Николай Мохов - Тёмная сторона бизнеса

— Я хочу выпустить их на свободу. Отвезём на помойку, — сказала Катя. Честно говоря, у меня были некоторые сомнения в том, сколько часов проживут белые крысята из зоомагазина на помойке. Но я не стал делиться этими мыслями с сестрой. Получал садистское удовольствие от картинок, которые рисовало моё воображение: вот большая серая тварь хватает за ухо Вику...

До Карска тысяча километров. Чтобы оказаться там к вечеру, мы выезжаем ранним утром. Машина везёт меня подальше от Саши. Мне хочется выдрать её образ из своей головы. Забыть. И с каждым километром мне становится чуть-чуть полегче. Впереди — настоящие каникулы у наших друзей.

В Карске живут родители Катиного мужа. Дима очень спокойный неторопливый лысый мужчина. Спокоен он, потому что он глуховат — служил танкистом — и не слышит весь бред моей сестры. Нетороплив из-за отсутствия зубов — их попортил тоже во время службы — а быстро есть теперь не может. Поэтому может подолгу сидеть на кухне.

Дима оказался спасением для моей сестры. Деус экс махина. Первый муж-алкоголик оставил ей ребёнка и отправился искать золото на север. В результате целый год сестра жила с родителями. Атмосфера накалялась. И вот. Она нашла своего спасителя. Конечно же, были некоторые вопросы относительно характеристик будущего мужа. Эти характеристики сестра решила не скрывать, а обсудить с подругой в троллейбусе. У сестры дар рассказчика и громкий голос, поэтому все пассажиры слушали описание с большим любопытством. Наконец, Катя сказала:

— Ой, да чего я тебе его расписываю. Посмотри — вон он там стоит, — Дима тоже заметил Катю в троллейбусе. Снял шапку-ушанку, начал махать ей и бежать вслед за своей будущей женой.

Пассажиры прильнули к окошку. Им тоже хотелось посмотреть на кавалера моей сестры. В конце концов произошло знакомство с родителями. Отец заперся с Димой на кухне пить водку из сапожков. Это такие хрустальные рюмки в виде сапог. Время от времени заходила мама, чтобы их покормить. Наконец довольный и слегка пошатывающийся будущий зять покинул дом своей невесты. Батя уселся на кухне и налил себе ещё пятьдесят грамм в сапожок. Закурил сигаретку. И выдал тост:

— Не повезло мужику! — отец хорошо знал истеричный характер своей дочери. Но недооценивал Димину глухоту.

Теперь мы едем на пятёрке, что осталась от бати, в Карск. Помимо Диминых родителей, там живут ещё наши друзья. У них-то я и буду тусить. И мне будет чертовски весело. В отличие от сестры, которой придётся терпеть свекровь.

Наши карские друзья появились благодаря моему брату. Вернее, его подруге. Мой брат — художник. Десять лет он, запершись у себя в квартире, только и делал, что рисовал. Весь свой скудный заработок от продажи картин он тратил на гречку, краски и книжки Кастанеды. Отец бесился. Он хотел внуков, и чтобы его сын зарабатывал. После смерти бати Леше пришлось добывать деньги на нелюбимой работе. Так что отчасти отцовская мечта сбылась…

У брата была неугомонная подруга ещё по художественному училищу. Десять лет назад она уехала в Карск: там был какой-то художественный ВУЗ. Оттуда же к нам на голову и свалились её сокурсники и сокурсницы. Эта странная компания из трёх человек. Неторопливая и очень спокойная Ира была настоящим художником. Она почти незаметна и почти не говорит. Её муж — Андрей. Скульптор и чемпион по ломанью позвоночника. В смысле — себе. Он его умудрился сломать раз семь. У Иры с Андреем я и должен остановиться.

Их квартира напоминала мастерскую. В ней практически ничего не было. Матрасы, стопки книг перевязаны бечёвкой. Романтика этой бедности долго меня не отпускала. По утрам мы с Андреем врубаем его старенькую, но верную аудиосистему. Огромные колонки. Шипение кассеты, а потом. Ник Кейв, Цой...

Андрей отучился в Питере на скульптора в конце восьмидесятых. И с удовольствием остался в том времени. У него косуха, берцы. Он может часами травить байки о Том Питере. Тогда ты просто так не мог надеть напульсники, а если уж они блестели на твоей руке, то толпа товарищей останавливала и требовала назвать сотню-другую названий групп. Хэви-металл. Естественно не русских. Не назовёшь — получишь пизды. Романтика.

Спустя год тихая и спокойная Ира решит найти себе «настоящего мужика», и пьяный Андрей будет бегать за ней и любовником с топором по огромной мастерской, которую Ире наконец-то выделят. Но я приехал не из-за них. Я приехал из-за Оли. У Оли есть муж, ребёнок и ей под тридцатник. Выглядит она на восемнадцать. Её мёртвый брат был карским бандитом и боксёром. Он научил Олю бить. Что она и продемонстрировала у нас на даче. Однажды утром она отправилась загорать на пляж. Молодое разгорячённое на солнце тело привлекло внимание деревенских браконьеров, которые возвращались с рыбалки. Их предводитель — дядя Коля — худой, потрепанный пьянками чувак, не смог пройти мимо такой рыбы.

— Я — дядя Коля, — гордо представился рыбак. — А как тебя зовут?

— Дядя Коля, отойди, ты мне солнце загораживаешь, — ответила Оля.

— Ты такая красивая девушка, пойдём с нами.

— Дядя Коля, отойди, а то встану и ударю.

— Ты что, красавица. Хочешь рыбки?

— Дядя Коля, я ведь правда ударю.

— Ты мне очень нравишься. Я тебе кое-что покажу.

Оля встала, обнажила перед рыбаками свою грудь — загорала без лифчика, потянулась… И нанесла удар. Брат бы ей гордился. Дядя Коля упал.

— Я же предупреждала, дядя Коля. Шёл бы ты… — спокойно сказала Оля и улеглась дальше загорать. День был жаркий. Рыбаки ретировались, забрав своего павшего коллегу.

С тех пор деревенские обходили Олю стороной. Мы же с ней сблизились. Она учила меня делать массаж — в качестве тренажёра использовалось её тело. Также она учила меня целоваться — сочувствовала моему пиздостраданию по Саше и не хотела, чтобы её ученик опозорился. В Карске я намеревался сдать выпускные экзамены. Проблема была в том, что Оля не могла найти подходящего места, чтобы их принять.

Зачёты — ладно. Мы ездили с ней в троллейбусах.

— Ты умна, а я идиот, и неважно, кто из нас раздаёт, даже если мне повезёт и в моей руке будет туз, в твоей будет Джокер, — напевал я песню «Крематория».

— Откуда ты знаешь так много старых песен, — расчувствовалась Оля. И мы сосались.

Нас сблизил русский рок. Но две вещи слегка мешали. Первое — Олины переживания по поводу нашей разницы в возрасте. Второе — отсутствие места для спаривания. Помноженные друг на друга, эти факторы приводили к моему помешательству. Из-за постоянной сдачи и пересдачи зачётов мой хуй стоял 24 часа в сутки. В конце концов это привело к очень неприятным для меня последствиям.

Пьянка была на даче родителей Катиного мужа. Хотя дачей я это не мог назвать. Слишком близко к городу. И речки рядом нет. Так, деревянные хибары. Однако это было неплохое место для бухаловки. Собралась вся наша художественная тусовка, к ней примкнули Димины друзья-геологи. И понеслось. В конце концов мы с Олей заснули на веранде. Утром меня ждал неприятный сюрприз. Мой член опух. Во всяком случае, его верхняя половина, которая не вместилась в плавки. Половину члена прижала жёсткая резинка.

Я смотрел на него и с ужасом вспоминал всё, что знал про гангрену. И другие малоприятные штуки. Кошмар был в том, что на следующий день нам надо было лезть на гору.

В Карске есть целый заповедник. Называется — «Бойцы». Это собрание огромных камней и скал. На камни и скалы надо залазить. Хоть и невысоко, а народ бьётся постоянно. Как всегда, бьются либо профи, либо совсем раздолбаи. Профи — потому что хотят выпендриться. Раздолбаи — по понятным причинам. Выживает середнячок. Наша компания в сопровождении какого-то опытного бойцелаза отправилась покорять вершины.

Первой вершиной был «Мамонт». Огромный валун, на который требовалось залезть, чтобы перейти к первому бойцу. Эту вершину мы взяли быстро. А вот когда я увидел первый боец, то слегка ошалел. Наш проводник кормил фактами: 87 метров в высоту, 660 в периметре, 584 метра над Ахтарой… Я сказал просто: огромная хуйня. Пирамида, блядь...

Мы полезли. На половине пути я забыл об опухшем члене. И меня уже не возбуждала Оля. И вообще горы как-то резко избавляли от пиздострадания. Надо было цепляться, подтягиваться или просто идти по склону. Кеды предательски скользили. Сестра сняла свои кроссовки — босиком легче забираться. Я с завистью смотрел на опытных столбистов — они верёвочкой обвязывали вокруг ступни галоши, обеспечивая себе идеальное сцепление.

Ближе к вершине мысли были только об одном: ещё же спускаться. А ведь пиздец как страшно. Я выбрался на какой-то склон и задумался. А может спускаться не сегодня. Может тут заночевать?

— А чего тут бояться. Бояться тут нечего. Видишь, люди вокруг, тоже лезут, — огромный под два метра дядя говорил это своему сынишке. Сынишка сидел у него на шее, крепко уцепившись ногами за своего отца.