Последняя история Мины Ли - Ким Нэнси Чжуён

Сев в фургон рядом с мистером Кимом, Мина поинтересовалась:

– Лупе уже знает, как долго Марио продержат в следственном изоляторе?

– Нет, могут пройти недели и даже месяцы. – Мистер Ким несколько раз провернул ключ зажигания, двигатель лишь издал полузадушенный звук. – Я поговорил с мистером Паком о том, чтобы дать ей работу в магазине.

– О, здорово.

– Пока она будет на работе, за детьми присмотрит племянник, живущий рядом. – Он вновь попытался завести машину. На этот раз двигатель недовольно заворчал, но заработал. – Будет тяжело, зато небезнадежно.

– А сами они в опасности? Их могут депортировать?

– Несомненно.

За окнами мелькали велосипедисты, светоотражатели на колесах сверкали в темноте, как маяки. Мина вдруг задумалась о том, что делают остальные жители города для выживания. Сколькие из них прозябают в тени, как она, и у скольких похожие истории? На что готовы люди ради того, чтобы пережить жестокие удары судьбы, которые им уже не изменить? Для многих за рубежом Америка кажется единственным выходом – не решением проблем, а надеждой, живой и пылающей.

Вот только Мине иногда казалось, что она живет во лжи.

– Отвезти вас домой? – спросил мистер Ким, прервав ее размышления. – Или обратно в магазин?

– О! Вы едете в магазин?

– Мне не нужно, я поеду домой и могу вас подвести.

– Хорошо, тогда… даже не знаю.

– Мне не сложно вас подвезти.

– Тогда… если вас не затруднит, да, пожалуйста. – Мина не решалась назвать свой точный адрес без явной на то причины. – Я живу рядом с Уилтоном и Олимпиком. Вам далеко?

– Вовсе нет.

– Я могу доехать и на автобусе.

– Не беспокойтесь.

Мина показала поворот направо – на темную, обсаженную деревьями улицу, где стоял ее дом. Ей стало неловко, оттого что она находится в машине наедине с мужчиной, – как бы хозяйка или миссис Бэк не увидели их и не подумали чего дурного.

Хотя что в этом дурного? Что постыдного в том, чтобы встречаться с мистером Кимом или кем-то еще, если уж на то пошло? Мина – взрослая женщина и имеет право распоряжаться собственным телом. И все же сердце в груди бешено колотилось. Возможно, она просто боялась брать от этой жизни большего – больше чувств, больше радости, больше удовольствия, – зная, что все это может быть отнято в любой момент, а ей придется продолжать жить. Достаточно ли она сильна для этого?

– Остановитесь через пару кварталов, – указала она. – Вот здесь.

Мистер Ким припарковался перед ее домом, ни в одном окне не горел свет. Должно быть, все уже легли спать.

– Спасибо, – поблагодарила Мина.

– Не за что. – Его руки по-прежнему лежали на руле, взгляд был устремлен вперед. Она заметила, как нервно дернулся кадык на его шее. Он будто бы вспотел.

Когда она открыла дверцу, мистер Ким вдруг выпалил:

– Не хотите… как-нибудь поужинать вместе?

– О, нет, нет, спасибо, – натянуто улыбнулась Мина, выпрыгивая из фургона.

– Вы ведь не замужем, правда?

– Нет, просто…

– Просто хотел спросить, – поспешно кивнул мистер Ким, поджав губы. – Спокойной ночи.

Мина захлопнула дверцу, помахав на прощание, и пошла по разбитой подъездной дорожке к дому, боясь оглянуться – он, скорее всего, следил за тем, чтобы она благополучно вошла внутрь. Закрыв за собой входную дверь, Мина бросилась в свою комнату.

Включив свет, она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Ей нравился мистер Ким – его вежливость, великодушие, его теплая улыбка, гладкая кожа рук, густые черные волосы.

Только кому она нужна, кто захочет встречаться с ней – вдовой, потерявшей ребенка? По ее представлению, она испорченный товар. Слишком много работы придется проделать, чтобы подготовить себя к отношениям. Кроме того, Мина не могла позволить себе снова кого-то потерять.

Всю ночь она ворочалась без сна, думая о мистере Киме, о Лупе, о ее детях, о Марио и снова о мистере Киме. Сознание, как уличный фонарь, горело ровным светом до самого утра, пока не послышалось пение птиц, а небо не окрасилось в фиолетово-желтый – цвета свежего синяка. Тогда Мина наконец провалилась в сон.

После этого Мина мельком видела Лупе в супермаркете, она раскладывала товары на полках, как Мина, когда только устроилась на работу. Они махали друг другу или улыбались и здоровались, молча признавая существование некой общей тайны, возможно, слишком значительной, даже опасной, чтобы обсуждать. Мине отчаянно хотелось расспросить ее о Марио, но она не знала, как это сделать.

Она и раньше хотела выучить испанский по многим причинам, а теперь их стало еще больше. Как бы изменились ее чувства и мысли, если бы она могла произнести их вслух? Если бы она могла их услышать? Если бы их услышал тот, кто тоже мог их понять? Из-за того что Мина говорила только на корейском, мир снаружи и внутри казался ограниченным несколькими людьми, с которыми она разговаривала каждый день, или людьми из церкви, которым она не могла полностью доверять. Как бы изменилась ее жизнь, если бы появилось больше людей, с которым она могла бы разговаривать?

Придется учиться самой. Можно купить учебник. Нет, лучше сначала выучить английский.

Однако зачем его учить, если никто в ее окружении на нем не говорил? В супермаркете все использовали либо испанский, либо корейский, либо оба языка. Вероятно, английский знали мистер Ким и мистер Пак, больше никто. В Корейском квартале Мине удавалось обходиться одним корейским. А поскольку она снимала комнату неофициально и расплачивалась всегда наличными, ей не был нужен и банковский счет. Даже если она в конце концов откроет его, то обратится в корейский банк, к корейскому бухгалтеру.

После работы Мина зашла в книжный магазин в нескольких кварталах от супермаркета и купила учебник по испанскому. Стоя на автобусной остановке, она принялась его листать, пытаясь расшифровать странные иероглифы:

«Дороти плавает в озере. – Dorothy nada en el lago».

«Дороти пьет апельсиновый сок. – Dorothy bebe zumo de naranja».

Внезапно ее отвлек порыв ветра, поднявший мусор и пыль, и Мина наконец заметила подъехавший автобус. Она вошла и показала проездной знакомой женщине с круглым лицом и идеальным каре.

– Разве вам не холодно? – спросила та на английском.

– Нет, нет. Все нормально.

– На улице холодина. – Она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться.

Мина улыбнулась и направилась в дальний конец автобуса, где вновь уткнулась в учебник.

«На улице холодина», – повторила она про себя.

Вернувшись домой, она поставила разогреваться кастрюлю твенджан ччигэ, бегло просматривая тексты и планы уроков. Занимаясь по полчаса в день, можно за месяц пройти по крайней мере половину учебника.

Устроившись за столом, Мина отложила книгу и подула на ложку супа, прежде чем отправить ее в рот. Она вдруг ощутила, как в доме холодно. Надо бы надеть свитер, но она чувствовала себя слишком уставшей и голодной, чтобы двигаться.

Из своей комнаты вышла миссис Бэк в просторной серой пижаме, широко зевая, будто только проснулась. Должно быть, она отсыпалась после ночной смены в ресторане, где готовила для ночных посетителей и компаний, которые зашли после работы и жаждали утешительной миски сундубу ччигэ – острого супа из мягкого тофу – или чугунного блюда пулькоги – барбекю.

– Давно вас не видела, – заметила Мина. – Я приготовила твенджан ччигэ на ужин, присоединяйтесь.

– Почему бы и нет, только достану еще панчана.

Мина налила ей суп и положила рис, миссис Бэк достала из холодильника стопку завернутых в пленку пиалок с какдуги, жареной хамсой и госари намуль – салатом из ростков папоротника.

– Я готовлю их на работе каждый божий день, – сказала миссис Бэк, разворачивая панчан и выпуская наружу насыщенные, успокаивающие ароматы кунжута, лука и чеснока, после чего опустилась напротив Мины, как обычно сидят на полу, подтянув одну ногу к груди. В отличие от многих женщин, миссис Бэк, казалось, не слишком заботилась о манерах и спокойно занимала столько пространства и времени, сколько ей требовалось для удобства, что одновременно возмущало и очаровывало Мину.