Иржи Кратохвил - Бессмертная история, или Жизнь Сони Троцкой-Заммлер

Но если матушка и освоила со временем науку различать Львов по едва заметным признакам, проистекающим из всего спектра батюшкиной натуры, то внешне они продолжали оставаться совершенно одинаковыми. Для начала она попробовала по-разному их одевать, но это ничего не дало, потому что они ловко менялись тряпками между собой, и матушка поняла, что с их стороны это вовсе не злоумышление против нее, а просто такие уж они игруны, все эти ребята. Каким, собственно, был (и, надо надеяться, продолжает оставаться) и ее муж. И тогда, чтобы их как-то различать, ей пришлось прибегнуть к насилию.

Она, видите ли, исходила из того, что это всего лишь роботы-заменители и что с ними, не опасаясь навредить, можно поступать как угодно. И если ее действия вам все же покажутся несколько грубыми, то я позволю себе напомнить, что матушка как раз и была грубиянка. К одному Льву она подскочила сзади и с самыми добрыми намерениями огромными портновскими ножницами отхватила у него правую ушную мочку. У другого Льва она отрезала левую. А третьего и четвертого пометила таким образом, чтобы они слегка припадали на разные ноги. Пятого же Льва можно было не метить никак, потому что он был отмечен тем, что не имел отметин.

Но и дня не проходило, дорогие вы мои, без матушкиных дум о шестом Льве, а вернее сказать — о Льве нулевом. Эти-то были всего только копиями, симпатичными лишь потому (если не считать их трудолюбия), что они до ужаса походили на ее мужа. И она выкидывала Львов одного за другим из супружеской спальни, когда они пытались (будучи, скорее всего, именно таким образом запрограммированы) лечь рядом с ней. И довольно долго она терзала их расспросами, твердо решив дознаться, как живется нынче нулевому Льву и чем он занимается в мире космических майских жуков, как она брезгливо называла инопланетян, и когда же он наконец оттуда вернется. И пять Львов клялись, что не имеют об этом ни малейшего представления, но матушка была уверена, что они, эти межгалактические клятвопреступники, нагло лгут, и потому пыталась извлечь из них правду то с помощью кнута, то с помощью пряника, впрочем, боюсь, к кнуту она прибегала чаще.

Однако Львы о батюшкиной тогдашней жизни и впрямь не знали — да и не могли знать — ровным счетом ничего. И я надеюсь, господа, что могу не объяснять вам, что они впитали в себя лишь батюшкино прошлое, ибо это, собственно, и лежало в основе их задания: память! И они умели быть даже трогательными.

Они напомнили о тысячах мелочей из жизни нулевого Льва, в особенности из времен его молодости, пришедшейся на начало века, когда луга благоухали, все глаза были зеркалами душ, все женщины были нимфами, а все мужчины — сатирами.

39) Возвращение нулевого Льва

В сожительстве с пятью Львами матушка дождалась конца войны (во время которой погибли на Восточном фронте двое из Заммлеров), и однажды (14 мая 1945 года) матушка проснулась и обнаружила, что от пятерых Львов осталась лишь одежка. Львы куда-то пропали, но матушку это нимало не обеспокоило, ибо она знала, что это — хороший признак. И действительно, не прошло и недели, как объявился нулевой Лев, единственный настоящий Лев всей ее жизни, и поведал удивительную историю о том, как он проснулся под старой шелковицей в саду черновицкого сумасшедшего дома, и солнце уже стояло так высоко, что он вскочил и поспешил в столовую, чтобы не опоздать на казенный обед, но ему объяснили, что никакого обеда не будет, потому что несколько дней назад Красная Армия взяла сумасшедший дом штурмом и освободила всех умалишенных, он был голоден, но свободен и, подробнее изучив обстановку, узнал, что оказался в мае 1945 года и что, следовательно, миновали целых два года с тех пор, как он уснул под этой зачарованной шелковицей, и батюшка решил, что ему сделали какой-то усыпляющий укол, который лишил его двух лет жизни: «Я буду на них жаловаться, Руна, Рунечка, тогда-то мне было всего-навсего шестьдесят девять лет, а теперь, страшно подумать, мне уже семьдесят один!»

Вот как это скорее всего произошло, и именно так представляю я себе батюшкино возвращение домой. А еще я думаю, что батюшка никогда не услышал ни об инопланетянах, ни о том, где провел эти два года. Насколько я знала матушку, она не торопилась рассказывать ему о пяти Львах, она откладывала этот рассказ до более спокойных времен, чтобы батюшка сумел оценить его по достоинству, а потом внезапно стало поздно. Причем не только для рассказа о Львах.

40) Британцы сбрасывают майора Руйбера

Теперь настало время поведать вам о майоре Руйбере, которого на самом деле звали Станислав Сланина (точности ради я упомяну, что речь идет о том самом Руйбере-Сланине, который сразу после войны занял высокий пост в министерстве иностранных дел, став близким соратником Яна Масарика).

Итак, в августе 1942 года британцы сбросили с самолета майора Руйбера, но сбросили (бурной ночью с 16 на 17 августа) так неуклюже, что порыв ветра немедленно подхватил его парашют и уволок майора к самому центру города, где он и закончил свое путешествие на верхушке храма святого Якуба. И беспомощный (и разъяренно извивающийся) майор ждал, что утром его обнаружат патруль СС, полицейские, немецкие солдаты или же коллаборационисты и предатели. И вот наступил рассвет.

17 августа рано утром, можно сказать, еще затемно, я вышла из дому, не помню уже, по каким делам, мои первоначальные планы были сметены лавиной последующих событий. И когда я пересекала Якубскую площадь, первый солнечный лучик звякнул на грязной мостовой, я наклонилась и — надо же! — это оказался вовсе не лучик, а золотая авторучка, одна из тех, что английский премьер Уинстон Черчилль, будущий лауреат Нобелевской премии по литературе, дарил самым храбрым офицерам секретной службы. Я подняла голову и увидела майора Руйбера, из кармана которого эта авторучка как раз и выпала. Разумеется, я еще не знала, что это майор Руйбер-Сланина, не знала я ничего и о золотой авторучке, которую держала в руке. Но когда я смотрела наверх, мне было совершенно ясно, что с парашютистом, болтавшимся на звоннице, словно карп на удочке, надо что-то решать.

Дело выглядело совершенно безнадежным, потому что к тому времени про парашютиста могли уже знать очень многие. Однако мне тут же пришло в голову, что если уж он висит именно на церкви, то не держит ли перед ним какой-нибудь ангел-служка ширму, надежно охраняющую парашютиста от взглядов тех, кто не должен его видеть. Но вот как долго захочет ангел эту самую ширму держать? И я предпочла поторопиться.

Я позвонила возле дверей здания в новоготическом стиле, что помещалось напротив церкви, и, едва господин священник высунул голову, указала на башню. Общими усилиями нам удалось снять майора со шпиля и втащить в звонницу, а последующие дни и недели доказали, что ангел-служка и впрямь внес свою маленькую лепту в дело Сопротивления, ибо он держал ширму до тех пор, пока мы не убрали еще и парашют и не ликвидировали на верхушке храма все следы присутствия парашютиста.

Майор с первой же минуты безоговорочно доверял нам, да и что ему, бедняге, оставалось, такую уж мы со священником являли собой достойную доверия пару И все же он открывал нам секреты лишь по мере необходимости и под давлением обстоятельств. Да и неудивительно, ведь речь шла о самой секретной военной операции второй мировой войны, а мы не принадлежали к числу тех, о ком Черчилль решил, что их можно хотя бы отчасти посвятить в суть дела.

41) Операция Уинстона Черчилля

Идея зародилась, разумеется, в мозгу великого выдумщика Черчилля. Существует лишь один надежный и быстрый способ закончить войну, а именно — ликвидировать главных нацистов: Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и Бормана. И ради этого все британские и советские разведывательные, и секретные, и контрразведывательные службы должны объединиться в операции, которая не имела бы себе равных и ставила своей целью разом покончить с войной и одновременно продемонстрировать возможности сотрудничества антигитлеровских сил не только на фронтах.

На Высочине, неподалеку от Девяти скал, где в то время действовали несколько недолюбливавших друг друга партизанских отрядов, должны были высадиться актеры разработанного Черчиллем действа, и я совершенно не убеждена, что их бы ожидал успех. Но гроза, слава Богу, унесла самолет подальше от Высочины, а когда она ненадолго стихла, открылось отверстие, этакая узенькая щель среди низко нависших грозовых туч, и с самолета заметили густую зелень, лиственные и хвойные деревья, огромные яворы, высокие ели и сбросили туда актеров, будучи совершенно уверены в том, что самолет находится рядом с Девятью скалами или в крайнем случае неподалеку от Жаковых гор. Но как раз тогда, когда подошла очередь командира операции, майора Руйбера, гроза возобновилась с удвоенной силой и уволокла парашютиста в сторону церковного шпиля (о чем, конечно же, экипаж самолета не догадывался и потому с чувством выполненного долга возвратился к своим лункам для гольфа).