Олеандр Олеандров - Хроника пикирующей старости – 3

– А помнишь как я просила тебя когда-то? – Злорадно ухмыльнётся показывая свои беленькие зубки.

И сядет её поглубже.

– Ох! Ну ладно … только давай быстрее – обречённо прошепчу я.

– Тогда держись! И вскрикивая как молодая кобылка она начнёт подпрыгивать вверх – вниз, вверх – вниз, вверх – вниз – И слюни удовольствия будут капать на мою старую впалую грудь.

– Хорошо то как дядя! – Весело прокричит мне и вдруг ляжет на меня всей своей грудью – А так её лучше!

И ногтями вопьётся мне в спину сдирая кожу от экстаза:

– Ой держите меня … кончаю!

И вдруг изо всей силы засунет свои ногти мне в спину, а её упругое молодое тело ещё с большей силой прижмётся к моей груди. …

– Вот так дядя ….

Лишь её тяжёлое дыхание и всхлипывание.

– Вот и слились. А ты говорил – не можешь уже.

– Какая же ты блять – Всхлипываю я – У меня давление подымается после этого … сосуды лопаются … глаза садятся …

– Да попевать мне на это – равнодушно зевает – завтра снова приду. Не подохни ещё.

И исчезает.

Долг платежом красен.

И тогда я решаюсь – если я не могу от тебя избавится, то я могу тебе насолить – я изменю тебе.

Вот приходит эта тварь красивая опять в своей мини-юбке, с грудью которая едва умещается в лифчик – а я уже имел кого-то до неё. Она прыгает на меня, хочет изнасиловать – а у меня не получается ..

Её синие глаза сужаются от бешенства. А красивый рот кривится.

Садится голая мне на грудь, раздвигает ноги: – Смотри сюда дядя! – И поворачивает голову проверяя или не встал у меня.

Не встал

Все? Конец?

И тогда – она исчезнет?

А у меня – будет время на жизнь праведную, смиренную. Голубей буду кормить по утрам, собачку прогуливать, грехи свои вспоминать и раскаиваться.

Потому что не хочу я в ад.

Оттуда нету выхода.

Набираю номер телефона "девочек по вызову".

– 20 долларов в час. – бубнит чей-то приятный женский голос – Если девица приедет толстая и старая. Или 40 долларов – если молодая и красивая.

Кряхчу, причмокивая губами считаю свои сбережения – Пожалуй мне молодую, а то на старую у меня не встанет чай поди.

На другом конце провода защёлками костяшками счетов – Ну тогда ещё плюс 20 долларов дядя, а то сейчас девицы сами знаете какие привередливые к старикам.

– Грабёж средь белого дня! – Злобно цедю сквозь зубы.

– Что? А зубы у Вас есть, дядя? А то Вы шепелявите очень …- Не унимается голос на другой стороне провода.

– Нету. Только два передних – Бодро рапортую по военному.

– Тогда ещё плюс 10 долларов.

А радикулит есть?

– Чего – чего? – Спрашиваю я.

– Ну, Вы дядя сгорбленный в дугу или прямой?

– Ну, чай поди уже лет как 5 сгорбленным хожу детка – Душевным голосом признаюсь я ей. Но сочувствия не встречаю.

– Тогда с Вас ещё плюс 15 долларов. А то нашим девочкам трудно найти подход к таким позам.

– Просто возмутительно! … Это скандал! … – Брызжу я слюной в трубку.

– А как Вы вообще выглядите? Лысина у Вас есть? Вставная челюсть? Трясётесь при волнении?

– А как не трястись когда местные собаки гавкают на меня за 100 метров …

– Не продолжайте – перебивают оттуда – Я уже всё поняла. С Вас 200 долларов.

– Это просто вопиющее безобразие! – Вскакивая я на ноги и тут же сгибаюсь от боли в спине. – Радикулит проклятый

– Осторожно дядя! – Советует невидимый голос – Не накройтесь медным тазом раньше времени. … Да, с Вас ещё дополнительно 50 долларов – на случай если вдруг окучарыжитесь на нашей девочке. Они этого страсть как не любят. Потом целый день в душевой моются. А вода сейчас дорогая.

И ещё …

Я кидаю трубку не дослушав.

– Да за такие деньги я наверное и резиновую бабу смогу купить! – Мои слезящиеся глаза вдруг наполняются надеждой – И молодой она будет всегда. И красивой, И нетребовательной к моей красоте. И лёгкая.

За спиной вдруг раздаётся чей-то приглушённый смех. Оглядываюсь. Это она – муза.

Ну ты и ё..нутый, дядя – Смеётся уже в отрытую. – Ты не понял ещё?

Подсаживается ко мне ближе. Но теперь как-то странно – грудь не выпячивает, ноги не развивает.

Просто что-то сказать наверное хочет.

– Так говоришь – ада боишься? По ночам не спишь? Вспоминаешь всё плохое и хорошее?

И вдруг она перестает смеяться. Встает предо мной в полный рост. И голос её вздрагивает:

– Дурак!

Я же и выведу тебя оттуда.

Затем вдруг наклоняется к самому моему уху. И тихо шепчет в него.

– Только не уходи от меня дядя, ладно?

И вдруг тихо целует меня в лысину.

Счастливый сон

Привычка не засыпать без секса – появилась как-то незаметно. Так же само как как привыкаешь к сладкому, или сигаретам.

Её замечаешь только когда секса – нету.

Это случилось когда Шурик жил с одной девицей, почти год, пока она не исчезла с криком – Ты же сволочь даже не собирался на мне жениться!

Шура с ужасом смотрел как милое родное девичье лицо вдруг ощетинилось какой-то крысячей физиономией, собрало свои вещи и исчезло.

И вот он лежит без секса.

С тоской вспоминая – как классно было засыпать после оргазма. Тело расслабленно, в голове ни одной дурной мысли, а сам ты – как будто ещё летаешь где-то.

Найти новое милое и родное девичье лицо – было дело не трудное, но месяц – другой надо было потратить.

4 раза сводить в кино. Купить 6-ть раз мороженное, и три раза кофе.

Несколько раз в неделю рассказывать какой ты хороший парень.

И ласково хватать за руку иногда …

Возможно – это сработает. А может и нет. Тогда придётся запастись терпением – повторить всё заново.

И Шурик не выдержал.

Вдруг вспомнил свои спортивные юношеские достижения. И самое любимое из них – правой рукой под одеялом.

В этом деле он всегда преуспевал.

Особенно нравилось когда воображал – свою преподавательницу по иностранному языку.

Нет, она не была красивой. Или с офигительной фигурой. Но она чувствовала …

К примеру когда Шурик представлял её ночью – то на следующий день она непременно краснела при встрече со ним и отворачивалась.

Как будто в чем-то провинилась.

Почему только в такие дни? И никогда – в другие?

Как странно.

Возможно это какой-то научный феномен, но факт остаётся фактом – тот кого воображают во время секса или онанизма – при реальной встрече ощущает неловкость, смущение.

Где-то в подсознании.

Что и происходило с несчастной преподавательницей.

Шурик не раз с удовольствием наблюдал как она стояла в коридоре, вся красная от одной встречи с ним взглядом.

Не понимая – почему?

А он – понимал.

И от этого ему было забавно, смешно и интересно.

Он мог представлять себе кого угодно и все они – на следующий день смущались встречаясь с ним взглядом.

– Я великий человек! – С гордостью думал Шура – Учёный! Как Ньютон или Фарадей.

Только его научный инструмент – очень отличался от ихнего.

Но свои исследования Шурик так и не закончил так как вскоре женился.

И вот, уже на старости, мучаясь бессонницей Шура вдруг вспомнил свой юношеский рецепт хорошего сна.

И попробовал снова онанистировать.

Как вдруг … всё пошло не так.

Начало происходить нечто странное.

Сначала, казалось всё было хорошо – у него улучшился не только сон но и настроение, самочувствие.

– Я гений! – Радовался он как ребёнок.

Не догадываясь что попал в ужасную ловушку.

И вскоре все признаки старости вернулись опять. Все, кроме одного – Шура уже не мог уснуть если не занимался онанизмом перед сном.

Ежедневно.

И точка.

– Ну и ладно – Думал он кряхча старыми костями на диване – Я попал в неприятную зависимость. Это плохо. Но с другой стороны – когда у тебя выпадают зубы, волосы и не двигается правая нога – это наименьшее зло которое у тебя есть.

И беззаботно улыбался.

Не понимая что проблемы не кончаются. А только начинаются.

Ладно, делать это дома, украдкой от старой горбатой жены которая не видит правым глазом. Но проблема в том что большую часть своего времени он проводил не дома а на работе. Это были дежурства где несколько часов в сутки ему полагалось на сон. И для этого – в углу стоял старый диван.

Нет, диван был крепкий, не разваливался.

И под дверью – никто не подслушивал.

И в окна никто не заглядывал. Крича истошным голосом – Чем это Вы гражданин тут таким занимаетесь????

Но однажды, придя утром на работу он застыл от изумления. И понял что хорошая жизнь закончилась.

Кто-то развесил на стенах – изображения святых и угодников.

И он явно постарался

Они были всюду – на всех стенах, окнах, дверях, и даже на потолке. Они были всюду куда бы Шура не повернулся.

Ему пояснили что это сделал их руководитель – честнейший и благочестивейший человек, Иван Николаевич Спиридонов. И запретил прикасаться к изображениям.