Билл вышел из комнаты, пока я переодевалась, а потом вручил мне банан и пачку сока, после чего усадил в машину, и мы выехали.

Часом позже мы добрались до дома Кади и Абу. Кади ждала на подъездной дорожке. Она объяснила на темне, что Билл на день оставляет меня у них.

— Мы очень тебе рады, — сказала она. — Кое-кто издевочек, с которыми ты познакомилась вчера, тоже тут будет.

Билл передал Кади рюкзак, который я бросила на заднее сиденье, обнял на прощание и сел в свой минивэн. Когда он поехал прочь, у меня возникло странное чувство, что больше я его не увижу.

ГЛАВА 18

Кади мерила кухню шагами.

— Посмотри, нет ли на телефоне сообщений, — попросила она мужа.

— Ничего нет, — мрачно ответил Абу.

Я с бешено бьющимся сердцем сидела на стуле спиной к стене. Время ужина давно прошло, Биллу уже следовало меня забрать. Днем он разок позвонил, предупредил, что задерживается, но с тех пор вестей от него не было.

Я смотрела, как Аминату, дочь Кади, гладит свой огромный живот — со дня на день ей пора было рожать. Она сидела на кушетке в телевизионной комнате рядом с кухней, положив ноги на табуретку, и обмахивалась журналом.

— Может, он в пробку попал, — предположила она.

— Час пик давно прошел, — отозвалась Кади, растирая лоб. — Где же он?! Проверь, нет ли сообщений, — снова попросила она Абу.

Так продолжалось еще час, пока не зазвонил телефон.

— Алло! Говорите! — сказала Кади сначала на крио, потом на английском. Она слушала собеседника, с каждой секундой все больше мрачнея, а сама вставляла лишь отдельные слова: — Да. Хорошо. Да. — Трубку она повесила очень медленно — Мариату, Билл просит тебя побыть у нас еще немного, — сказала она, опустилась на колени и принялась растирать мне ноги.

— Потому что я ему не нравлюсь, — со вздохом проговорила я, вспомнив, как с самого начала беспокоилась, что могу не понравиться Биллу.

— Нет, Мариату, — успокоила Кади и объяснила мне суть дела.

Оказывается, Камфорт вдруг решила забрать меня обратно в Сьерра-Леоне, поэтому Билл разбудил меня затемно и привез к дому Кади.

— Билл хочет, чтобы ты осталась в Канаде и училась в школе, — пояснила Кади. — Он надеялся переубедить Камфорт, поговорив с ней пару часов наедине.

— Но у него не получилось? — спросила я.

— Пока нет. Места у нас хватает. Сегодня ты сможешь заночевать на цокольном этаже с другими девочками.

От такого предложения я невольно улыбнулась. С Суад, Хаджой и Фантой я познакомилась на барбекю. Сегодня мы вместе смотрели клипы по телевизору, а на ужин приготовили сьерра-леонское блюдо из риса.

— К тому же сейчас тебе нужны родные и домашняя еда, чтоб быстрее привыкнуть к новой непонятной стране, — добавила Кади.