Спасибо! Посвящается тем, кто изменил наши жизни (сборник) - Рой Олег Юрьевич

Наверное.

Мне хотелось посадить в тюрьму и заставить много лет шить там варежки тех, кто вовремя не завалил нашу страну колготками в сеточку, жвачками, кроссовками и японскими кассетами. Чиновников. Мы бы все получили удовольствие от постоянного обладания мелкобытовым богатством – и успокоились. Прогресс бы двинулся дальше, в космос стали бы отправлять и детей, как обещали в художественных фильмах прошлого, государство развивало бы медицину, отодвигая старость и полностью побеждая болезни. Человечество решило бы проблему голода. Все бы путешествовали, учились – общество всеобщего благоденствия манило, оно было возможно!

Но стало модно быть бандитами. Теми, с кем боролась «рожденная революцией».

И все…

Сталь перестала закаляться. Над сталью героев нужно было смеяться. Стальные станки вагонами продавались как металлолом за границу. Отличная сталь по цене отходов.

Пусть люди вокруг были счастливы и наслаждались долгожданной свободой. Мне такая свобода не нравилась. Моя сталь жила со мной.

Чекист быстро стал смешным. Но злым на язык, а потому все равно опасным. К куртке я добавила очки, так что Воробьеву наконец-то стала неинтересна. Да и он канул куда-то в ПТУ, закрутила гоп-пацанская жизнь.

Я окончила музыкальную школу, перестала ходить на спорт и театр. Немножко спасали нарезанные на кусочки по двадцать минут «Звездные войны» в телепередаче «Зебра». Но светлое будущее полностью погружалось во мрак. Я думала, что меня спасет Дарт Вейдер. Пусть он служил не великой идее, а пожамканной морде, которая иногда мелькала из-под капюшона, но он был силен, постоянен и мрачен. Я знала, что только на фоне самого адского мрака можно увидеть светлую точку, которая сможет начать все заново. Чистый-чистый мрачный мрак.

Дарт Вейдер спасал раз в неделю (передача выходила редко). Во все остальные дни его плащ реял перед моим мысленный взором. И когда он очередной раз плеснул на ветру, я увидела анархическое черное знамя.

Нестор Махно. Комическая передача по телевизору, карикатурные изображения в кино и книгах, а краем сознания, в обрывочных воспоминаниях, которые казались мне народными байками, потому что в учебнике истории такого не было написано, – воспоминания о слышанных в деревне рассказах о махновцах, удививший до глубины души папин рассказ о Гуляйпольской народной республике. Такое, оказывается, существовало! Уже сама собой потихоньку подтянулась информация о деньгах, которые эта республика выпускала и которые ходили на ее огромной территории и даже за пределами, о том, как в городах и селах жили при махновцах, как чей-то дед работал в газете, которую выпускала республика, о лошадях, которыми менялись с махновцами крестьяне, еде, воде, надежде…

Анархия. «За Советы без коммунистов» (допекли). Власть безвластия, антикоррупция. Справедливая, повернувшаяся лицом к человеку, власть на местах. Самоуправление, саморазвитие, самосознание.

Я сшила себе черный галстук – похожий на пионерский, он давал почувствовать, что анархия со мной. Галстук зажимался серебряным кольцом – это кольцо сковал дед Цыган, старший папин друг, анархист еще тот. Серебро мы сняли с раскуроченного на аэродроме самолета, пропадай авиация, даешь перестройку! У махновцев, кстати, было два самолета, они их берегли.

…Девяносто третий год. Книга воспоминаний Нестора Ивановича. Куплена с рук на Арбате. Холодная электричка, ночь. От книги оторваться невозможно.

А вот другая жизнь-то как раз возможна!

Карикатурный гармонист и алкаш оказался народным заступником. Все та же электричка, все та же ночь. И шокирующее понимание, что силой пиара можно превратить зеленое в серо-буро-малиновое, вора в героя, героя в бандита, идею в смех, стыд в позор…

Я все-таки права! Я права, была и есть – человечество может пойти по другому пути развития, не знаю где, не знаю как, но можно жить, работая не на владельца, а на общее дело – и неважно, государство ли это или другая, образованная по анархической модели структура. Можно не воевать и не наращивать вооружения, можно насладиться обладанием вещами и сделать их просто добрыми помощниками – и машины, и магнитофоны, и бриллианты, не говоря уже о люрексе и джинсах.

Нестор Махно подал руку смысла. Рука смысла разгребла тускляк вокруг меня. И пусть я снова продолжала видеть впереди не свет, а черное знамя, меня больше не покидала уверенность, что так мы с Нестором Ивановичем подхватили, не дав ему упасть в грязь, знамя красное. Не знамя отвратительных жирных комсомольцев, которых я успела застать, а знамя надежды, верности и чести. Под этим знаменем закалялась сталь. А теперь оно будет черным. Но если меня поставят перед выбором, с кем я, скажу, что я за красных. Я Чекист, пусть это непочетно, пусть для кого-то чекисты – это негодяи, которые корысти ради мучали людей, или те, кто захватил государственную власть и наживается на этом. Я Чекист смысла, Чекист анархической идеи и светлой мечты о свободе, равенстве и братстве. Может быть, не давным-давно, а в будуще-будущем, в одной далекой-предалекой галактике мы высадимся на дружелюбной планете, а там уже или будет готовая налаженная жизнь с идеей безвластного народовластия, или мы создадим ее сами. На радость нам и живущим там. Мы возьмем в наш межгалактический корабль не всех. Кастинг анархистикам будет устроен суровый, но справедливый.

Я держу черное знамя, Нестор Иванович. Мы его в этой далекой-предалекой галактике установим на пике Анархо-коммунизма.

И ведь в итоге, став взрослой, я пошла в частную лавочку работать на капиталистов. Я не участвую в протестном движении, ношу одежду известных брендов и даже коплю деньги на новые покупки, потому что моих внешних сил не хватает на то, чтобы показать, насколько я против мира потребления. Я должна выглядеть средне. Я не клоун и не панк. Я не бунтарка и не знаю, как это сделать своим имиджем (может, это давно принесло бы известность и, как результат, много денег, потому что гонка на выживание при нынешнем мироустройстве заканчивается лишь со смертью). Я много где сдалась, слила и затаилась.

Но Нестор Махно со мной. Именно ему я благодарна за то, что я держусь, что могу верить в то, во что верила романтическим подростком.

В Гуляйполе мы гуляли свадьбу. На площади перед зданием, где при Махно располагался Ревком, я бросала в толпу учеников младших классов свой букет невесты (поймала моя сестра, так что счастье у нее еще впереди). Когда крестили мою старшую дочку, на батюшке загорелась ряса, как когда-то при крещении младенца Нестора Михненко. И с фамилией я родилась – Нестерина.

Спасибо, Нестор Иванович, за мое счастливое детство! За мой светлый детский наивняк. Тем и живу.

Лариса Райт

Лариса – филолог, и по образованию и по призванию. Считает, что слова не должны и не могут быть пустыми. Свои произведения старается наполнять словами жизнеутверждающими. Писать начала для того, чтобы постичь неиссякаемую многогранность человеческой души. Лариса считает, что личное счастье заключается в способности человека находить гармонию с окружающим миром и с самим собой.

Абламос эспаньол

Это случилось четверть века назад. На доске объявлений возле учительской мы с подружкой-одноклассницей прочитали приглашение записаться на факультатив испанского языка. Это было волнительно, неожиданно и очень необычно. Об Испании к тому времени у нас – тринадцатилетних подростков – были весьма смутные представления, ограниченные знанием нескольких крупных городов, песни «Бэсаме мучо», фамилий Колумба, Пикассо, Гойи, Иглесиаса и Дали и того, что испанский народ первым пострадал от злодея Гитлера, а Советский Союз в те далекие времена дал приют детям Испании. А испанский язык нам – ученицам английской спецшколы – и вовсе казался далеким и непостижимым. Французский – понятно: язык любви, красоты и интриги. Ах, это грассирующее «Р»! Ах, «непьющий одеколон» мечта всех особ женского пола – Ален Делон! Ах, романы Дюма и Дрюона! Ах, Париж и поющий про «Елисейские Поля» неотразимый Джо Дассен! С итальянским тоже все очевидно: живая история, живая эмоция, живая страсть во всем: в музыке, в еде, в культуре, в любви. Эти языки, бесспорно, мелодичны, органичны, красивы и так желанны для изучения.