Канта Ибрагимов - Сказка Востока

Ознакомительный фрагмент

Вдобавок к этому Тимур вроде бы преуспел и на дипломатическом поприще. Дабы выиграть время и усыпить бдительность Тохтамыша, он, под предлогом заключения мира, с большими дарами направил опытного посла Алмалыка, который был племянником жены хана Золотой Орды. Красноречивому послу удалось достичь поставленной цели: Тохтамыш был крайне любезен и тоже послал дары Великому эмиру.

К этому времени из Ирана и Самарканда прибыли резервные войска, и Тимур уже готовился провести предпоходный смотр войск, как разведка донесла, что Тохтамыш миновал Дербентские ворота, маршем перешел реку Самур в однодневном переходе от стана Повелителя, и появились сведения, что авангардные части ордынцев кое-где вступили в боестолкновение, есть потери.

Говорят, от этого, вроде бы плохого сообщения, лицо Повелителя мира просияло:

— Видит Бог, я желал мира, — произнес он, прочитал молитву и крикнул: — Где этот астролог, старый плут?

Моллу Несарта в тот же момент доставили бы в шатер. Однако Тимур был в приподнятом настроении, и, пользуясь хорошей погодой, он решил прогуляться, посмотреть, как живет Молла, ибо ему доложили, что старик чудит, где-то выкупил какой-то странный прибор, днем и ночью в трубу глядит, какие-то записи и расчеты делает.

На вершине недалекого бугра, у самой реки, там, где снег уже растаял, а прошлогодний бурьян нежным ковром слегся, установил на треноге Молла Несарт какую-то штуковину. То в нее глядит, то еще куда-то, в общем, всецело поглощен своим делом, и даже не заметил, как хромой Тимур подошел, благо, без охраны, по-стариковски поговорить хочет, и сходу упрек:

— Ах ты, старый обманщик. Чего стоят твои ложные прорицания?

— Ты о чем? — встрепенулся Молла.

— Ты ведь сказал, что Тохтамыш далеко, наступать не посмеет. А он уже рядом.

— Прости, Повелитель. Я ведь не астролог-предсказатель, а ученый-астроном.

— Зачем наврал?

— Ты настоял.

— Так ты ведь на неделю отпросился, мол, «поднимусь на гору, выше облаков, на созвездие гляну».

— Помилуй, мой Повелитель. Звезды предсказали, что Тохтамыш первым в бой не пойдет. Но что поделать, если он такой подлый обманщик. Нет в нем веры, даже созвездие обманул.

— Хе-хе, а это точно, — стал доволен Тимур. — Только ты-то тоже врешь, в горы не ходил.

— О Повелитель мира! — развел руками Молла Несарт. — Ты действительно наместник Бога на Земле, потому все видишь. Был я в Мараге.

— Тебе мало, что твоего учителя-еретика Ширвани там повесили и сожгли, а тебя в пожизненный зиндан кинули?

— Ширвани был не еретик, а великий ученый, — тихо, но твердо вымолвил Молла.

— Так он, говорят, утверждал, что Земля вокруг Солнца вращается, а Луна — вокруг Земли.

— Так оно и есть, — громче голос Несарта.

— Ты это мне, Посланнику Бога, говоришь?!

— Прости, Повелитель, но Бог так создал мир, и, если хочешь, я тебе это докажу с помощью своего прибора.

— Что это такое? — заинтересовался Тимур, ибо новшества науки его всегда интересовали.

— Этот прибор называется «астролябия». Его придумал еще Птолемей.

— Он такой древний?

— Нет, этот по эскизам создал Ширвани, я ему помогал. А после того, как обсерваторию в Мараге разрушили, один дальновидный купец присвоил его себе, я на днях выкупил.

— Откуда деньги взял?

— Мне не только с тобой, но и с твоими сыновьями и внуками в шахматы играть приходится.

— Ты хочешь меня разорить?

— Это тебе не грозит; твои отпрыски похлеще тебя.

— Неблагодарный, — процедил Тимур. — Так на что ты истратил мое добро?

— Добро лишь трудом добывается.

— Что ты хочешь сказать?

— Только одно, что ты велик и справедлив.

— Хватить льстить, лучше расскажи об этой железяке.

— С удовольствием, Повелитель, — вежливо поклонился Молла. — Ну, если о земном, то с помощью этого прибора можно определить точное расстояние до той горы, ее высоту, и даже глубину вон того колодца.

— Нужная вещь, — сразу оценил Тимур. — Возьмем ее на вооружение. А ты, как властелин этого замысла, будешь получать жалование, ну, скажем, десять дирхемов в месяц, чтобы моих детей не обирал.

— Благодарю, Повелитель. Сама возможность заниматься астролябией — такое удовольствие, что плата мне не нужна. Позволь лишь по ночам звездным небом любоваться.

— Хе, а кто будет со мной в шахматы играть, и чем там любоваться, они так ничтожны?

— Ничтожна твоя плата, а звездное небо бесконечно, — и пока Тимур хмурил брови, продолжил: — звезды о многом говорят. Особенно о твоем Величии.

— Гм, — кашлянул эмир Тимур, видимо, в очередной раз простил старца.

— А что ж ты даже днем в этот прибор глазеешь?

— А вон, видишь, словно тобой откусанная, бледная Луна над горизонтом зависла?

— Что значит — «мной откусанная»? — начал было гневаться Тимур.

— О Повелитель, — ты в масштабе Вселенной!

— Хм, — вновь подобрело лицо Тимура. — И что творится со Вселенной?

— Много интересного, — когда Молла Несарт с любовью касался своего прибора, то казалось, что он просто молодел, сияя лицом. — Вот расчеты подсказывают — через один солнечный цикл, значит, где-то в середине апреля, в этих широтах, точнее чуть севернее, возможно, будет солнечное затмение.

— О Всевышний, — встревожился Тимур. — К чему это предсказание?

— Это не предсказание, а вероятный расчет, — Молла погрузился в свои дела. — И, как мне кажется, в этот же период жар Солнца усилится. Весна, таяние снегов, реки выйдут из берегов.

— Интересно, очень интересно, — о своем задумался Тимур. — А ну пошли играть в шахматы, — только эта игра позволяла ему систематизировать свои мысли.

Что бы ни писали историки, а Тимур был великий стратег, он еще не раз все выпытывал и испытывал астролябию Моллы Несарта, но в то же время вел свои расчеты, что-то прикидывая и выгадывая. И даже когда разведка донесла, что передовые отряды Тохтамыша вплотную подошли и кое-где вступают в боестолкновения, Великий эмир не давал команды вступать в бой. Он все еще хитрил, усыпляя бдительность золотоордынского хана, ведя дипломатические переговоры, обещая послам — вот-вот он уйдет. А сам собирал свои войска и ждал сигнала из крепости Дербент, где щедро услащенные Тимуровыми эмиссарами местные князья согласились перейти на его сторону, или, в крайнем случае, можно будет посеять меж ними разлад.

Последнее из-за даров вскоре произошло. И тогда Тимур отдал приказ — последний смотр войск, который он произвел лично, а это линия в 25–30 километров. Под ужасающий гром литавр, барабанов, труб и рожков воины его, обнажив мечи в сторону севера, произнесли клятву и издали такой боевой клик «Ура!», что «заколебались горы, и заколыхалось море».

«Согласно приказанию, войско, двинувшись в совершенном порядке, выстроилось в линию таким образом, что крайний фланг левого крыла находился у горы Эльбрус (Кавказский хребет), а крайний фланг правого крыла — на берегу моря Кулзум (Каспийского). Такого значительного по численности и мощи войска никто не видел со времени Чингисхана» — писали историки.

Немногочисленные передовые разведотряды Тохтамыша, увидев силу надвигающейся армии Тимура, быстро отступили. В начале апреля Тимур пересек долину реки Самур, беспрепятственно миновал крепость Дербент, и таким походным маршем, сметая все на своем пути, он дошел до Тарки, где сделал привал, ожидая подкрепления от местного населения. Его названный сын Мухаммед привел в его ряды от трех до пяти тысяч кавказских горцев.

В это же время, преграждая путь, у реки Сулак стали пограничные войска хана Тохтамыша под предводительством Казанчи. После короткого боя золотоордынцы были разбиты, рассеяны; кое-кто сумел переправиться через реку и бежать. Среди них оказался и наш герой — Малцаг.

Перейдя Сулак, Тимур решительным маршем без всякого сопротивления дошел до реки Сунжа. За Сунжей сплошь вековые леса, среди них вырублена просека — это дорога, торговый путь, который ведет до богатого города Магас. И хотя опыт предыдущих военных кампаний подсказывает — надо первым делом захватить столицу края, и на этом настаивают все военачальники, у самого Тимура иной расчет. Он все допытывается у Моллы Несарта, в какой именно день будет солнечное затмение. Однако теперь сам Молла, ссылаясь на какие-то технические погрешности древнего прибора и на свою старость и забывчивость, не совсем уверен, когда затмение произойдет и произойдет ли вообще. Однако с мнением Моллы, как ученого, Тимур всегда считается. Он сам до мелочей разрабатывает план наступления, имея несколько вариантов и пытаясь предусмотреть все, в том числе, а может, в первую очередь, всякие природные ситуации. Ведь средневековая армия, тем более армия кочевников — это сто тысяч людей, значит, в два раза больше коней, для которых нужны корм, фураж, простор, такая армия всегда зависит от погоды и природных условий.