У смерти два лица - Фрик Кит

— А Джордж и Джоан… — начинаю я.

Мне хочется узнать, известно ли обо мне родителям Зоуи. Вдруг я столкнусь с ними в городе? Но я не успеваю закончить вопрос. Эмилия обрывает меня:

— Что Джоан?

— Ох… Я… — меня поражает самонадеянность собственного вопроса.

Из-за подкаста Мартины мне на секунду показалось, что я могу называть членов семьи Спанос по именам так же легко, как персонажи телесериалов быстро становятся друзьями. Эмилия внимательно смотрит на меня, потом ее взгляд смещается на Тома, все еще плещущегося в бассейне. Упоминание миссис Спанос явно задело какую-то струнку, и я дуг же забываю, зачем вообще о ней вспомнила.

— Ничего. Пустяки.

Эмилия расслабляется:

— Понимаешь, мы наняли тебя не только поэтому. Ты хорошо прошла собеседование. Ты прекрасно поладила с Пейсли во время пробного похода в Музей современного искусства. Не думай, что я позволяю Пейсли полностью руководить процессом.

Она откидывается назад, и волосы веером ложатся на спинку кресла.

— Верно. Конечно, нет…

Но теперь мне все ясно. Я получила эту работу из-за пропавшей девушки. Это не объясняет все, что я ощущаю: прилив ностальгии на пляже, странный момент с мороженым в кафе, приступ головокружения при взгляде на балкон Уиндермера. Но это уже что-то. Рациональное объяснение странному переплетению судеб моей и Зоуи.

У Мэри сегодня выходной, поэтому мне сказано, если потом проголодаюсь, поужинать на кухне тем, что осталось после вечеринки. Но я ощущаю вовсе не голод, нет. Я ощущаю пустоту, и мне кажется, что избавиться от этого чувства я уже никогда не смогу. Как только ушли последние гости и это стало социально приемлемым, я ускользнула в домик у бассейна и закрыла за собой дверь на защелку.

Стащив с себя шляпу и сарафан, я включила горячую воду, наполняя ванну. Мне нужно как следует отмокнуть. Дело не только в том, что я вспотела и перегрелась. Мне кажется, что меня каким-то образом оскорбили, и в то же время — что это я что-то сделала неправильно. Я вторглась в Херрон-Миллс, в мир Кейдена Толбота. Хотя и не собиралась. Хотя это Беллами пригласили меня.

Я залезаю в ванну, стиснув зубы, пока кожа привыкает к обжигающей воле Пены для ванны у меня нет, поэтому я наливаю немного геля для душа под кран, пока он не образует несколько невзрачных комочков пены. Телефон лежит на краю ванны. Он и пары недель не провел в моих руках, 8 в верхнем левом углу экрана уже появилась царапина.

Я думаю включить музыку. Мне следует включить музыку. Но вместо этого палец ощупывает царапину, потом находит подкасты. Я не хочу больше их слушать. Но я должна знать. И я включаю третий эпизод.

Мартина Грин продолжает бороться. Я выкручиваю громкость на максимум и погружаюсь в ванну, вдыхая пар. Третий эпизод «Пропавшей Зоуи» целиком состоит из интервью с людьми, которые лучше всего знали Зоуи, но и на последней неделе февраля, через восемь недель после ее исчезновения, Кейден все еще отказывается давать интервью Мартине, а семья Спанос, и это понятно, не готова говорить с ведущей подросткового подкаста о незаживающей ране, которую оставила пропажа их любимой дочери и сестры.

Из интервью, которые Мартине все же удается взять — с их школьным учителем, с парой друзей, с координатором волонтеров в приюте для животных, в котором Зоуи в школьные годы занималась выгулом собак и чисткой клеток, — становится очевидно, что с каждой неделей вероятность того, что Зоуи вернется живой и невредимой, становится все меньше.

Я прикидываю в уме. Сегодня 28 июня. Это значит, что прошло почти восемнадцать недель после того, как Мартина записала этот эпизод, и двадцать шесть недель со дня исчезновения Зоуи. Во вторник будет полгода. Остался еще один эпизод «Пропавшей Зоуи», но я знаю, что ее так и не нашли. После четвертого эпизода расследование Мартины окончательно заглохло.

Я слушаю рассказ учителя Зоуи о ее блестящих научных перспективах. О том, как она превосходно знала математику и естественные науки, каким была лидером, как участвовала в разных клубах и мероприятиях. Как никто не удивился, когда Зоуи получила летнюю стажировку в Калифорнии после первого курса в Брауне, хотя эти места обычно зарезервированы для более старших студентов. Я слушаю, как ее друзья говорят о яркой и добродушной натуре, о том, как она любила животных, как любила печь, как тщательно продумывала подарки на дни рождения всех друзей и ни разу не ошиблась. Она не пила и на все вечеринки приходила с кувшинчиком сока собственного приготовления, что всем почему-то казалось милым чудачеством, а не глупой блажью. Она любила Кейдена. Она любила своих родных. В выпускном классе она больше всех времени посвятила волонтерской работе. Отличное исследование характера Зоуи. Становится ясно, что все ее любили. Весь эпизод, кажется, доказывает, что едва ли у Зоуи Спанос в Херрон-Миллс были враги. Мартина завершает эпизод, выражая надежду, что ей еще удастся поговорить с Кейденом, с Астер, с Джорджем и Джоан Спанос. Что она раскопает информацию, на которую полиция не обратила внимания или которую там сочли неважной, об осени, предшествовавшей той ночи, и о самой ночи. Но я на этой неделе видела, как Мартина смотрела на Астер на Мейн-стрит. Это был взгляд человека, потерпевшего неудачу. Очень хорошо знакомый мне взгляд.

К концу эпизода вода в ванне уже едва теплая, а мои пальцы стали морщинистыми, словно чернослив, но я не хочу вылезать.

— Прости, — шепчу я, сама не зная, за что именно.

Прости за то, что мы так похожи? Прости, что тебя нет, а я здесь, в Херрон-Миллс, где должна быть ты? Прости, что я, сама того не подозревая, вторглась в твою жизнь? Не знаю, не знаю, не знаю.

— Прости, — снова говорю я; от непреодолимого желания извиняться у меня словно кошки скребут когтями в горле. — Прости меня, Зоуи.

Я выбираюсь из ванны и вытираюсь. Завернувшись в халат и замотав волосы в тюрбан из полотенца, я сажусь посреди кровати и открываю «Гугл». Я набираю в строке поиска «Зоуи Спанос» и просматриваю первые несколько результатов. Большинство ссылок ведут на январские новости об исчезновении Зоуи, потом несколько более свежих статей с мелкими и пустыми подробностями. Есть несколько более старых ссылок на сайт школы Джефферсона и на онлайн-архив школьной газеты. Больше всего внимания привлекает открытый сетевой форум, созданный друзьями Зоуи по колледжу, где люди, знакомые с Зоуи по самым разным граням ее жизни — в колледже Брауна, в школе Джефферсона, в Херрон-Миллс и в других местах, — публиковали все, от версий до фотографий и открытых писем Зоуи.

Я читаю все. Потом я просматриваю ее профиль на «Линкд-Ин», ее биографию стажера летней практики на сайте исследовательского центра, даже длинную статью о кампании колледжа Брауна по сбору средств на строительство новой лаборатории, в которой Зоуи упоминается всего однажды, но я все равно дочитываю до конца. Когда телефон сообщает, что в батарее осталось всего 15 процентов заряда, уже близится полночь. В глазах резь, по коже бегут мурашки от того, что во всем, что я сейчас выяснила, есть что-то смутно знакомое. Я дотягиваюсь до зарядного устройства, потом заставляю себя выключить свет.

10. СЕЙЧАС. Сентябрь

Херрон-Миллс, Нью-Йорк

Мартина сидит на диване в общей комнате вместе с мамой и не знает, как дожить до конца рекламной паузы перед восьмичасовыми новостями. Памперсы. «Колридж Ауди». Новое лекарство от фибромиалгии. Ей не хватает рядом отца — тот умеет рассеять напряжение в комнате теплой улыбкой и беззаботным смехом, но он сейчас в кафе, закрывает его на ночь. У Мартины есть двое братьев, но они оба старше и уже живут отдельно, поэтому сегодня дома только Мартина и мама. Мама считает интерес дочери к делу Зоуи Спанос нездоровым. Патологическим. Но даже мама не может отвести взгляд от экрана, потому что вот-вот должны огласить результаты вскрытия тела Зоуи. К телевизорам прильнули все жители Херрон-Миллс.