Марк Барроуклифф - Говорящая собака

— Есть такое дело, — сказал я, загипнотизированный этим хряком в розовой рубашонке, который явно колебался, не зная, как поступить, или только делал вид, что задумался. Игрок из него был не ахти какой — хорошие игроки блефуют, когда делают ставки, а не когда разыгрывают эмоции. Плевать всем с высокой башни, что ты будешь скрести голову и корчить рожу: «Ах, что же делать, не знаю, не знаю», — никто на это не обратит внимания. Потому что это не блеф. Если кто-то действительно подает условный сигнал о том, что у него на руках хорошие или плохие карты, то это будет сделано незаметно-легким прищуриванием глаза или поднятым над столом пальцем. Мы, покеристы, следим за такими знаками — как будто ищем в песке крупинки золота. «Прояви экстравагантное выражение беспокойства, — говорим мы, — хлопни по плечу, оближи губу или высморкайся. Так мы, может, что-нибудь и наколдуем».

Собирается этот свин принимать какое-нибудь решение? — гадал я тем временем. Если он выйдет из игры, я отыграю только ставки? Нет, похоже, следует ждать ответа. Да и вообще, чего я беспокоюсь? С тремя десятками на руках я сидел довольный, как на параде, — ну что вы можете выставить против них?

Кот посмотрел на меня в упор:

— Может, поболтаем насчет Чартерстауна в перерыве?

— Конечно. — И тут в личности, которая ходит день за днем, выполняет мою работу, ест за меня, спит с моей подружкой, внезапно проснулось «Я».

— Желаете прикупить? — спросил я.

— Да! — ожил Свинья. — Прикуплю. — Он толкнул стопки своих фишек по столу, и я едва удержался, чтобы не загрести их себе сразу.

Я сдвинул оставшиеся у меня фишки к его ставке и, как велит профессионализм, сидел в полном безмолвии.

Обычно, когда игрок выставляет все, что у него осталось, на кон, карты открывают. Но я не собирался выпустить его так просто.

Я намеревался занять еще жетонов с деревянного столика на колесиках и как следует вытопить из Свиньи сало.

Глаза Свиньи увеличились до размера пятипенсовиков. Еще два с половиной столбика фишек придвинулись через стол. Я чуть не завопил: «Свинья, визжи, тебе конец!», но удержался. Шансы у него против моего набора были нулевые.

Я дал знак дилеру, которого в собственных фантазиях уже условно назвал Эрве.

— Пять, — сказал я. Кот поднял бровь.

— Закрываю, — сказал я. Даже если случится худшее и этот жалкий подонок перебьет три мои благородные десятки, я мог, эх… в конце концов, я мог обдумать это позже. Хотя такого не могло случиться.

— Нет, пожалуйста, — сказал Кот, — вы наш гость.

Фишки перекочевали ко мне на стол, разноцветные наркотические таблетки, без которых мне сейчас просто не обойтись.

Свинья, в свою очередь, уравнял мою ставку, и тогда я выставил все. Сейчас перед нами в банке на кону лежала сумма, равная годовой зарплате менеджера среднего звена.

Внезапно я увидел перед собой Линдси. Знала бы она, что сейчас на кону три ее «Клио».

Но тут во мне проснулся мамин опекун и человек, возвращавший кошельки пожилым леди. «Это же не твои деньги!» — заявил он. Внутренний голос требовал остановиться, но было уже поздно.

— Не нравится мне этот тип, он смеется над тобой, — сказал пес. Я понял, что он имеет в виду Свинью.

Свинья принял вызов, еще одна стопка фишек заскользила по сукну, придвигаясь к моим, создавая новое, прежде невиданное великолепие.

Подобно многим вещам, которых не должно было случиться, это свершилось.

Он открыл свои карты. Две шестерки примкнули к той паре, что уже была на столе. Общеизвестный и труднооспоримый факт — что два плюс два равняется четырем. Четыре шестерки — число подонка. Вот уже во второй раз подряд я срезался на трех одинаковых картах.

Ощущение было такое, будто я падаю в колодец. Это не мои деньги, но Кот теперь должен Свинье девять тысяч фунтов, целый «Клио». Заядлый игрок, который управлял моими действиями до самого последнего момента, сказал напоследок: «Увидимся» и исчез, провалившись в небытие. И как только он пропал, мне сразу стало видно со стороны, каков я был на самом деле. Не разбитной тип, напоминающий персонажа ковбойских фильмов, в надвинутой на глаза шляпе за покерным столом, а просто жалкий человечишко, который махнул рукой на успех и самоуважение, которых можно достичь в реальном мире, и вместо этого ищет того же в замкнутой компании чисел.

Он ушел, покинул меня — человека, который не парковался на двойной желтой линии, потому что это нечестно и мешает остальным водителям, оставил меня одного среди гадюк и под копытами вот этой торжествующей свиньи.

— Теперь и тебе хочется уйти, — сказал пес, обнюхивая мой ботинок. — Ну что, пошли?

— Освежимся! — предложил Кот. Странно, но вид у него был вполне умиротворенный, несмотря на мой крупный проигрыш.

Я понял, что настало время для вопроса, от которого меня все это время удерживал сидевший во мне заядлый игрок.

— Зачем вы пригласили меня сюда?

— У меня к вам дело, — сказал Кот, приподнимаясь из-за стола навстречу пирамиде сандвичей и канапе, которая катилась к нам. — Есть предложение, которое можно обсудить.

— В самом деле, — подал голос пес. — Я переменил решение. Атмосфера не такая уж и мрачная, если как следует пожева… то есть подумать.

Тем более все неприятные запахи прекрасно отбивает аромат ветчины.

— Я весь к вашим услугам, — ответил я Коту, механически выбирая сандвич с лососем и сыром.

— Очень хорошо, — отозвался Кот. — На самом деле все необыкновенно просто. Мое внимание привлекло то, что вы взялись за сделку с продажей Чартерстауна.

— Да, это так, — ответил я. По тому, как придирчиво выбирал он канапе с черной икрой, я заключил, что он, возможно, намеревается купить поместье. Не спрашивайте, почему я пришел к такому выводу, просто я это видел.

— И как вам это удалось? — задался вопросом Кот. — Мы уже несколько лет пытались уговорить старую летучую мышь продать дом, но она ни в какую.

— Летучая мышь сама попросила меня, — скромно ответил я. Вообще-то, с этими звериными кличками можно зайти слишком далеко. Я только что проиграл Свинье, а теперь разговаривал с Котом, и разговор у нас шел о Летучей Мыши. Новые игроки вполне могли получить прозвища Поганка Плакучая (птица, а не гриб) или Газель Томпсона.

— Вы ее друг? — участливо осведомился Кот. Сейчас выражение лица у него было озабоченное, как у настоящего кота, до которого дошли новости о забастовке рабочих на фабрике «Вискас».

— Я отношусь ко всем своим клиентам как к друзьям, — ответил я. Кот сморщился, как будто проглотил что-то несъедобное. — Я ее не знаю, — продолжал я. — Но вышло так, что она кое-что потеряла, а я потом вернул ей эту вещь. После чего она сама предложила мне заняться ее домом.

— Это что, чистое везение? — спросил Кот.

— Наверное, можно сказать и так. Хотя не уверен, что она в самом деле хочет продать свое поместье. На следующей неделе я собираюсь навестить ее, чтобы убедиться, что решение принято не сгоряча. Я должен быть уверен, что она в самом деле заинтересована в этой сделке. — Во всяком случае, я надеялся, что решение принято не сгоряча, поскольку уже взял деньги из ее кошелька и собирался вернуть их, вычтя из будущих комиссионных.

Кот посмотрел на меня, закрыв верхней губой нижнюю. Пес смотрел на Кота, и его верхняя губа точно так же закрывала нижнюю, но тут причиной скорее была генетика, чем настроение.

— Действительно ли заинтересована? — повторил Кот.

— Да, — отвечал я. — Я ведь не просто агент по недвижимости. Я больше чем консультант по торговле собственностью. Не все сводится к получению комиссионных.

Тень сомнения легла на лицо Кота.

— И для чего же тогда, — осторожно начал он, — вы решили этим заняться?

— Просто хочу оказать услугу, — честно ответил я.

Кот вежливо улыбнулся, показывая идеально отшлифованные стоматологами зубы.

— Понимаю, — сказал он, — но речь идет не просто об услуге. Есть кое-что более важное, чем любая услуга. Это деньги.

Вид у него при этом был такой, словно он выкладывал флэш-ройал против моей швали.

Конечно, теперь стало понятно, зачем он пригласил меня на игру и открыл кредит в кассе своего «казино». Он хотел заранее наложить лапу на Чартерстаун, пока цена на него не взлетела до небес. Оттого-то он так охотно кормил меня фишками. Он хотел закабалить меня карточным долгом. Но, к сожалению (его, а не моему), я был верен миссис Кэдуоллер-Бофорт, и меня не интересовало, получу я на девять тысяч больше или на девять тысяч меньше.

Как я и думал, он быстро перешел к делу.

— Мы бы не прочь купить это поместье, мистер Баркер, — заявил Кот.

Прочие члены «Бумажного Сообщества», как я заметил, тоже проявили неподдельный интерес к нашему разговору. Свинья, например, пристроился прямо у меня за спиной, что не доставляло особого удовольствия.