Патриция Хайсмит - Мистер Рипли под землей

“И мне это удалось”, – подумал Том. Однако лицо его было так же серьезно, как и у Бернарда.

– Но он ведь как бы и был жив последние пять лет, – сказал он. – Я уверен, они не станут заставлять тебя продолжать, если ты не захочешь.

– Как бы не так. Они – Джефф и Эд – именно это и пытаются сделать. Но, понимаешь, я уже сыт всем этим по горло. Я просто не могу больше.

– Я думаю, они поймут. Не беспокойся об этом. Можно… Послушай, ведь Дерватт может снова вернуться в Мексику и стать затворником. Можно представить дело так, будто он продолжает писать картины, но отказывается показывать их. – Том ходил взад и вперед по комнате, рассуждая. – Так пройдут годы. А когда он умрет, мы скажем, что он сжег все свои последние работы, или что-нибудь вроде этого. И никто никогда их так и не увидит! – Том улыбнулся.

Бернард сидел, хмуро уставившись в пол, и Том почувствовал себя, как человек, рассказавший анекдот, который слушатели не поняли. Или даже хуже – совершил богохульство, допустил неподобающую выходку в церкви.

– Тебе надо отдохнуть, Бернард. Может быть, дать тебе какое-нибудь несильное снотворное – фенобарбитал, например?

– Нет, спасибо.

– Не хочешь принять душ? Насчет нас с Крисом не думай. Мы не будем надоедать тебе. Ужин в восемь часов, а если захочешь, спускайся раньше, выпьем чего-нибудь.

“У-у-у-у!” – взвыл ветер в этот момент, и, выглянув в окно, они увидели, как гнется под его порывами огромное дерево рядом с домом. Тому показалось даже, будто весь дом прогнулся, и он инстинктивно покрепче уперся ногами в пол. Попробуй тут, сохрани безмятежное спокойствие в такую погоду!

– Хочешь, я задерну портьеры? – спросил Том.

– Мне все равно. – Бернард взглянул на Тома. – А что сказал Мёрчисон по поводу “Человека в кресле”?

– Сначала он сказал, что, по его мнению, это подделка. Но я убедил его, что это не так.

– Интересно, как тебе это удалось? Он ведь высказал мне свои соображения о сиреневых тонах. И он прав. Я сделал три ошибки – “Человек в кресле”, “Часы” и вот теперь – “Ванна”. Не знаю, как это получилось. Не понимаю, почему. Я не думал о том, что делаю. Мёрчисон прав.

Помолчав, Том сказал:

– Понятно, мы все порядком напугались. Но появление живого Дерватта должно поставить все на место. Опасность была в раскрытии факта, что его не существует. Но теперь это позади, Бернард.

Бернард, казалось, даже не слышал его.

– Ты предложил купить “Часы” или что-нибудь вроде этого?

– Нет. Я убедил его, что Дерватт все-таки мог вернуться в двух-трех картинах к старой технике, использовать сиреневый цвет.

– Мёрчисон говорил со мной даже о качестве живописи. О боже! – Бернард сел на постель и откинулся к стенке. – А что он теперь делает в Лондоне?

– Не знаю. Но я знаю точно, что он не будет встречаться с экспертом или предпринимать какие-либо иные шаги, – я убедил его не делать этого, Бернард, – сказал Том успокаивающим тоном.

– Я могу себе представить только один способ, каким ты мог его убедить, абсолютно отталкивающий, – отозвался Бернард.

– Что ты имеешь в виду, Бернард? – спросил Том с улыбкой, внутренне похолодев.

– Ты уговорил его пожалеть меня. Оставить в покое столь жалкую личность. Но мне не нужна жалость!

– Разумеется, я ни слова не говорил о тебе, – возразил Том.

“Ты с ума сошел!” – хотел он сказать. Бернард, и впрямь, если и не сошел с ума, то временно помрачился рассудком. И вместе с тем ведь тогда, в погребе, прежде чем убить Мёрчисона, Том пытался сделать именно то, о чем говорил Бернард: убедить его оставить Бернарда в покое, потому что он больше не будет подделывать Дерватта. Том даже старался объяснить, что Бернард боготворит Дерватта, своего умершего идола.

– Я не верю, что Мёрчисона можно было так легко убедить, – сказал Бернард. – Ты не обманываешь меня, Том, чтобы успокоить? Я уже так погряз во лжи, что больше не могу ее переносить.

– Нет, не обманываю. – Том чувствовал себя неловко из-за того, что лгал Бернарду. Он редко испытывал неловкость, обманывая кого-нибудь. Том понимал, что рано или поздно придется сказать Бернарду, что Мёрчисон мертв. Это был единственный способ успокоить Бернарда – хотя бы частично, в отношении возможного разоблачения. Но Том не мог сделать этого сейчас, во время этой вынимающей душу грозы. К тому же Бернард был в таком состоянии, что признание Тома могло привести его в настоящее исступление.

– Подожди минуту, я сейчас вернусь, – сказал Том.

Бернард сразу поднялся с постели и подошел к окну, и как раз в этот момент порыв ветра бросил в стекло целый каскад брызг. Том вздрогнул, на Бернарда же это не произвело никакого впечатления.

Том прошел в свою комнату, взял пижаму и индийский халат для Бернарда, захватил также домашние туфли и новую зубную щетку в пластмассовой упаковке. Зубную щетку он положил в ванной Бернарда, а остальное отнес к нему в комнату. Он сказал Бернарду, что оставляет его отдыхать, а сам будет внизу, так что в случае необходимости Бернард может его позвать.

Под дверью Криса виднелась полоска света. Из-за грозы в доме было необычно темно. У себя в комнате Том взял из ящика комода зубную пасту графа. Закрепив как следует нижний конец тюбика, им можно было пользоваться. Том решил, что это лучше, чем выбрасывать пасту в мусорный бак, где ее могла обнаружить мадам Аннет и подивиться столь необъяснимому и необузданному расточительству. Собственную пасту Том отнес в ванную Криса и Бернарда.

“Что же все-таки делать с Бернардом? А вдруг опять прибудет полиция и застанет здесь Бернарда, как тогда Криса? Бернард хорошо понимает французский”, – подумал Том.

Он решил написать письмо Элоизе. Это всегда действовало на него успокаивающе. Если по ходу дела встречались затруднения с французским, Том никогда не пытался преодолеть их с помощью словаря, так как его ошибки забавляли Элоизу.

“22 окт. 19..

Heloise cherie [38],

Ко мне на пару дней приехал двоюродный брат Дикки Гринлифа, очень симпатичный молодой человек по имени Кристоф. Раньше он никогда не был во Франции. Представляешь – впервые увидеть Париж в двадцатилетнем возрасте! Его изумляет, что Париж такой большой. Он из Калифорнии.

Сегодня у нас разразилась жуткая гроза. Она действует всем на нервы. Ветер и дождь.

Я скучаю по тебе. Получила ли ты красный купальный костюм? Я велел мадам Аннет послать его авиапочтой и специально дал кучу денег для этого. Если она все же отправила его обычной почтой, я ее поколочу. Все знакомые спрашивают, когда ты вернешься. Ходил на чай к супругам Грэ. Мне очень одиноко без тебя. Возвращайся, и мы будем спать в объятиях друг друга.

Твой брошенный муж

Том”.

Том наклеил марку и отнес конверт на маленький столик в передней.

Крис читал на диване в гостиной. При виде Тома он вскочил.

– Слушайте, – спросил он, не проявляя чрезмерного волнения, – что такое с вашим другом?

– У него неприятности. В Лондоне. Кризис в работе и к тому же поссорился со своей подружкой. Не то он бросил ее, не то она его – не знаю точно.

– Он ваш близкий друг?

– Да нет. Не очень.

– Мне пришло в голову – поскольку он в таком неуравновешенном состоянии, – может быть, мне лучше уехать? Завтра утром или даже сегодня.

– Ну уж, только не сегодня – в такую погоду! Твое присутствие меня нисколько не стесняет.

– Но мне показалось, что это стесняет его, Бернарда. – Крис мотнул головой в сторону лестницы.

– Если нам надо будет поговорить с Бернардом наедине, в доме найдется место для этого. Так что не волнуйся.

– Ну хорошо, если вы говорите это не просто из вежливости. Тогда отложим до завтра. – Крис сунул руки в задние карманы брюк и прошелся в сторону стеклянных дверей.

Сейчас придет мадам Аннет, чтобы задернуть портьеры, подумал Том. Станет хоть чуть поспокойнее среди этого хаоса.

– Смотрите! – Крис указывал пальцем на лужайку.

– Что там такое? – спросил Том. Наверное, дерево упало. Маленькое чрезвычайное происшествие. Уже стемнело, и Том не сразу увидел то, что имел в виду Крис. Приглядевшись, он различил какую-то фигуру, медленно бредущую по лужайке. “Призрак Мёрчисона!” – была первая мысль, заставившая его вздрогнуть. Но Том не верил в привидения.

– Это Бернард! – воскликнул Крис.

Да, конечно, это был Бернард. Том открыл стеклянные двери и шагнул под холодный душ, сыпавшийся со всех сторон.

– Бернард! Что ты там делаешь? – крикнул он.

Но Бернард не обратил на него внимания и продолжал ходить, задрав голову. Том бросился к нему, поскользнулся на каменных ступеньках, едва не упав, и вывихнул лодыжку.

– Бернард, иди сюда! – заорал Том, ковыляя по направлению к нему.

Крис тоже спустился в сад.

– Вы же насквозь промокнете! – сказал он Бернарду со смехом и хотел потянуть его за рукав, но не осмелился.

Том крепко ухватил Бернарда за руку.