Файф-о-клок - Грошек Иржи

– Нет, нет и нет! – возмутилась злобная тварь. – Я помираю от жажды, а этот дурак здесь фацеции сочиняет! Немедленно отправляйся в кладовку, и чтобы с пустыми руками не возвращался!

– А что желает ваша милость? – уточнил трактирщик.

– Да он еще издевается! – решила злобная тварь, схватила табурет и запустила им в трактирщика.

И откуда только силы берутся у этих тварей – переписчиков?! Наш трактирщик еле-еле увернулся, а табурет врезался в стенку и развалился.

– Я к тому, – невозмутимо пояснил трактирщик, у которого, по всей вероятности, нервы были покрепче табурета, – что в кладовке ничего интересного нет… А вот в погребе…

Но злобная тварь схватила второй табурет, и трактирщик счел за лучшее удалиться. Я остался один на один с переписчицей и стал подумывать о защите своих интересов. Прикинул, сколько в комнатах осталось мебели и надолго ли хватит мне прыткости. Ибо трактирщик, скорее всего, привык уворачиваться в силу своей профессии, а я, честно сказать, давненько не тренировался. Тут переписчица откинула капюшон и усмехнулась… Я предпочел бы этого не видеть, потому как подумал, что час расплаты настал и теперь меня будут резать. На мелкие и аккуратные кусочки.

– Вам большой привет от кардинала Орсини, – сказала переписчица и подошла к окну, чтобы я таращился на нее против света. – Он извиняется за мой внешний вид, – здесь она снова усмехнулась, – однако более подходящего человека для нашей миссии у кардинала не нашлось…

Я не поверил своим ушам. Во-первых, голос у моей переписчицы совершенно изменился, и если не далее как три минуты назад она хрипло гавкала, вроде торговки на городском рынке, то теперь ее интонациями можно было бы наслаждаться, да не хотелось… Вдобавок о какой такой «миссии» она говорила и при чем здесь кардинал Орсини, когда переписчика мне посылал Никколо Никколи?

– Кстати, – добавила странная переписчица, – рекомендательное письмо лежит на столе…

Я не поверил собственным глазам. Письмо действительно оказалось на столе, хотя за минуту до этого – ничего не было. Помнится, я пересчитывал мебель в комнате и машинально отметил это обстоятельство – что поверхность стола ровная и прекрасно подойдет для работы.

– Только не вздумайте его читать, – предупредила меня переписчица. – Сейчас появится болван-трактирщик. Поэтому возьмите письмо и спрячьте, а прочтете, как только болван уйдет.

И едва я успел это сделать, как на пороге появился трактирщик с двумя кувшинами вина и окороком под мышкой. Тут я перестал вообще чему-либо верить.

– А вот и обещанное вино! – радостно сообщил трактирщик. – Заждались?! Проголодались?!

– Заткнись и проваливай! – отвечала ему странная переписчица, которая снова превратилась в злобную тварь.

Она буквально вырвала окорок, схватила кувшин, хлебнула вина и тотчас же плюнула.

– Ну что? – спросила она у трактирщика. – Разбить этот кувшин о твою голову?! Вот как ты, паскудник, встречаешь знатных господ из Флоренции?!

Бедный трактирщик не знал, что ответить. А злобной твари все было ведомо… Она грохнула по столу кувшином и стала подступаться к трактирщику.

– Где тот бочонок вина, который доставили на прошлой неделе?! – ядовито осведомилась она, размахивая окороком.

– В дальнем углу моего погреба! – честно отвечал трактирщик, как зачарованный глядя на окорок.

– И чего же ты ждешь?! – удивилась злобная тварь. – По морде?!

Здесь я не вмешивался в дебаты, потому что не представлял, откуда моей переписчице известно о бочонке вина в недрах этого Богом забытого трактира.

– Много я повидал на своем веку, – заметил трактирщик, впрочем из коридора. – Однако такую заразу впервые встречаю…

И вторично сумел увернуться, теперь от кувшина, который просвистел, словно пушечное ядро, и разбился о стенку. После чего наступила относительная тишина с перерывами на повизгивание. Это бедный трактирщик спешил вниз по лестнице.

– С третьего раза не промахнусь! – заверила переписчица.

Пользуясь временной передышкой в баталии, я вытащил из рукава своей рясы рекомендательное письмо, распечатал его и принялся читать…

«Дорогой Поджо! – мелким бисером строчил кардинал Орсини. – Податель сего письма в рекомендациях не нуждается, и, следовательно, удача на твоей стороне, если ты в состоянии прочесть это послание. Я рад, что ваша встреча состоялась и закончилась благополучно. Сделай милость, прислушайся к советам этой бестии, и фортуна по-прежнему будет к тебе благосклонна. Главное, что ты остался жив, а больше беспокоиться не о чем! Могу лишь добавить, что знаю эту личность как самое ловкое существо, задуманное Богом и созданное Дьяволом. А посему я уверен, что ваша деликатная миссия пройдет успешно…»

Подписи не было, но я хорошо изучил почерк Орсини за время службы в канцелярии папской курии и нисколько не сомневался в подлинности этого, скажем, рекомендательного письма. Но по-прежнему не понимал – где переписчик, посланный Никколо Никколи и что за деликатная миссия обрушилась на мою голову?

– Э-э-э?.. – попытался уточнить я.

Однако так называемая бестия не стала дожидаться, покуда я сформулирую свой вопрос.

– На кровати буду спать я! – пояснила она для начала. – Потому что тебя одолеет бессонница. В скором времени, – добавила она и снова усмехнулась. – Это понятно?!

«Чего же тут непонятного?» – с грустью подумал я…

Я аккуратно закрыл за собой двери, вышел из дома на улицу Праги и был таков…

Прага

Если честно, в Праге я пробыл четыре с половиной дня. Где – бóльшую часть провалялся в отеле. И мог бы подробнее рассказать о даме, с которой валялся, чем об улочках Праги, на которых не лежал. Во-первых – холодно, а во-вторых – неудобно, если турист завалится посреди улицы, а ты ходишь и спотыкаешься об это дело.

Перво-наперво я приобрел глиняную кружку с развратным рисунком, где усатый пивнюк обнимал дородную селянку с непонятными целями. После чего я использовал этот сосуд по назначению – улизнул от Анны и прошелся с кружкой по пивницам. То есть полдня занимался делом, на баб не покушался, а прилежно дегустировал, в отличие от нарисованного пивнюка. Вечером подвел итоги, что в общем-то я неслабо нагрузился. Только «Велкопоповицкий козел» оказался сладковат, да и «Праздрой» мне не понравился. Покидая последнюю пивницу, я попытался выговорить «Йиндржиховица-под-Смркем», но безрезультатно. Поэтому молча поехал в отель на такси. Ибо нужная мне станция метро называлась «Кшижикова», что несколько легче «Йиндржиховицы», но только на трезвую голову.

В отеле «Карл Инн» на улице Салдова меня приняли с распростертыми объятиями. Иначе я просто не попадал в швейцара. Таксист все время промахивался мимо лунки, и у меня возникли серьезные сомнения, что сборная Чехии в этом сезоне выйдет в четвертьфинал… В конце концов швейцар особенным образом растопырился и принял меня как постояльца. Чтобы с рук на руки передать портье, который имел информацию – где конкретно я проживаю. По пути в гостиничный номер мне показалось, что папарацци совершенно обнаглели со своими фотовспышками. Я, разумеется, не исключаю внезапное озарение, которое подстерегает настоящего художника после каждого абзаца, однако в этой гостинице было полным-полно папарацци, и как только я поворачивал за угол – папарацци пыхали из фотоаппаратов и стремительно убегали. «Ноу флеш! Ноу флеш!» – возмущался я, а беспардонные папарацци не знали ни стыда, ни совести! Мне приходилось заслоняться руками и прятаться за портье, который очень удивлялся – почему я шарахаюсь от всякого осветительного прибора. Он попросту не представлял, на какие гадости способны папарацци! О эти назойливые журналисты-фоторепортеры! Они стремятся проникнуть в частную жизнь человека, а затем напечатать в своей газетенке сенсационные снимки, как ты едешь верхом на портье в тридцать девятый номер.

Анна встречала меня на пороге – с уведомлением, что груз прибыл и скоро поднимется на этаж силами обслуживающего персонала…

– Ну и как, – спросила Анна, – в смысле отдохнулось?