Дэнни Уоллес - Человек-да

внимания. — То есть... я знаю, «Война — это плохо» — несколько простовато, но мне кажется, такие фразы,

как... ну, вы понимаете... «Война — состояние мерцающего сознания человека...» отталкивают людей.

— Текст этой листовки мы взяли на сайте «Безграничные возможности», — сказала Кэтрин. — И, на мой

взгляд, это великолепный лозунг.

— Да, да, не спорю, — согласился я. — Просто я его не очень понимаю.

— Ну... так, может, придумаешь что-нибудь лучше? — предложил Джош.

Итак, за вечер мне предстояло решить важную задачу.

Майк купил еще одну бутылку терпкого красного вина и теперь развлекался у игрального автомата. Кэтрин и

Джош развернули дискуссию об этических аспектах попыток США использовать нефть в качестве рычага для

установления контроля над другими странами. Я попытался принять участие в их споре, но потом понял, что

они много читали на эту тему, а я видел лишь один эпизод из фильма «Связанные насмерть».

Я напряженно думал, силясь сформулировать руководящую идею новой агитационной кампании, дабы

помочь этим храбрым борцам за мир добиться победы, но вдохновение не приходило.

— Покурим? — предложил мне Майк. Он уже отошел от игрального автомата и сейчас протягивал мне

какую-то дрянную сигарету. Это была марихуана.

— Прямо здесь? — спросил я, окидывая взглядом паб.

— Нет, не здесь, — ответил он. — На улице.

Ну и дела! Переломный момент в моей жизни. Неужели я позволю «Да» заставить меня нарушить закон?

Я взял сигарету с марихуаной.

— Есть. Придумал, — объявил я. — На этот раз точно. Блестящий план.

Я собрал свои записи, хотя собирать особо было нечего, поскольку писал я на картонных подставках под

бокалы с пивом.

— Так... какая наша цель?

— Мир, — ответила Кэтрин.

— Да, мир, — повторил я. — А прежде чего мы хотим добиться?

— Внимания прессы, — сказал Джош.

— Вот именно. И я разработал план новой оригинальной кампании по привлечению внимании прессы,

которая приведет непосредственно к тому, что правительства стран мира сложат оружие и возьмутся... ну, не

знаю... допустим, за мел.

План агитационной кампании возник у меня, когда мы с Майком нарушали закон на улице, перед пабом

«Гусь». Я поднял голову, увидел красивую вывеску на пабе и остолбенел. Смотрел на нее, как зачарованный.

На мгновение изображение на вывеске оказалось в обрамлении дыма от сигареты, тут-то меня и осенило.

— Эврика! — воскликнул я. — Есть лозунг!

— И что же это за лозунг? — осведомилась Кэтрин.

— Он должен быть броским, да? И должен быть наполнен идейным содержанием?

— Да.

— Ну... как вы относитесь к тому, чтобы задействовать...

Я смотрел на своих новых знакомых, предвкушая их реакцию.

— Гусей.

Реакция оказалась не той, на какую я рассчитывал.

— Гусей? —переспросил Джош.

— Гусей, — подтвердил я. — Гуси за мир.

Мои слова повисли в воздухе. Ребята молчали.

— Ну, очнитесь же! «Гуси за мир» — блестящий лозунг!

Ответом мне по-прежнему было молчание. Я решил, что, пожалуй, следует дать некоторые объяснения. И,

несмотря на то, что зал чуть покачивался у меня перед глазами, я стал объяснять.

— Значит, так, — начал я. — Берем маленькие плакатики, на которых пишем «Гуси — за мир». А потом

расклеиваем их на гусиных фермах и вообще там, где бывают гуси. Потом сообщаем прессе, что гуси

разволновались из-за всей этой шумихи с войной и принялись, несмотря ни на что, устраивать свои

собственные птичьи акции протеста.

Кэтрин и Джош, слушавшие меня с раскрытыми ртами, просто кивнули. Видимо, от восхищения утратили дар

речи. Значит, все идет как по маслу, решил я.

— Пригласим фотокорреспондентов. Тайком скажем людям по всей стране, чтобы они делали свои

собственные плакаты «Гуси — за мир» и потихоньку расклеивали их на фермах и в зоопарках. Пресса будет в

восторге. Люди буквально не поверят своим глазам, Кэтрин! Как будто сама мать-природа восстала и говорит: нет — войне!

— Да — миру, — поправила меня Кэтрин, выставляя ладонь.

— Извини. Но это будет выглядеть так, будто сами гуси встали на защиту мира. Вы только представьте!

Гуси по всему земному шару говорят: миру — да!

— А что, мне нравится, — сказал Майк. Вне сомнения, он был так же сметлив, как и я, хотя я подозревал,

что в данный момент он был несколько одурманен марихуаной. К счастью, на меня марихуана не

подействовала, иначе я не придумал бы лозунг «Гуси — за мир».

— Но почему гуси? — спросил Джош.

— Да потому что «Гуси — за мир» — это складно! — почти в один голос воскликнули мы с Майком.

— А-а, — протянула Кэтрин, очевидно, наконец-то по достоинству оценив мой план.

А потом — неожиданно — меня осенила еще одна блестящая идея.

— Эй, Майк, — сказал я, — а представляешь... что если б был магазин под названием «Пицца в шляпе»... и

там продавались бы одни только шляпы в форме пиццы?!

Майк засмеялся, я тоже, и вскоре мы оба покатывались со смеху, как ненормальные. Я ударил ладонью по

столу, так что едва не опрокинул вино, отчего Майк захохотал еще сильнее. Вдвоем мы буквально выли от

хохота, представляя шляпы в форме пиццы.

— Шляпа-пицца! — вскричал Майк. — Бей по шляпе!

Ну да, он определенно был не в себе.

А потом мы еще немного поговорили о моей блестящей идее «Гуси — за мир».

Примерно час спустя, ковыляя домой на заплетающихся ногах, я осознал, что сигарета с марихуаной,

вероятно, подействовала на меня гораздо сильнее, чем я думал. Хотя, надо признать, на идее с гусями это никак

не отразилось, — видно, тогда я еще был в здравом уме и концепцию выработал складную. Меня больше

заботило то, что произойдет потом.

Добравшись до дома, я решил заварить себе крепкий чай, которого я жаждал больше всего на свете. И я

поставил чайник. Чай я готовил дольше обычного, ибо струйки пара, вырывавшиеся из носика, так заворожили

меня, что я, наблюдая за ними, наверное, раза три закипятил чайник и только потом стал искать чайный

пакетик.

Наконец, налив себе чашку, я достал из холодильника молоко и нашел ложку, которую тут же уронил. Ложка

звякнула об пол.

Я нагнулся, чтобы поднять ее, и... вдруг понял... вот оно. Мое изобретение.

Ложка, которую нельзя уронить!

Ложка... зависающая в воздухе.

Это будет нечто!

Но как сделать так, чтобы ложка зависала в воздухе?

Может, приделать к ней крошечные пропеллеры?

Точно! Десятки крошечных пропеллеров, прикрепленных к нижней части ложки.

Я кинулся к рабочему столу и набросал несколько простеньких эскизов. В голове у меня гудело. Я только что

изобрел парящую ложку! Как же будут мне аплодировать чиновники из Американского института по вопросам

патентного права и права товарных знаков, когда распространится весть о моей парящей ложке! Более того,

можно создать целую серию парящих ложек... чайные ложки, столовые... даже огромный парящий черпак!

Я позвонил Иану.

— Алло?

— Иан, это Дэнни!

— Как дела?

— Неплохо... слушай. Как ты посмотришь на то, если я тебе скажу, что скоро ты сможешь приобрести

ложку... — я помолчал, дабы дать ему время на то, чтобы он представил ложку, — ...которая способна зависать

в воздухе!

Иан не отвечал, Да, тут есть над чем задуматься, рассудил я. Иан всегда считал, что он имеет представление о

ложках, а я только что бросил вызов его убеждениям. Перспективы столовых приборов значительно

расширяются, и Иан это понимал. Я был революционер, передающий свое видение перспективы, свое умение

проникать в сущность... э-э... обычному человеку. То есть вот вы — обычный человек. Что бы вы сделали, если

бы провидец вроде меня позвонил вам и сказал, что он изобрел парящую ложку?

А потом я сообразил, что Иан повесил трубку.

Я решил, что мой, так сказать, единомышленник Иан просто погряз в традиционности. На ложки (и, говоря по

чести, на столовые приборы в целом) у него сохранялись старомодные взгляды 1990-х годов, и, если вы когда-

либо познакомитесь с ним, обещайте, что укажете ему на это.

Погруженный в раздумья, я включил компьютер и проверил электронную почту.

Мне опять пришло письмо от Омара. Несколько сердитое.

ДОРОГОЙ дэнни

ТЫ ТАК И НЕ ПРИСЛАЛ МНЕ НОМЕР СВОЕГО БАНКОВСКОГО СЧЕТА. А МНЕ ЭТИ ДАННЫЕ

НЕОБХОДИМЫ, Я ЖЕ ДОЛЖЕН ПЕРЕВЕСТИ ДЕНЬГИ. КАКОЙ У ТЕБЯ НОМЕР СЧЕТА В БАНКЕ?

СРОЧНО СООБЩИ.

ТАКОВА ВОЛЯ ВСЕВЫШНЕГО!