Лорен Вайсбергер - Дьявол носит «Прада»

– Я подожду здесь. Отнеси все в ее квартиру, в пентхаус А. Просто открой дверь, оставь Книгу на столике в фойе и повесь одежду на крючки возле шкафа. Не в сам шкаф – возле шкафа. А потом уходи. Не вздумай стучать или звонить, она терпеть не может, когда ее беспокоят. Просто тихо войди и выйди. – Она передала мне пластиковые пакеты и проволочные вешалки и снова взялась за свой мобильник.

Ну хорошо, я отнесу все это, только к чему такие сложности?

Лифтер грустно улыбнулся мне и нажал кнопку пентхауса. Он был похож на женщину, которую колотит муж: унылую, целиком покорившуюся своей участи.

– Я подожду вас здесь, – кротко сказал он, глядя в пол, – это займет у вас не больше минуты.

Ковер в холле был сочного рубинового цвета; я чуть не упала, когда мой каблук запутался в его густом ворсе. Стены были затянуты плотной кремовой тканью, по длине полотна виднелись крохотные кремовые же шляпки обойных гвоздиков; возле стены стояла обитая кремовой замшей скамеечка. На раздвижных дверях прямо передо мной было указано «пентхаус Б»; я развернулась и увидела точно такую же дверь с надписью «пентхаус А». Вовремя вспомнив предостережение Эмили, я отдернула руку от звонка и вставила ключ в замочную скважину. Дверь тут же открылась, и не успела я и глазом моргнуть, как очутилась в просторной комнате и ноздри мне защекотал чудесный запах бараньей отбивной. Она была там: изящно подносила вилку ко рту, а две совершенно одинаковые черноволосые девочки, разделенные столом, оглушительно кричали друг на друга. Высокий, сурового вида мужчина с крупным носом и серебристой шевелюрой читал газету.

– Мам, скажи ей, что она не имеет права заходить в мою комнату и брать мои джинсы! Она меня не слушает! – вопила одна из малюток, обращаясь к Миранде. Та отложила вилку и отпила из бокала, который взяла с левой половины стола, из чего я заключила, что это «Пеллегрино».

– Каролина, Кэссиди, ну хватит. Я уже достаточно этого наслушалась. Габриэль, принесите еще мятного желе.

Мужчина, по всей вероятности повар, поспешно внес в комнату широкую серебряную чашу на серебряном подносе.

И в этот момент я осознала, что уже полминуты стою и смотрю, как они ужинают. Они меня еще не заметили, но непременно заметят, как только я направлюсь к столику в прихожей. Я двигалась затаив дыхание, но чувствовала, что все они повернулись и смотрят на меня. Я хотела как-то их поприветствовать, но сдержалась, вспомнив, как я вляпалась сегодня утром, когда мычала и бормотала что-то словно идиотка. Столик, столик. Вот он. Кладем на него драгоценную Книгу. Теперь одежда. Я отчаянно озиралась в поисках места, куда следовало повесить вещи, но у меня все расплывалось перед глазами. Стол молчал, и я кожей чувствовала на себе их взгляды. Никто со мной не поздоровался. Девочки, похоже, нисколько не удивились, что в их квартире оказался совершенно посторонний человек. Наконец я заметила за дверью небольшой шкаф для верхней одежды и сумела аккуратно повесить ненадежные гнущиеся плечики на перекладину.

– Не в шкаф, Эмили, – прозвучал размеренный голос Миранды, – на крючки: они предназначены специально для этого.

– Ох да, конечно. Здрасте.

Идиотка! Заткнись! Ей вовсе не нужно, чтобы ты отвечала, просто делай, что она говорит! Но я ничего не могла с собой поделать. Мне было дико, что они не поздоровались, не поинтересовались, кто я такая, – вообще никак не отреагировали на мое вторжение в их квартиру. И что значит «Эмили»? Она что, издевается? Ослепла? Не видит, что я не та девушка, которая проработала у нее уже почти два года?

– Я Андреа, Миранда, ваша новая секретарша.

Тишина. Все покрывающая, нестерпимая, оглушающая, отупляющая, нескончаемая тишина.

Я знала, что должна замолчать, знала, что сама рою себе могилу, но я действительно ничего не могла с собой поделать.

– Простите, что я перепутала. Я сейчас перевешу все на крючки, как вы сказали, и тут же уйду.

Да перестань же распинаться! Она плевать на тебя хотела. Просто сделай все как надо и выметайся.

– Ну вот, всем приятного аппетита. Приятно было познакомиться.

Я повернулась, чтобы уйти, и поняла, что не только поставила себя в глупейшее положение, просто заговорив с ними, но и на самом деле несу ужасную чушь. Приятно познакомиться?! Да ведь никто меня ни с кем не знакомил!

– Эмили! – услышала я ее голос, едва коснувшись дверной ручки. – Эмили, постарайтесь, чтобы этого больше не повторилось. Мы не терпим вмешательства в нашу личную жизнь.

Ручка повернулась, и я оказалась в холле. Прошло всего около минуты, но мне казалось, будто я на едином вдохе проплыла дорожку олимпийского бассейна.

Я тяжело опустилась на скамеечку и перевела дух. Ну что за стерва! В первый раз она могла назвать меня Эмили просто по ошибке, но во второй она, конечно же, сделала это нарочно. Лучший способ унизить и обезличить человека, коль скоро вы открыто игнорируете сам факт его присутствия в вашем доме. Не хотела ли она таким образом указать мне на мое место – место на низшей ступени развития и в самом низу журнальной иерархии?

Я вполне могла просидеть всю ночь, сверля взглядом двери пентхауса А, но тут возле меня кто-то кашлянул. Я подняла глаза и увидела маленького лифтера: он смотрел в пол и терпеливо ждал, когда я присоединюсь к нему.

– Простите, – сказала я, входя в лифт.

– Ничего, – проговорил он чуть слышно, настойчиво изучая пол, – потом будет легче.

– Что? Простите, я не расслышала, что вы…

– Ничего, ничего. Ну вот, мисс. Приятно вам провести вечер.

Двери открылись, и я очутилась в вестибюле, где Эмили громко болтала по телефону. Увидев меня, она прервала разговор.

– Ну, как все прошло? Все нормально?

Я хотела все ей рассказать и всей душой желала, чтоб она посочувствовала мне. Мне хотелось, чтобы мы могли доверять друг другу, но я знала, что получу только новую словесную оплеуху. А это мне сейчас совсем ни к чему.

– Все прекрасно. Никаких проблем. Они ужинали, и я просто оставила все, где ты сказала.

– Вот и хорошо. Теперь будешь делать это каждый вечер. Потом просто езжай домой, и все. В общем, повеселись сегодня у Маршалла. Я бы тоже пошла, но мне нужно сделать эпиляцию зоны бикини, я не могу это отменить. Представляешь, у них все расписано на два месяца вперед. И это в середине зимы! Похоже, все забили те, кто собирается в зимние отпуска. Я просто понять не могу, с чего это вдруг всем женщинам в Нью-Йорке вдруг понадобилось делать эпиляцию области бикини. Просто удивительно, но тут уж ничего не поделаешь.

Я покачивала головой в такт ее словам, и не имело абсолютно никакого значения, что я делаю или что думаю по этому поводу, я была обречена постоянно выслушивать ее излияния по поводу восковой эпиляции. Может, было бы лучше, если б она наорала на меня за то, что я помешала Миранде спокойно поужинать?

– Да, что уж тут поделаешь. Ладно, я поеду, я сказала Джеймсу, что мы встретимся в девять, а сейчас уже больше десяти. До завтра.

– До завтра. Да, я еще хотела сказать, что ты теперь уже достаточно подготовлена и будешь продолжать приходить в семь, но я буду приходить не раньше восьми. Миранда в курсе. Оно и понятно: старший секретарь приходит позже, потому что ему приходится работать намного больше. – Я чуть не вцепилась ей в глотку. – Короче, утром делай все, как я тебя учила. Если понадоблюсь, звони, но вообще-то пора справляться и самой. Пока!

Она впорхнула на заднее сиденье второй машины.

– Пока, – откликнулась я и расплылась в фальшивой улыбке.

Водитель хотел выйти из машины и открыть мне дверь, но я сказала, что справлюсь сама.

– «Плаза», пожалуйста.

Джеймс ждал меня на ступеньках у входа, хотя было семь градусов мороза, не меньше. Он заехал домой переодеться и сейчас выглядел очень изящно – в черных замшевых брючках и белой рубчатой майке с вырезом, выгодно оттеняющей искусно созданный в солярии загар.

– Эй, Энди, ну что, отвезла Книгу? Мы тут стояли в очереди в гардеробную, и я увидел Брэда Питта.

– Господи, ты шутишь. Да неужели Брэд Питт здесь?

– Ну да, Маршалл ведь работал и с Дженнифер. Наверняка и она где-то здесь. Так что, Энди, в следующий раз ты будешь более серьезно относиться к моим приглашениям. Пойдем-ка пропустим по стаканчику.

Знаменитости мелькали там и сям, и к часу ночи я пропустила уже четыре стаканчика и весело болтала с каким-то сотрудником «Вога». Мы обсуждали восковую эпиляцию зоны бикини. Очень увлеченно. И это ничуть меня не смущало. Бог мой, думала я, пробираясь сквозь толпу в поисках Джеймса и попутно посылая воздушные поцелуи в том направлении, где появилась приветствуемая всеми Дженнифер Энистон, – тут очень даже неплохо. Но я изрядно выпила, а меньше чем через шесть часов мне нужно быть на работе, при этом дома я не была уже почти сутки. Поэтому, как только заметила Джеймса – он обнимался с кем-то из салона Маршалла, – я сразу же устремилась к нему. И тут я почувствовала, что кто-то обнял меня за талию.