Вэнделин Ван Драанен - Привет, Джули!

Я вернулась к своему докладу, какое-то время я усердно работала, а потом вспомнила. На следующий день мы приглашены к Доски на ужин.

Я застегнула и надела рюкзак. Без сомнений, после того, что он сказал, я имею полное право бойкотировать ужин.

Разве нет?

Серьезное испытание для нервов

Мне было невероятно тяжело осознать, что всю эту ситуацию папа воспринимает так же, как и Гэррет. Я старался не оставаться с отцом наедине. Но в пять часов вечера в пятницу в одном я с ним все же согласился — нужно было организовать барбекю. Все-таки барбекю как-то попроще. А теперь мама носилась по всему дому, раздавая нам с папой приказы таким тоном, будто на ужин придет президент.

Мы постелили на стол самую красивую скатерть и поставили пять дополнительных стульев. И, конечно же, все сделали неправильно, пришлось маме переставить их местами. По-моему, ничего особенно и не изменилось.

Мама поставила на стол подсвечники и сказала:

— Рик, расставь посуду. Потом можешь переодеться. Брайс? А ты что наденешь?

— Мама, это Бейкеры. Ты хочешь, чтобы они почувствовали себя нищими?

— Мы с Триной решили, что все должны быть в вечерних нарядах.

— Но зачем?

Папа положил руку мне на плечо и пояснил:

— Чтобы мы все чувствовали себя одинаково глупо, сынок.

Я взглянул на маму и поинтересовался:

— Мне придется нацепить галстук?

— Нет, но рубашка вместо футболки была бы очень кстати.

Я поднялся к себе в комнату и перерыл весь шкаф в поисках самой красивой рубашки. Я никак не мог выбрать и уже собрался было объявить маминому дресс-коду бойкот, но вместо этого начал по очереди примерять каждую.

Двадцать минут спустя я все еще был не одет и здорово злился на себя. Почему меня так волнует, как я буду выглядеть на этом дурацком ужине? Что я девчонка?

Занавески были задвинуты неплотно, и я увидел их. Вот они вышли из дома, спустились с крыльца, перешли улицу. Мне казалось, что все происходит во сне: Бейкеры словно плыли к нашему дому. Впятером.

Я схватил первую попавшуюся рубашку и быстро застегнул пуговицы.

Через две секунды раздался звонок в дверь и мама крикнула:

— Откроешь, Брайс?

К счастью, меня опередил дедушка. Он принял Бейкеров так, словно они были его близкими родственниками, и он, кажется, даже отличал Мэтта от Майка. На одном была бордовая рубашка, на другом — зеленая, так что запомнить их в общем-то было не сложно, но когда они подскочили ко мне с криками: «Привет, малыш! Как жизнь?» я жутко разозлился и снова их перепутал.

Из кухни показалась мама.

— Проходите, проходите. Так хорошо, что вы все пришли. — Она крикнула: — Лин-ет-та! Рик! У нас гости! — но замолчала, увидев Джули и миссис Бейкер. — Что это? — спросила она. — Домашние пироги?

Миссис Бейкер ответила:

— Сырный торт с черникой и ореховый пирог.

— Какие аппетитные! Просто восхитительно! — Мама явно переигрывала, словно неопытная актриса на сцене.

Когда спустилась Линетта, Мэтт и Майк хором воскликнули:

— Привет, Лин. Классно выглядишь!

Черная юбка, черные ногти, черные глаза — для концерта какой-нибудь готической группы она, конечно, выглядела классно.

Они втроем скрылись в комнате Линетты, а когда я обернулся, дедушка уже уводил миссис Бейкер в гостиную. Мы с Джули остались в коридоре одни. Одни!

Джули не смотрела на меня. Казалось, она смотрела на все, кроме меня. Я стоял рядом с ней, в дурацкой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и чувствовал себя полным идиотом. Я не мог найти нужных слов, и так переживал из-за этого, что мое сердце готово было вырваться из груди.

И, как нарочно, сейчас Джули была опять очень похожа на фотографию в газете — какая-то вся необыкновенная. И вовсе не из-за одежды — обычное платье, обычные туфли, разве что волосы слегка начёсаны. Просто у нее был тот же взгляд — она смотрела мимо меня; гордая посадка головы, подбородок приподнят, глаза сияют.

Мы, наверное, простояли так всего секунд пять, но они показались мне вечностью. Наконец я выдавил:

— Привет, Джули.

Она взглянула на меня, и я все понял — она злилась.

Джули прошептала:

— Я слышала, как в библиотеке вы с Гэрретом смеялись над моим дядей, и я не хочу больше разговаривать с тобой! Понял меня? Никогда!

Я лихорадочно соображал. Где она была? Я же тогда внимательно осмотрелся. Может, она не слышала, а ей кто-то пересказал наш разговор?

Я попытался объяснить, что это все Гэррет. Но Джули не стала слушать, повернулась и пошла в гостиную к отцу.

И вот я остался один. Надо было ударить Гэррета тогда в библиотеке, чтобы Джули не причисляла меня к придуркам, смеющимся над умственно отсталыми. Мои размышления прервал папа.

— Ну, как вечеринка, сынок?

Слова дьявола. Мне хотелось сбросить его руку с плеча.

Он заглянул в гостиную и добавил:

— А папаша сегодня выглядит вполне прилично, да?

Я повел плечом и все-таки сбросил его руку.

— Мистера Бейкера зовут Роберт, папа.

— Да, я знаю. — Он потер руками и добавил: — Пожалуй, пойду поздороваюсь. А ты идешь?

— Не-а. Маме, наверное, нужна помощь.

Но на кухню я не пошел. Я стоял и смотрел, как мистер Бейкер пожал руку моему отцу. Они разговаривали о чем-то, смеялись. Рядом с мистером Бейкером отец казался таким маленьким. Даже лицо как будто сморщилось.

Когда я был маленьким, я был уверен, что папа знает абсолютно все, и на всем белом свете ни один мужчина не сравнится с ним. Но сейчас, глядя на своего отца, я осознал, что мистер Бейкер может раздавить его, как таракана.

Отец вел себя отвратительно. Когда он непринужденно шутил с мистером Бейкером, я понимал, что все это — наигранно. Он лгал всем: мистеру Бейкеру, Джули, дедушке. Почему он не может вести себя естественно? Нормально? Зачем устраивает это представление? Вовсе не из-за того, что не хочет ссориться с матерью. Противно!

Многие бы сейчас сказали, что мое отношение к отцу кардинально изменилось. Не раз я слышал подобное от других. Но никогда бы не подумал, что это может случиться со мной.

Мама объявила, что закуски готовы, и собиралась добавить еще что-то, но увидела меня, одиноко стоящего в коридоре.

— Брайс, а куда подевались твоя сестра и мальчики?

Я пожал плечами:

— Наверное, они в ее комнате.

— Позови их, хорошо? А потом попробуй креветки.

— Конечно, — ответил я.

Дверь Линетты была закрыта. Обычно я стучал и говорил что-то вроде: «Тебя мама зовет» или «Ужин!», но в эту минуту моей рукой словно овладел дьявол, я повернул ручку и вошел.

Думаете, Линетта испугалась, бросила в меня чем-то или попросила убраться? Нет. Она не обратила на меня внимания. Она прижимала к ушам наушники, и все ее тело дергалось в такт музыке.

Мэтт-или-Майк прошептал:

— Уже почти все. Мы сейчас спустимся.

Это прозвучало так, словно у меня не было другой причины появиться здесь, кроме как позвать их к столу. Я почувствовал себя лишним. Эти парни никогда не воспринимали меня всерьез. Для них я был просто младшим братиком Линетты.

Ничего нового, но это причинило мне боль. Словно я вдруг стал никому не нужен. Ни в школе, ни дома... и каждый раз, когда я оборачивался, кто-то еще, кого я знаю целую вечность, становился для меня чужаком. Даже я сам стал чужим для себя.

Наблюдение за тем, как вся компания в гостиной поедает фаршированные креветки и бог знает что еще, не улучшило моего настроения. Мама вела себя как предводительница роя жутко деловых пчел. Она была везде: бегала из кухни в гостиную, подливала напитки, подавала салфетки, диктовала рецепты, только ничего не ела.

Зато братья Бейкеры очень увлеклись чипсами. Я даже боялся, что они так расслабятся, что водрузят ноги на журнальный стол.

Джули, ее отец и мой дедушка стояли рядом и о чем-то увлеченно говорили, а папа болтал с миссис Бейкер и выглядел при этом так же глупо, как я себя чувствовал, сидя в полном одиночестве.

Мама подошла ко мне и спросила:

— Милый, с тобой все в порядке?

— Ага, — ответил я, но она все равно подтолкнула меня к дедушке.

Я постарался влиться в компанию, но толку от этого не было. Никто не сказал мне ни слова. Они просто продолжали говорить о вечном движении.

Вечном движении.

Я понятия не имел, что такое вечное движение. А они говорили об открытых и закрытых системах, сохранении энергии, сопротивлении, магнетизме... Я будто пытался влезть в разговор на языке, которого не понимал. А Джули, Джули говорила что-нибудь вроде: «А что если использовать магниты — тогда полярность изменится?» так, будто понимала, о чем идет речь. Когда же мой дедушка и ее отец объяснили ей, почему эта идея не сработает, Джули только задала новый вопрос.

Я ничего не понимал. И хотя делал вид, что внимательно слушаю, на самом деле изо всех сил старался не смотреть на Джули.