Леонид Рудницкий - Бомж городской обыкновенный

– Но у меня декольте не было, – давясь смехом сказал Витек. – Ты бы туда хоть подложил чего.

– Себе подкладывай, а мне и так сойдет.

Они все продолжали смеяться и смахивали выступившие слезы. Через смех уходила взаимная напряженность.

Успокоившись, Витек спросил:

– А чего ты тогда вчера гнался за мной, если вылечился?

– Поговорить хотел, да ты не слушал.

– Научен горьким опытом.

– Все правильно, – сказал Иван, – я сам виноват.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил с некоторой тревогой бомж.

Иван задумался:

– Домой бы мне. Да не помню я, из какого города приехал.

– Ну, это просто, – утешил его Витек. – Идешь в ментовку и рассказываешь, что с тобой случилось. Они все выясняют и отправляют тебя домой.

– Или в дурку, – сказал Иван. – Нет, мне так нельзя.

– А как же тогда?

– Есть одна мысль. Этот твой мужик бородатый, который начал меня лечить, – пусть бы он и закончил.

– А что, тебе помогло? – удивился Витек.

– Еще как!

– А я-то думал – он только хуже сделал.

– Нет, – возразил Иван, – реально помогло. Я стал почти таким же, как прежде.

– Тогда все в наших руках. Дня за два мы дойдем до центра, а там и Профессора найдем.

И он объяснил Ивану, почему в центр нужно идти пешком.

– Ты есть хочешь? – спросил вдруг Витек неожиданно даже для себя самого.

– Очень, – признался тот. – Еще немного – и начну кору на деревьях грызть.

– Не надо кору, пойдем!

Они дошли до ближайшего магазина и там Витек купил на все деньги еды: колбасы и пива – им с Иваном, хлеба, капусты и морковки – ослику.

Они вернулись в парк и нашли уютное место на берегу озера. Солнце уже садилось. Иван от пива отказался, сославшись на еще слабую голову, и Витек выпил все сам. Он был очень рад, что вражда с Иваном закончилась миром и теперь можно выходить на Садовое без страха. Жизнь опять казалась ему прекрасной.

Заночевали в парке на скамейке.

– Привыкай к жизни бомжа, Иван, – сказал Витек. – Если в декольте будет дуть, натолкай туда мятых газет или травы сухой.

– Иди ты! – огрызнулся тот.

Вскоре они дружно храпели на скамейках, а расседланный ослик спал тут же стоя.

27

Люди в голове уже давно вели себя смирно, и Витек почти что забыл о них. Он слышал их даже не каждую ночь. Те тихо бубнили между собой и его не тревожили. «Хрен с ними, – думал он, – не до них сейчас. Вот разгребусь с делами и надо будет выяснить, кто они и откуда взялись. И выставить их вон – на хрена мне эти незваные квартиранты?»

В эту ночь Витек сладко спал, положив голову на седло ослика, когда внутри начался бардак. Купим Волосы и Жак тихо пьянствовали, как обычно, и вдруг Жак сказал:

– Слышь, кореш, а что-то давно мы никого не трахали?

– Так стояка не было, – ответил тот.

– А теперь?

Купим Волосы потрогал промежность.

– Кажись, есть. А у тебя?

– Тоже, – сказал Жак. – Могу табуретку трахнуть. Надо искать ля баб.

– Бесполезно! – махнул рукой Купим Волосы. – Здесь не найти. Я уже почти все его извилины обошел – ни одной нет.

– А много извилин-то? – поинтересовался Жак.

– Много. Бомжу столько и не надо. Прям, целый город, нах. Умный, блядь!

– От прежней жизни остались, – заключил Жак. – А нам, чем меньше извилин, тем лучше.

– Это точно, – согласился Купим Волосы. – А лучше всего, чтобы не было ни одной. Представляешь, круглые, как шар, мозги. Или, как жопа. На луну в полнолуние будут сильно смахивать, если на черном фоне поместить.

– Ну, это ты загнул, – возразил Жак. – А деньги, к примеру, как считать? Луной или жопой?

– Ну, – согласился Купим Волосы, – пусть тогда будут две-три извилины: одна для денег, другая – для траханья, а третья – чтобы зимой не замерзнуть.

– Ладно, пусть так и будет, – сказал Жак.

«Это они о чьих мозгах рассуждают? – не понял Витек. – Моих, что ли? Пидоры гнойные, размечтались! Думают, если у самих по три извилины, то и у всех должно быть столько же?»

Он не боялся этих уродцев, но опасение все же появилось. А что если они начнут разравнивать его извилины, чтобы осталось только три? Возьмут, бля, лопаты для снега – и, нах, вперед?

Витек не считал себя сильно умным, но и совсем уж дураком становиться не хотелось. Он не верил, что эти двое смогут собственными силами разровнять его мозги. Кишка тонка. Но если им кто-нибудь поможет, да еще и с техникой, – пиши пропало.

Он решил пока не вмешиваться и понаблюдать, что будет дальше.

– И что, – спросил Жак, – во всех его обширных извилинах ты не нашел ни одной бабы?

– Ни одной! – подтвердил Купим Волосы.

– Неужели, он никого не любит? – не поверил Жак.

– А чего ты удивляешься? – сказал Купим Волосы. – Ты-то сам кого-нибудь любишь?

– То я! У меня потребности простые. А он – совсем другое дело. Интеллектуал.

– Не веришь – поищи сам! – с обидой сказал Купим Волосы.

– Не, я искать не буду, – ответил тот. – Лень. А вообще – следовало бы. Он мог ее просто хорошо спрятать.

«Так это они хотят трахнуть мои мысли о любимой женщине! – ужаснулся Витек. – Ну, твари! Убить таких мало».

Одновременно он порадовался, что они не нашли мыслей о Нине. Да и не могли найти, если разобраться, – он не считал ее любимой женщиной, хотя ему и очень хотелось бы, чтобы это было так. А мыслей о подруге с Тушинской он не держал. Чего о ней думать-то до времени?

– Придется идти наружу за бабами, – заключил Жак. – Сбегаешь?

– Лучше ты, – стал отнекиваться Купим Волосы. – Ты помоложе и покрасивше. Да и язык у тебя лучше подвешен.

Жаку были приятны слова кореша, но для виду он еще поломался:

– Да ты, прямо, нахлебник у меня на шее, – проворчал он. – А тебе-то самому хоть что-то можно поручить? Все я, вечно я!

– Но ты же знаешь, что хорошие бабы со мной не пойдут, – возразил Купим Волосы. – Приведу еще каких-нибудь крокодилов – оно тебе надо? У тебя на них и не встанет.

– У меня сейчас на всех встанет, – сказал Жак, но принялся собираться.

Он поднялся с лежки, которую они устроили в дальнем закоулке Витьковых мозгов, нашарил свои вонючие ботинки и висевший на гвозде, который они успели заколотить в стенку извилины, обвисший пиджак. Витьку стало понятно, почему в этом месте у него несколько дней назад болела голова.

Пиджак был из некогда модной ткани, имевшей рисунок рыбацкой сети с мелкими ячеями, как на кильку, примерно. Несколько лет назад все клерки ходили в таких, а потом мода прошла и они их повыбрасывали на радость бомжам. Московские бомжи донашивали старую одежду московских же клерков и если бы кто-то взялся помыть бомжей и почистить их одежду, то они стали бы похожи на клерков пяти-семилетней давности, которых тогда уволили, и с тех пор они так и не смогли найти себе новую работу.

Жак взял у приятеля сигарету и вышел из Витьковой головы. Витек с тревогой ожидал, что же будет дальше. Он считал раньше, что мозги и сон безраздельно принадлежат ему, а теперь выходило, что это не так. «Где вообще можно спрятаться от этой блядской жизни? – подумал он. – Обложили, суки, со всех сторон».

Дальше он спал и не спал одновременно. Его состояние было похоже на полудрему, когда в сознание проникают звуки и из реальности, и из сна, и трудно понять, где сон, а где реальность.

Купим Волосы, оставшись один, сходил в другую извилину и справил нужду. «Так они делают это здесь? – ужаснулся Витек. – У меня в голове? Хотя бы на улицу выходили, уроды!» Витьку теперь стал понятен истинный смысл выражения «засрать мозги». Раньше он думал, что этим занимаются только телевидение, газеты и политики, а оказалось, что есть и кое-кто еще.

Потом Купим Волосы вернулся на лежку, покурил и стал всхрапывать. Витьку надоело ждать, и он уснул сам.

Жака не было часа два. Витек видел уже свои собственные сны, не очень приятные, но принадлежавшие лично ему и больше никому. Сны были сумбурными, как чтение скомканной газеты, если ее не расправлять, – глаза выхватывают куски из разных статей, а мозг даже и не пытается слепить их воедино.

Жак вернулся с грохотом, от которого Витек проснулся. Он упал в левом Витьковом ухе и выронил бутылки, которые при этом сильно зазвенели. Тотчас же завизжали бабы, которых он привел.

Матерясь, Жак встал, собрал посуду с пойлом и направился на лежку. Марухи потащились следом. Одна была ничего и, по всей видимости, предназначалась Жаку. Другая же оказалась чистым крокодилом и должна была достаться Купим Волосы. Витек подумал, что такую бабу тот и сам мог бы себе найти.

– Ля кореш! – сказал Жак и постучал носком ботинка по подошве приятеля. – Вставай – ля дамы прибыли.

Купим Волосы подхватился с глупой улыбкой на лице и принялся говорить обеим комплименты. Потом они накрыли поляну.

– Мальчики, – жеманно сказали марухи, – мы вас ненадолго покинем. Где тут у вас удобства?

– Там, – небрежно махнул рукой Жак, – заходите в любую извилину.