Олеандр Олеандров - Хроника пикирующей старости – 1

И подушка в которую он дрочил в тот вечер.

Утром он проснулся в холодном поту – Зинка как будто сошла со страниц дневника и перебралась в его сознание. Он нагло задирала платье, показывала свои красивые, стройные ноги и призывно подзывала к себе пальцем – Я передумала. Я приду. Ты всё ещё хочешь меня, милый? …

Да, он хотел. Всё ещё хотел …

Наверное этот проклятый неудачный сексуальный опыт. Первый в его жизни.

Будь он проклят!

И уже через два дня он не выдержал, стал искать номер её телефона в городском справочнике.

Затем вдруг опомнившись, он сказал себе – что я делаю? Из ума выжил на старости? И выбросил найденный номер. Затем снова стал искать его – лихорадочно и жадно. А найдя – снова выкинул. Лишь через 4 дня он позвонил ей наконец. Голос с другого конца провода произнёс – Да, я слушаю.

Всё тот же голос. Голос Зинки.

Чувствуя что у него язык онемел Епистафий признался что это он. И заикаясь спросил – Ты помнишь меня?

А дальше началось что-то странное.

Через столько лет разлуки – она узнала его. И даже обрадовалась почему-то.

Сначала поговорили про школу, потом про старых одноклассников, даже вспомнили Петьку – он теперь стал профессором.

А когда переговорили обо всем, то перешли к разговору о семьях – Зинка была разведена. Воспитывала двух детей.

Она говорила охотно и много. Через час у них было такое чувство как будто они не расставались всё это время.

И лишь одно слегка мучило его …. он не знал как она стала выглядеть теперь, как изменилась. Лишь слышал её голос который совсем не изменился. И воображал её такой же – восемнадцатилетней девушкой.

Наглой и красивой.

Но что-то изменилось … через 35 лет разлуки – он вдруг чувствовал что она стала вполне доступна ему. Только позови … и придёт. Это волновало кровь снова – как тогда, в молодости.

Исправить свой первый сексуальный опыт?

Может это поможет ему в дальнейшей жизни?

Но как бы это проверить?

И не выдержав он тихо произнёс:

– Можно я приду к тебе? Я ведь тоже одинок … как и ты …

Зинка минуту молчала, а потом так же тихо ответила – приходи.

Сердце застучало громко и часто.

Положив трубку Епистафий схватился за голову – вместе с радостью пришёл и ужас – Что я делаю? У меня есть жена, дети …

Однако ответ нашёлся сам собой (он всегда умел успокаивать себя) – я выполняю то что написал в дневнике.

Это не я виноват. А он.

И хотя в дневнике не было указания трахнуть Зинку а лишь набить набить морду Петьке – но без разницы. Всё это пришло оттуда, из дневника.

Это он виноват проклятый.

Так что прочь угрызения совести!

Это ты виноват- тот юноша, чья фотография выпала из дневника. Это он ждал его появления столько лет. И это он просит его сделать это.

– Я обязан просто трахнуть Зинку и набить морду Пете. Ведь тогда, в молодости – я верил что исполню это.

Вот и выполняю.

Лицо на детской фотографии вдруг злорадно улыбнулось… или это ему показалось? Он с ужасом поднёс фотографию к свету но там было всё по прежнему – юный мальчик с большими, чистыми, светлыми глазами … в которых сейчас – была ещё и надежда. На него, Епистафия.

Свободный день у него был только в воскресенье, когда дети и жена были на даче.

Поэтому выполнить оба приказа из дневника – нужно было в один день.

Но что сначала – трахнуть или дать в морду?

И если Петька даст сдачу, то как он пойдёт на свидание с разбитой физиономией?

Про Петьку он выяснил что тот сейчас профессор и заведует кафедрой теоретической механики в местном университете.

Так и не решив с чего начать, в воскресенье Епистафий встал пораньше, одел свой лучший костюм.

– Узнаю ли я Петьку? – Волновался он. Но ещё больше его волновало – Встанет ли у меня на Зинку? Ведь я уже далеко не мальчик…

Впрочем если Зинка не сильно изменилась – то встанет наверняка.

Уверяя себя что так и будет он направился на базар – купить цветы ей.

Выбрав самый большой и красивый букет он уже решил – сначала пойду к Зинке, как вдруг увидел что какой-то бомж выложил на землю кучу детских игрушек – среди них пистолетики и автомат похожий на израильский УЗИ.

Чёрный, металлический.

Он и понравился ему почему-то.

Присел на корточки, повертел в руке – как настоящий. Может купить? Ведь почти даром.

– Да забирай!

Расплатившись он уже вставал с корочек как вдруг разделся противный треск – между штанинами порвались брюки.

– Вот черт! – Выругался Епистафий. Положив автомат себе в кулёк он осторожно пошёл к выходу базара – краем глаза заметил своё отражение в витрине гастронома – между ног, в том самом месте где разошлись штанины – предательски белели трусы (он надел самые лучшие по случаю свидания).

Пришлось сдвинуть ноги и идти виляя задом.

– Наверное смешно получается … – подумал и оглянулся. Что за черт! На него смотрели все кто был рядом. И улыбались. А бомж который продал ему автомат – вообще привстал от удивления. И почему-то крикнул вслед – До свидания, сладенький …

– Я стал похож на пидора? – С ужасом подумал Епистафий. Но выхода не было – пришлось идти и вилять задом как девица на помосте. При этом огромный букет в его руках – не добавлял мужественности.

Шедшие навстречу мужики почему-то улыбались, двое подмигнули как-то странно, а какая-то мамаша с ребёнком закрыла тому глаза и укоризненно сказала Епивстафию – постыдились бы гражданин….

Какое невезение!!! … – Думал он с отчаянием- Что это?? Или он, Епифстайи такой неудачник в жизни, или виноват всё тот же – проклятый первый неудачный сексуальный опыт. Который ломает всё до сих пор в его жизни.

Всё было кончено. Планы рушились.

Свидание отменялось.

– Опять … опять …

Злость вдруг хлынула на него потоком….

Выругавшись он остановился, кинул букет в урну.

– Как же глупо … как стыдно

И вдруг он вспомнил … отшатнулся как от удара – слово "стыд" …. однажды ему уже было очень стыдно перед всеми. Это было давно. Там, в спортивном зале …

Злость переполняла и наливала его ненавистью ко всему, отравляя кровь и сознание.

Неожиданно он круто повернулся и направился в сторону института.

– Если я сейчас не дам ему в морду то не дам никогда. И виляя задом как болонка он вошёл в холл института. Ни обращая ни на кого внимание начал подыматься по лестничной клетке.

Недоуменные взгляды … студенты расступаются перед ним и показывают вслед пальцами. А он чувствуя что штанины разрываются всё больше – лишь ещё сильнее вилял задом.

И плевать ему было на всё – на студентов, на свою походку, на свой стыд …

Наконец нашёл кафедру теоретической механики, остановился в коридоре. Ждать пришлось недолго … вскоре увидел знакомое лицо – Петька! Не сильно изменился.

Он вышел из аудитории вместе со студентами, высокий седой мужчина в строгом костюме и в очках в золотой оправе. С чёрным дипломатом в руке который важно покачивался в такт его походки ..

И тогда Епивстафий сделал шаг и оторвался от стены ..

Дальше – всё происходило очень быстро, и запоминалось ему как во сне.

Как рассказывали потом очевидцы – в момент когда профессор подходил к деканату, какой-то старый пидар подскочил и ударил профессора в лицо, а затем выкрикивая грязные ругательства ещё попинал лежащего ногой.

Дипломат профессора куда-то отлетел, очки сломались … а пидор всё копал и копал его ногами в коридоре. Когда начали сбегаться на помощь студенты – он вытащил из кулька автомат и с криком "Аллах ахбар" стал удирать из института, виляя задом как проститутка.

Профессора все любили но идти на автомат никто не решился. В итоге проклятый пидор – сбежал.

Так и записали в протоколе.

Самому Епивстафию – всё произошедшее запомнилось смутно, скорее как обрывки ужасного сна.

Он вернулся домой лишь через два часа.

Снял проклятые штаны, принял ванну.

Лишь вечером полностью пришёл в себя. После чего способность мыслить и анализировать – вернулась снова к нему.

Он сидел на диван и грустно думал … – кажется Зинку я так никогда и не поимею? А ведь так хотелось! Так мечтал прошлой ночью …

Он лёг на диван и непроизвольно начал снова вспоминать Зинку – в белом платье, на выпускном вечере. Такой какой она была когда-то. Красивой, весёлой. И такой недоступной снова.

И вдруг как тогда – его правая рука просунулась под одеяло. То ли от отчаяния. То ли от боли.

Ведь много лет назад – так уже было.

И вот теперь – всё снова повторилось.

Зинка снова стояла перед ним – красивая, наглая, стройная и смеющаяся с него, – как же больно ты делаешь мне! И его рука вдруг стала дрочить – незаметно для самого себя. Но уменьшая боль …

Первый раз кончил. И подумал – а чего это я так взволновался ею? Кто знает какой она стала сейчас?