Первокурсники - Эллен Том

— Я тоже не могу тебя забыть.

— Ну, — пробормотал я. — Тогда ладно.

А потом потолок перестал вращаться, и я уснул.

Глава 11

Меня охватила иррациональная нервозность.

В конце концов, что случится? В худшем случае я не устроюсь на работу в кафе. Это не сравнить по масштабам с потерей девственности или прыжком с парашютом. Просто очередная ситуация, в которую я должна нырнуть, не представляя, что делаю, и надеясь на лучшее. Из-за стянутых в балетный пучок волос болели уши, так что я без конца ими шевелила.

Я осторожно толкнула дверь, но она оказалась заперта. Джош за прилавком сосредоточенно раскладывал в ряд гигантские булочки. Было странно видеть его вне кампуса за серьезным занятием. При последней нашей встрече он весьма гармонично отжигал на танцполе. Сейчас же в белой рубашке он выглядел моложе, словно школьную форму надел. Я легонько постучала, Джош поднял взгляд, просиял и пошел открывать. А затем обнял, не формально, а от души, будто ждал меня в аэропорту часами. Для универа подобные объятия — искренние, крепкие, доверительные — большая редкость.

— Отличный пучок, Беннет. Как настрой?

— Нормальный. Вот только я измотана, потому что Фрэнки спит со мной три ночи подряд, а она королева пинков и ерзанья.

— О, эта безумная женщина. Вчера она забралась на магазинную стойку, умоляя продавца позволить ей подавать чипсы. — Джош покачал головой. — Негин пришлось соврать ей, будто на улице высокий парень раздает паштет.

— Я серьезно отношусь к этой пробной смене, так что вернулась домой до полуночи.

Я нуждалась в деньгах, и работа в чайной «Беттис» казалась куда романтичнее, чем в «Пицца Хат».

— «Беттис» серьезно относится к серьезному отношению сотрудников. — Вернувшись к прилавку, Джош вручил мне перчатки и коробку булочек, и мы продолжили их раскладывать теперь уже вместе.

Я хотела что-нибудь сказать про Уилла. Ну чтобы как-то сгладить ситуацию и не испортить нашу с Джошем дружбу. Неловкости между мной и Йоркскими студентами и так хватало на следующие три года, а ведь прошло всего три недели.

Несмотря на торжественно принятый в присутствии Фрэнки, Бекки и Негин обет целомудрия, в том числе в отношении переписки, в нашем корпусе я уже была печально известна своими любовными перипетиями. После недели новичков мы с Уиллом сталкивались несколько раз, и он делал вид, что меня не знает. Я видела, как он болтает с разными людьми в клубах, но особо не переживала. Ну ладно, переживала. То есть что это за хрень — страстная неделя, дурацкая ночь, морская свинка, и всё? Что между нами произошло? Но вообще, мне просто хотелось иметь возможность свободно передвигаться, не боясь случайной встречи с ним. Особенно теперь, когда приходится все время быть настороже, избегая Люка Тейлора. Мне уже пришлось дважды прятаться в туалете, пока коридор не опустел, и старательно не встречаться с ним глазами на занятиях.

— Ты шевелишь ушами, Беннет? — Джош выложил на прилавок последнюю булочку.

— Ага, я немного перестаралась с пучком. Аж голова от него болит.

— Ты совсем другая с такой прической. Просто не верится, что столько волос уместились в этот калачик. — Он склонился ко мне. — Ладно, Сандра явится через минуту. Когда она придет, просто стань няшкой-улыбашкой. Будто ты в секте. Здесь надо все время улыбаться, это самое главное. Пока усердно растягиваешь губы, можешь хоть людей убивать в свободное время. — Джош посмотрел вниз. — Отлично все разложила.

— А вот это мне судить. — Из-за угла появилась суровая женщина, в самом деле обряженная в нечто вроде униформы служанки из «Аббатства Даунтон».

Она отвела меня вниз по лестнице в комнату для персонала и вручила аккуратную стопку одежды в прозрачном полиэтиленовом пакете. Я закрылась в служебном туалете, натянула через голову рубашку и присобачила на ворот брошь из пакета, будто галстук-бабочку.

— Ну как? — раздался снаружи голос Джоша.

Я открыла дверь:

— Выгляжу нелепо. И я без понятия, что это такое. — Я приложила непонятную фигню к талии. — Кажется, для работы здесь нужно быть очень худым.

— Это на голову, — сказал Джош.

Я повернулась к зеркалу и прижала вещицу ко лбу.

— Все равно не понимаю. Что с ней делать?

— Не знаю. Парням такие не дают.

— Всюду патриархат.

— Повернись-ка.

Джош аккуратно достал из моего пучка шпильки, и волосы упали на спину. Затем он заново собрал их в хвост, медленно скрутил новый калачик, не такой тугой, и под конец продел под ним тесемки и закрепил на мне странный головной убор.

— Ты меня будто в школу собираешь, — заметила я.

— Четыре сестры. Я могу плести колосок, французские косички, немецкие косички, делать разные проборы и скручивать диковинные пучки.

Он похлопал меня по макушке, и мы вернулись наверх. Народу там прибавилось, и Сандра, собрав всех сотрудников, долго вещала о спецпредложениях, уборке столов и о том, как важно сделать людей в очереди счастливыми. Я все еще немного нервничала. Она без конца произносила незнакомые слова, и все вокруг понимающе кивали.

— Ты справишься, — шепнул Джош.

Утро я довольно неплохо провела за прилавком. Мне не нужно было работать с кассой, лишь складывать булочки, пирожные и печенье в коробки и передавать их леди по имени Джулия, которая, кажется, обладала энциклопедическими знаниями обо всем, что когда-либо продавалось в «Беттис».

— У вас есть перечно-мятный крем «Леди Бетти»?

— Только на Рождество, дорогая. Подождите несколько недель.

И едва я решила, что правда справляюсь, как появилась Сандра:

— Лорел опять заболела, так что, боюсь, в зал придется выйти тебе, Фиби.

Желудок скрутило. Я в жизни не работала официанткой, а в «Беттис», если б среди официанток проводились олимпийские игры, брали бы одних чемпионок. Сплошные серебряные вилочки для торта, чайные ситечки и кипенно-белые скатерти. Я вспомнила, как в резюме назвалась официанткой премиум-класса, хотя все потуги на французский сервис сводились к тому, что на семидесятилетие бабули я наливала ей шампанское.

Я уже вся вспотела. Люди продолжали задавать вопросы, ответы на которые я не знала, и помощи попросить было не у кого — все вокруг казались слишком занятыми. Чем быстрее я приносила заказ, тем больше приходило гостей. Я забывала номера столиков и сорта чая и не могла ни за кем уследить, так что людям приходилось махать руками, чтобы я их наконец заметила.

На одном из столиков я опрокинула вазочку с красным тюльпаном и тут же вспомнила Сильвию Плат. Что, в свою очередь, навело на мысли о Люке, и меня сковал ужас — а ну как я опять покрылась эсэмэсочной сыпью. А затем я вообще забыла, что собиралась делать. Я так долго хотела в туалет, что даже привыкла к боли. Как люди соглашаются на столь сложную работу ради такой маленькой зарплаты? Паника затмила разум, и я не могла вспомнить, что произошло три секунды назад.

Меня сверлили взглядами четыре женщины с одного из моих столов. Я отнесла сэндвичи компании американцев, а женщины покачали головами, словно я сделала что-то не так. По спине ручьями стекал пот. Я просмотрела миллионы клочков бумаги, которые запихнула в карман фартука, но их заказа не нашла. А я ведь точно его принимала.

— Прости, золотце, — сказала одна из дам, — но мы здесь уже полчаса, а даже чая не получили.

— Мне очень жаль. Позвольте я схожу на кухню и проверю ваш заказ.

— Нас устроит чайничек чая, — влезла вторая и посмотрела на подружку, мол, ну что за идиотка.

Задыхаясь от паники, я спустилась в служебный туалет и снова просмотрела записи. Я не оформила заказ. И даже если оформлю сейчас, он попадет в самый конец очереди, и им придется ждать еще полчаса.

Мысли путались. Нужно было просто принять свой косяк, найти Сандру и во всем признаться. Я глубоко вдохнула и вышла. С другого конца комнаты мне подмигнул Джош. Я покачала головой, пытаясь показать, что влипла.