Михаил Вершовский - А другого глобуса у вас нет?..

Ну, тут можно сказать: эмоции, недавняя война, дань памяти героя, и все такое прочее. Но таким же точно манером в 1982 году другой покойник был избран в сенат штата Техас – получив 66 процентов голосов!

Но и это еще не предел. В Оклахоме в 1990 году Фрэнк Огден на выборах буквально смел соперника, Джоша Эванса. Эванс построил свою избирательную кампанию на подчеркивании того факта, что он, Эванс, не только яркий политик и юрист, но и живой человек – в отличие от соперника, который уже три месяца как пребывал в могиле. Что этому сопернику нимало не помешало выборы выиграть, набрав 91 процент голосов! (Верховный суд штата, куда разъяренный Эванс ринулся с протестом, результаты выборов подтвердил. Глас народа, и все тут. Противу него не попрешь.)

А что? Не такая уж, кстати, бессмыслица. Мы ведь с вами насмотрелись уже, что живые (а порой и едва живые) политики выкидывают. А покойник – он что? Он, может, хорошего ничего и не сделает, да оно и не надо. Он, главное, мерзостей никаких уже не наворотит. Как говаривал незабвенный капитан Флинт, «мертвые не кусаются». Что за живыми политиками еще как водится.

Так что выбираем всякое. Еще, кстати, Антисфен в древних своих Афинах как-то предложил согражданам: а давайте-ка указ тиснем. «Считать ослов конями». Сколько, дескать, у нас лошадиного-то племени прибудет для всяких там военных нужд. Те, конечно, в хохот: эвон какую бессмыслицу философ отмочил. На что Антисфен, пожав плечами, ответил: «Делаем же мы голосованием из дураков – полководцев». И тут ни афинянам, ни нам крыть нечем.

Видимо, избиратели в бразильском городе Пилар хорошо понимали, что из любого количества политиков все равно ни черта порядочного не выберешь – не тот исходный материал.

Покойника приличного у них, видать, под рукой тоже не было – и потому выдвинула группа инициативных и отчаянных избирателей на место мэра города некоего Фредерико. Ничем себя в прошлом не запятнавшего. Ни в каких таких взятках-маклях не уличенного. Но активного, агрессивного и даже несколько бодливого. Ну это, впрочем, чисто биологическое. Поскольку сеньор Фредерико был козел.

И все они чин по чину сделали, подписи собрали, кандидата зарегистрировали, группу поддержки организовали. Соперник – на двух ногах который – сперва посмеивался, как и те, что против покойничков-то выступали. А потом пошли опросы предвыборные, где козел Фредерико своего соперника с таким отрывом уделывал, что и сами выборы, похоже, в чистую формальность грозили превратиться.

И что ж вы думаете? Отравили народного кандидата, самым подлым образом и отравили. Хозяин его, уверенный в том, что было это делом рук того самого негодяя-политика, требовал, чтобы полиция расследовала происшедшее как политическое убийство (в чем он, на мой взгляд, был абсолютно прав). И народ пошумел немало. Но как-то оно уж там потом улеглось. Да и должно было улечься. Хотели мэром козла – так козла, я так думаю, в конечном итоге и получили.

Ах, богинька, богинька, развеселая Демократия… Всей-то планете голову задурила, да так еще это повернув, что всяк и впрямь ведь себя считает самым что ни на есть активным участником политического процесса. А как же – ведь выбор, свободное, так сказать волеизъявление.

Изъявление – пожалуй. Только насчет того, что изъявляется собственная воля – я бы не торопился. А о слове «свободное» так лучше бы и вообще не заикаться.

Политики всех времен и народов не то что людишкам смертным, но даже и богам-то выбора свободного ни за что не давали, если речь об их, политиков, собственной судьбе заходила. Но всегда – при полной видимости соблюдения.

Как вот и Дарий, персидский царь знаменитый, на трон вскочил. Образовалось у них там в Персии временное такое безцарствие, ну и затеяли они решать, кому на троне быть. И так вельможи со старейшинами придумали, что надо бы дело такое выбору богов предоставить. Постановили они, чтобы кандидаты поутру вывели своих коней к царскому дворцу. И чей конь первым заржет – тому в царстве персидском и править.

Вполне – с поправкой на эпоху и обычай – демократический процесс, что тут возразишь. Ну, постановили, а на следующее же утро претенденты, коней под уздцы ведя, ко дворцу и направились. Тут-то Дариев конь, едва на дворцовую площадь вступив, заржал – да так громко и радостно, что ни у кого никаких сомнений не осталось насчет того, на кого тут боги намекают. Так и стал Дарий царем.

Это уж потом всплыло, как он богов на свою-то сторону склонил. Всплыло, когда уж поздно было. Когда за Дарием уже и войско, и гвардия, и штатные палачи стояли – и результаты выбора сомнению подвергать было для здоровья неполезно.

А с богами он поступил в высшей степени изобретательно. Накануне ночью отдал распоряжение конюхам, те в потемках и отвели его коня все на ту же царскую площадь, где устроили ему бурную и душевную случку с некоей для истории оставшейся неизвестной кобылой. Так что утром, оказавшись на месте недавней любовной схватки, наш скакун, раздув ноздри, гордым ржанием и разразился. Отчего народ в религиозном порыве весь на колени и рухнул счастливо.

И вот тут в целом поправка одна всплывает ко всему, что выше говорено было. Насчет того, что садисты, мол, мазохисты, педерасты и идиоты. Ни одного из названных (а равно не названных) пунктов не отменяя, признать следует, что, когда дело до рывка к вожделенному креслу доходит, интересующая нас публика проявляет просто-таки чудеса решительности, ловкости и изобретательности. (Эту бы их термоядерную энергию да в последующих более мирных целях…) Причем как только человек в себе позыв к политике обнаруживает, так сразу вот это все в нем и прорезается.

Жил себе в пятидесятые годы нашего века в штате Массачусетс ничем не приметный человек, трудясь обычным разнорабочим на фабричке небольшой. А к концу этих пятидесятых годов, надо сказать, имя Джона Ф. Кеннеди, уроженца того же штата, молодого сенатора с явными претензиями на президентство, по всей Америке уже громом гремело. И вот наш скромный рабочий так себе подумал: а почему бы и мне себя в той же политике не попробовать? Тем паче, что тут как раз выборы казначея штата приближались (а должность сами понимаете – пальчики оближешь).

Ну, он взял да и вставил свое имя в список кандидатов (что закон вполне предусматривал). Так и написал: Джон Ф. Кеннеди. (Трудягу нашего и вправду так звали – да она не такая уж и редкая в тех краях фамилия, а «Джон» у них вообще вроде Ивана получается).

Ну, пошел народ голосовать. Читают список. Иванов, Петров, Сидоров там, и все такое прочее. И вдруг – на тебе! Джон – и не просто Джон, а Джон Ф. – Кеннеди! Тут, конечно, всяк против данной фамилии с превеликим удовольствием крестик и поставил. Избрав нашего Джона в самые главные штатские казначеи. (В чем-чем, а в этом-то демократический процесс и впрямь демократичен – никогда электорат политику в идиотизме не уступит. Казалось бы – а что электорат, тот же народ. Ан нет. Народ – это народ. А вот в будке избирательной он уже никакой не народ, а электорат – существо совершенно иных качеств. Видимо, даже временная – на пару минут – причастность к политическому процессу свою печать накладывает.)

Дальше– то наш Джон уже существовал, как оно политику и положено. Лимузин себе выделил с водителем, друзей да родных по сладким должностям пораспихал -лицом, то есть, в грязь не ударил. Войдя в анналы американской истории как человек, потративший смехотворно малые деньги на то, чтобы завоевать пост, на который другие люди не одну сотню тысяч выкладывают. (Нашему Кеннеди весь его вход в большую политику стоил, как сообщали газеты, сто пятьдесят долларов. Которые почти целиком были истрачены на буйную пьянку с друзьями по поводу одержанной под знаменами демократии победы.)

И очень бы Джон удивился, если бы узнал, что для победы своей воспользовался старинным рецептом, принадлежавшим еще папскому легату Караффе, в далеком шестнадцатом веке обретавшемся. «Мундус вульт деципи, эрго деципиатур». Именно по этому принципу Кеннеди номер два и поступил, несмотря даже на тотальное незнание мертвого латинского языка.

«Мир желает быть обманутым, пусть же он будет обманут» – вот что произнес в свое время монсиньор Караффа. После чего в соответствии с собственным принципом и заделался папой, сменив довольно банальное имечко Караффа на гордое имя Павла VI.

Так что, как видим, выходят политики и из самой что ни на есть народной гущи, как тот же Джон Ф. Или как совсем юный Фрэнк Хьюстон.

Во время выборов 1994 года в городской совет в Ипсиланти, штат Мичиган, один из кандидатов (политик со стажем, замечу), Джеффри Роуз, обратился к восемнадцатилетнему студенту с просьбой поагитировать маленько электорат, а заодно и заработать какую-то уж там копейку, которая студенту никогда не лишняя. С чем Роуз и вручил бойкому Фрэнку список избирателей своего округа, к которым следовало явиться в живую.