Эйнар Карасон - Шторм

Они сидели в гостиной, Кудди с Эйвиндом, баловались пивом, Эйвинд рассказывал истории, а может, они просто молча потягивали пиво, они явно устали и захмелели и боролись со сном, но пива не выпускали, как будто ничего больше не оставалось; иногда раздавался смех, но не грубый и резкий, точнее будет сказать, что Шторм долго и пронзительно кудахтал, громко всасывая воздух, а Кудди вторил ему, простодушно подвывая, блея, как баран; слушать было смешно и в своем роде заразительно, однако я вскоре перестал смеяться и перебрался на кухню, сел там за книги и пытался сосредоточиться или делал вид, что пытаюсь; Улла с ребенком пошли спать, Стеффа со своими детьми уже заснула на полу в гостиной, и хотя я не хотел сидеть с ними трезвый, да меня и не приглашали, уйти спать, пока в моем доме шла вечеринка, я все-таки не мог, вот и торчал на кухне, смотрел в книги, прислушиваясь к молчанию, обрывкам историй и смеху из гостиной. Потом они куда-то отправились. У Шторма был ключ. И я пошел спать. Меня терзал страх и стыд перед всеми; перед женой и ребенком за то, что не смог обеспечить им тихую и спокойную жизнь, и по неизвестной причине перед Эйвиндом — я не знал, в чем ему изменил, просто чувствовал, что он так считает. Часа через полтора я наконец задремал, но услышал, как открылась входная дверь, зазвенели бутылки и раздались голоса Эйвинда и Кудди, они снова уселись в гостиной, и опять стали доноситься те же звуки, что и прежде. Я слышал, как завертелась Улла, проснулась, взяла будильник с ночного столика, потом поставила его на место, наверняка было часа два или больше, Улла услышала болтовню в гостиной, что-то пробормотала себе под нос, и я принял решение: утром я скажу Шторму: «Эйвинд, дорогой, ты и Стеффа с детьми — всегда желанные гости в моем доме, но Кудди я больше видеть не хочу». И, приняв такое решение, я наконец заснул под баранье блеянье указанного субъекта…

На следующее утро я проснулся ни свет ни заря, вместе с ребенком, отнес его в ванную, переодел и, сев за стол в столовой, начал кормить детским питанием из кружки, мне было видно, что они спят прямо в одежде: Эйвинд на диване, Кудди прямо в кресле. Храп, громкое сопение, тяжелый перегарный дух выходил через горло из легких, стояла вонь и духота. Я пошел в гостиную и открыл балкон, впустил прохладный зимний воздух, но заметил, что Стеффа, которая уже проснулась, закуталась покрепче в халат, и ради нее и детей, спящих на полу, а также ради своего малыша, который сидел за столом, балкон пришлось закрыть. Вновь стало душно. Потом я решил собрать пустые пивные бутылки, они валялись повсюду, на полу, на столе, вокруг дивана и кресла, где неподвижно лежал Кудди в шерстяном жакете с заплатами на локтях и расстегнутой рубашке, она была голубая, но со временем на ней появились темно-синие пятна…

Я позвонил из школы домой в обед. Смертельно боялся, что там все по-прежнему, боялся, что терпение Уллы лопнет и будет скандал. Но к счастью, Кудди уже поднялся на ноги и ушел. «А Эйвинд? Он там?» — «Хочешь с ним поговорить?» — спросила Улла, но я поспешно ответил: «Нет-нет, я просто интересуюсь… как дела». Я хотел было высказать свое мнение о ситуации дома, но не стал, не хотел без причины заводить разговор о том, что дома какая-то «ситуация», надеялся, что все вот-вот рассосется… «Да, они немного прибрались», — сказала Улла. «Эйвинд прибрался?!» — выпалил я, возможно, излишне поспешно. «Нет, приказал Стефании», — ответила Улла.

Вечером я приготовил тефтели. Пригласил всех к столу. Довольный тем, что все вроде бы в порядке. Потом зазвонил телефон. Я подошел. «А Эйвинд дома?» — спросил голос Кудди. Я потерял дар речи. Протянул Шторму трубку. Весь вечер он был мрачен, не произнес ни слова, я понимал, конечно, что он с похмелья и уставший. Но едва он начал разговор, как его лицо прояснилось. Голос стал громче, он ожил на те полминуты, пока стоял с телефонной трубкой в руке. «О’кей, let the good times roll!»[49] — были прощальные слова, потом он быстро вернулся к столу, стал оживленнее, проглотил несколько кусочков тефтелей и картошки, полив соусом из пакетика, и представьте себе: раздается звонок в дверь, и на пороге стоит Кудди, с целым ящиком пива в руках, с покрасневшими щеками, он ведь втащил ящик вверх по лестнице, и с красным носом, и вообще вид у него был такой, что мне показалось, будто он вот-вот скажет «о-хо-хо!», словно дед мороз, который принес детям подарки.

Нужно ли говорить, что следующие сутки были похожи на предыдущие?

А потом наступил вечер пятницы, и я по разным причинам решил пригласить Шторма вечером куда-нибудь выбраться, в кино, например, а потом мы могли бы заглянуть в бар; по крайней мере, Улла с малышом отдохнули бы от Шторма и Кудди, и, может, мне бы даже удалось как будто невзначай расспросить Шторма о его планах на будущее; долго ли он собирается у нас гостить, зачем здесь постоянно торчит еще и Кудди … Так вот, я пригласил Шторма в кино, и он согласился, в то время шел замечательный фильм, «На последнем дыхании», мне казалось, что Шторму он должен понравиться, потому что это был фильм о фанате одного из старых рок-певцов, о которых Шторм и сам охотно рассказывал, Джерри Ли Льюсе. Я посмотрел с удовольствием. Но когда после окончания фильма мы вышли на зимний воздух и направились в ближайший паб, выяснилось, что Шторм отнюдь не в восторге и многим недоволен, в одной из сцен главный герой промелькнул без штанов, что окончательно испортило его впечатление, он был злобен и язвил даже после трех-четырех стаканов пива, ворча себе под нос, так что дружеской беседы в пабе не получилось. «Он так противно тряс брюхом», — в пятый раз повторил Эйвинд, допивая пиво. Потом предложил пойти в другой паб, мы были в центре, совсем недалеко от места, где обычно собираются исландцы; мы иногда туда заглядывали, но обычно нас останавливал тот факт, что там нас не особо любят за полное презрение к простодушным и невежественным соотечественникам. Но на этот раз мы торопились именно туда, пробираясь через метель. Спешно вошли. Там было полно народу. Шторм отправился на поиски свободного столика, а я прошел к бару. Пока я ждал заказанного пива, встретил исландца, Сёльви, молочного специалиста. Увидев друг друга, мы оба обрадовались, не знаю почему, мы ведь были знакомы лишь шапочно, а теперь он прижал меня к себе, назвал «сердечным другом», поинтересовался, живет ли у меня до сих пор Шторм, и непременно хотел заплатить за те два пива, которые мне принесли, но я уже отдал деньги. Я шел с пивом вдоль бара и радовался, как радуются люди такому дружелюбному обращению, направляясь туда, где за большим столом вместе с другими сидел Эйвинд, который занял мне место. Я весело спросил: «Угадай, кого я сейчас встретил?» — «Не знаю, — ответил Шторм, но заинтересовался: — И кого же?» — «Догадайся с трех раз», — сказал я. «Нет, come on[50], — настаивал Эйвинд. — Кто это был?» Я глотнул пива. Бесшумно рыгнул. Вытер рот. «Сёльви». — «Сёльви?! — переспросил он. — Сёльви Молоко?» Я кивнул. С его лица исчезла улыбка и весь интерес. «И что с того?» — спросил он. «Разве ты не хочешь с ним поболтать?» — «Нет, что за бред, почему бы мне этого хотеть?!» — сказал Шторм почти враждебно и отвернулся к своему соседу. Им конечно же оказался Кудди Ковбой. Они долго разговаривали. Я пытался вклиниться в разговор, но не получилось, все мои слова были лишними и неуместными. Так что через некоторое время, уже ночью, я ушел, они даже не заметили. Я долго брел в темноте, потом нашел ночной автобус, который довез почти до дома. Я вымотался и был расстроен, даже разозлился, на самого себя, за глупость и неловкость, за слабохарактерность и неспособность управлять собственной жизнью, но еще и на Шторма: почему он так со мной поступает? Что я ему сделал? Я решил, что спать не лягу, а подожду его прихода на кухне, я был уверен, что он скоро явится, как обычно, с Кудди, они придут, чтобы сесть в моей гостиной и до утра лакать пиво. Но теперь я это остановлю. Не оставлю больше без ответа. Пусть узнает. Разумеется, я не собирался выгонять Шторма, хотел лишь произнести ту фразу, которая сутками болталась у меня в голове и которую я все никак не мог высказать: «Эйвинд, дорогой, ты же знаешь, что вы со Стефанией и детьми всегда желанные гости в моем доме, но меня не устраивает, что за тобой постоянно таскается этот Кудди». Что-нибудь в таком духе. На этот раз я не сдамся. Настала пора сказать начистоту. Его время вышло. Но под утро я заснул на кухонной табуретке, навалившись на стол. Проснулся, когда все уже начали завтракать — все, кроме Эйвинда, который так и не появился. Мой гнев прошел, я смертельно устал и был подавлен. Чуть позже, выйдя в магазин, я встретил Эйвинда и Кудди. И застыл. Не знал, что сказать. Постеснялся и промолчал. Я готовился ответить на их приветствие. Ждал, что они остановятся. Но ничего подобного. Мы со Штормом, некогда близкие друзья, просто молча прошли друг мимо друга. Посмотрели друг другу в глаза. И я никогда не забуду тот его ледяной взгляд.