Рейчел Кинг - Полет бабочек

Нет, совершенно ясно, что единственный способ добиться мирового признания в качестве исследователя, — это привезти домой Papilio sophia, и за это его будут помнить потомки. Имя жены будет увековечено, а самого его будут почитать. Он объездит весь мир, выступит в энтомологических обществах с лекциями о своей бабочке. Снова и снова он будет рассказывать, как выслеживал ее, что почувствовал, когда наконец поймал в свой сачок, какое мастерство потребовалось для этого.

Снова завыл ягуар, и очередной приступ боли разорвался в животе Томаса. Может, вовсе не грусть и печаль терзают его в конечном счете. Может, с ним самим что-то неладно. Такое впечатление, что чем ближе он подбирается к своей бабочке, тем сильнее мрачный тропический лес препятствует ему. Надо завтра поговорить об этом с Эрни.

На другой день, когда мужчины возвращались после сбора материалов — Томас держался за живот, чтобы унять волнообразные приступы боли, — на тропинке их встретил Антонио, который оставался в лагере.

— У вас гость, — сказал он, глядя на них в ожидании одобрения.

Рядом с кухней они увидели белого мужчину лет пятидесяти — он сидел на стуле, поставив ноги на скамейку. Незнакомец встал и, сняв шляпу, пошел к ним навстречу поприветствовать. Что удивительно, на его аккуратном кремовом костюме не было ни единого пятнышка. Мужчина был чисто выбрит, но при этом на лице красовались длинные седые усы, навощенные в форме толстых пластин. В этом лице под зачесанными и намасленными волосами было что-то неестественное. Томас не сразу понял, в чем дело, пока не оказался в непосредственной близости от него: кожа незнакомца была совершенно сухой. Все вокруг утирали блестевшие от пота лбы, а этот человек был свеж, будто сейчас — весенний день в Англии. С легкими поклонами он пожал руки каждому; его пальцы с безупречно подстриженными ногтями были холодными, как стекло, — что подтвердило впечатление Томаса о незнакомце.

— Для меня большая честь встретиться с вами, господа, — произнес он на почти безукоризненном английском языке. — Ваш человек, Антонио, сказал вам, кто я?

— Только то, что вы — торговец шляпами, — ответил Джордж.

От его нервозности не осталось и следа, как только он разглядел стоящего перед ним человека; он расслабился и сложил руки на груди.

— Меня зовут Жозе, — продолжил гость, — Прошу вас, зовите меня просто Жозе. Мне очень приятно познакомиться с вами. Нет!

Он в предупредительном жесте вскинул руку, когда Эрни хотел что-то сказать.

— Пожалуйста, не говорите ничего. Вы — врач Эрнест Харрис?

Эрни кивнул и удивленно поднял брови, переводя вслед за Жозе взгляд на Джона.

— А вы… вы, должно быть, мистер Гитченс, как тя полагаю. Отважный охотник за растениями.

Джон тоже кивнул, но глядя в землю. Томас чувствовал, что Джону не терпится уйти отсюда и побыть одному, занимаясь своими делами. Все тело его напряглось, стремясь попасть в свою хижину.

— А это, вероятно, мистер Сибел, ну конечно — весьма авторитетный ученый. И наконец, юный мистер Эдгар.

У Томаса возникло любопытное ощущение, что их радушно принимают в собственном лагере; его даже не удивило бы, если бы этот продавец шляп приветственно распростер руки.

— А откуда вы столько знаете о нас? — спросил он.

— О, это опять ваш человек, Антонио. Мы разговаривали с ним добрых два часа, пока вас не было. Уверен, у вас был удачный день для сбора материалов.

Эрни предложил всем присесть. Они отдали свое снаряжение Пауло, который понес все к хижинам, шатаясь под тяжестью.

— Что привело вас сюда, в верховья Тапайос, сэр?

— Шляпы. Я решил сделать крюк по пути из Манауса и подняться по Тапайос, прежде чем покинуть Сантарем и отправиться в Белем. Мне надо продать много шляп.

— А откуда вы родом?

— Из Сан-Паулу. Я приехал на Амазонку два года назад, чтобы заработать денег в Манаусе. Попытался продавать мои шляпы, но никто не хотел их покупать. Потом я понял кое-что. Видите ли…

Он наклонился вперед, сидя на стуле, как будто собрался поделиться секретом с присутствующими.

— В Манаусе все очень дорого. Здешних жителей совсем не волнует качество, главное — чтобы вещь стоила очень больших денег, тогда они смогут похвастаться перед соседями. Эти каучуковые души! Когда никто не стал покупать мои шляпы, я поднял цену на тысячу процентов. Продал все за неделю. Всем вдруг захотелось моих шляп! Они были невероятно дорогими, видите ли, а это для них означает определенный статус! Так что сейчас вы видите перед собой богатого человека намного богаче того, что покинул некогда Сан-Паулу.

— И хорошо образованного, сэр, судя по тому, что вы прекрасно владеете английским языком.

— Ну, знаете ли, все равно есть к чему, придраться, — Он засмеялся. — Могу я набраться смелости и поинтересоваться, будем ли мы пить чай?

Все переглянулись. Привычку пить чай они оставили еще в Белеме.

— К сожалению, у нас нет чая, старина, — сказал Эрни, и Томас подумал, что Жозе может и обидеться на такие слова, — Мы можем предложить вам кофе. Простите, что не подумали об этом раньше.

— Кофе?

Было видно, что Жозе крайне разочарован.

— Но ведь вы англичане! Вы же обязательно пьете чай?

— Да, пьем, но здесь его бывает довольно трудно достать. К тому же у нас появился вкус к кофе.

— Неважно. У меня с собой есть свои запасы. По-моему, это самая милая привычка англичан — им хочется пить чай в любое время суток.

— Вы бывали в Англии, мистер Жозе? — поинтересовался Томас.

— Нет, — ответил мужчина и затем громко крикнул: — Мануэль!

Томас даже подпрыгнул на месте — он не ожидал, что Жозе так внезапно закричит.

Из-за кухни вышел какой-то человек и направился к ним. Это был индеец — невысокого роста и мускулистый. Он носил традиционную прическу, под горшок, но на нем была белая рубашка с черным жилетом и черные брюки. Что-то вроде английского слуги. Босые ноги были испещрены шрамами, и Томас удивился — как же он выдерживает нападения огненных муравьев?

— Мануэль, принеси мне чаю, — распорядился Жозе по-португальски, — И чтобы джентльменам хватило.

Мануэль кивнул, лицо его осталось невозмутимым. Спустя пару минут он появился снова — должно быть, воду уже вскипятили для ужина — с новеньким фарфоровым чайником и пятью крошечными чашками и блюдцами на подносе. Чашка, которую он поставил перед Томасом, имела скол по краю, но все остальные были целыми — необычное зрелище прямо посреди джунглей.

— Obrigado, Manuel, — произнес Джон. — Voci gosta de cha?

Мануэль коротко взглянул на Джона, затем перевел вопросительный взгляд на Жозе, который жестом отослал его прочь.

— Поздравляю вас с прекрасным знанием португальского, мистер Гитченс, — сказал Жозе, когда спина слуги опять исчезла из виду. — Но Мануэль не может говорить. Он немой.

— Но не глухой? — спросил Джордж.

— Нет. Он не говорит, потому что у него нет языка. Вижу, вы с ужасом смотрите на меня, джентльмены. Амазония — место опасное. Он потерял язык в результате несчастного случая.

— О боже, — сказал Эрни. — Что за несчастный случай?

— Мне бы не хотелось огорчать вас своим рассказом, — ответил Жозе. — Пожалуйста, не спрашивайте меня о подробностях.

Он взял чайную чашку, зажав миниатюрную ручку между большим и указательным пальцами, и, оттопырив мизинец, поднес ее к губам. С удовлетворением вздохнул, опустив чашку на блюдце, которое пристроил у себя на животе.

— Предпочитаю чай с молоком, но с кружочком лимона мне нравится не меньше, а вы, джентльмены?

У Томаса чай был слишком горячим, так что он подул на него. Он уже не помнил, когда в последний раз пил чай, — знакомый запах пронизал его насквозь и вызвал улыбку.

— Вижу, вы улыбаетесь, мистер Эдгар, — заметил Жозе. — Скучаете по Англии, полагаю.

— Да, пожалуй, — откликнулся Томас. — То есть нет, но это действительно напомнило мне чаепитие дома, вы правы.

— На вашем месте я бы скучал по Англии, — сказал Жозе. — Представляю, какая это красивая страна. Мне бы очень хотелось поехать туда однажды.

— А что вас так привлекает в Англии? — поинтересовался Джордж.

— Английский чай, конечно! Но его вы найдете повсюду. Меня очень трогают за душу ваши поэты, сэр. Особенно нравятся Байрон и Шелли. И Водсворта не будем забывать! Благодаря этим поэтам я знаю, как выглядят ваши пейзажи. А Уильям Блейк — какой мудрец!

— Вы и в самом деле образованный человек, — отметил Джордж. — Как я и предполагал.

Он сидел, закинув ногу на ногу, по всей видимости, забыв об угрозе со стороны муравьев, — одной рукой отмахивался от мухи, в другой руке держал чашку.

— Если человек умеет читать, мистер Сибел, он будет образованным.

— Верно, верно, — согласился Джордж.

Джон встал и извинился, намереваясь уйти.