Константин Смелый - Это даже не умрёшь

В течение минуты оба вглядывались в экран. Егор Дмитриевич беззвучно шевелил губами – читал пояснения у стрелочек. Жук продолжал кашлять.

- Так это что – вирус? Как вы и думали? – спросил Егор Дмитриевич, закончив чтение.

- Нет, – Жук синхронно покачал головой и кулаком, в который кашлял. – Нет. Во-первых. Даже самые крупные вирусы очень маленькие – всего в тысячу раз крупнее атомов, в тысячу с небольшим. Агент по размеру сопоставим с нейронами – это невообразимо гигантский размер для вируса. Единственное, что его объединяет с вирусами, – способность кристаллизоваться, но даже здесь... Впрочем, бесмысленно перечислять сходства и отличия. Это не вирус. Это не бактерия. Не живая клетка вообще, в любом известном мне смысле. На первый взгляд, да, у агента есть внешняя мембрана, как будто есть ядро, между ними нечто вроде жиденькой цитоплазмы с кучей свободных рибосом, которые неизвестно откуда берутся... Есть внутренние элементы, как будто напоминающие органеллы. Но возьмите это ядро – там нет хроматина, нет вообще никакого намёка на ДНК, нет никакого ядрышка, никакого видимого взаимодействия с цитоплазмой, это тупой клубок из тридцати разных белков примерно, в несколько слоёв – икосаэдр по форме – как будто увеличенный макет, например, полиовируса... Помните, старик Хоттабыч наколдовал телефон из мрамора? – ядро агента можно сравнить с мраморным телефоном – это издевательство, вставленное в другое издевательство – эти органеллы, вы видите на рисунке, пять разных типов – эти структурно похожи на хлоропласты – то, что в растениях осуществляет фотосинтез, – но здесь катализатором служат электромагнитные волны другого диапазона, а на выходе никакой глюкозы, никакого кислорода, чистый пшик – тепло и свет... Эти ни на что не похожи, мешки с ионизированной водой... Эти два можно с некоторой натяжкой обозвать лизосомами и митохондриями – первые расщепляют и переваривают всё подряд – всё, что попадает внутрь через поры в мембране, независимо от степени дегенерации – вторые действительно вырабатывают АТФ, но молекулы получаются крайне неустойчивые, большинство сразу же теряет третий фосфат – разваливается вхолостую... Последний тип – их всегда одиннадцать, в каждой клетке – в принципе, это одиннадцать недоделанных ядер, в каждом есть генетический материал – в каждом ядре разный материал – по объёму информации эквивалентный геному дождевого червя – и, насколько мы можем судить пока, ДНК просто лежит мёртвым грузом - волокна не конденсируются, ничего никогда не делится, вообще ничего осмысленного не происходит, рибосомы в цитоплазме получают команды неизвестно откуда... Всё это хозйство вращается вокруг центрального элемента, совершенно свободно, никакого реального цитоскелета там нет, всего несколько волокон – вращается быстро и чуть ли не по фиксированным орбитам... Я повторяю, это чистой воды издевательство – по-хорошему, эти псевдоклетки должны просто лежать и бездарно разлагаться – а они активны! – причём ещё как – это самое главное здесь... – Жук нервно облизал губы. – Понимаете, агент невозможно найти ни в теле Зины, ни в теле Маши – когда они живые, его там просто нет, в их телах – в этом виде нет. Он проявляется в пробах тканей или крови, через час с небольшим – если образцы находятся в водопроводной воде, например...

- В водопроводной воде? – ожил Егор Дмитриевич. – Почему именно в водопроводной?

- Потому что в ней хлорка. Агент как будто реагирует на хлор. На воду и хлор. На любые хлоросодержащие соединения.

- ... И на морскую воду, значит?

Жук вопросительно посмотрел на Егора Дмитриевича.

- Ну, там же соль, в морской воде, Роман Романыч. Натрий хлор. Я к тому, что – она же один раз в море утопилась, если мне память не изменяет. Вы её топить не пробовали?

- Нет... – Жук выглядел так, как будто полчаса искал по всему дому очки, а потом обнаружил их в своём кармане. – Надо будет расспросить Зину ещё раз подробно... Хотя это озеро, вода пресная... Надо будет расспросить...

- Вот и я вам пригодился, – Егор Дмитриевич откинулся в кресле, явно довольный собой. – Свежий глаз заметит враз, как говорится.

- Ага, ага... Заметит... – пробормотал Жук. – Я всё блуждаю сегодня почему-то... Агент проявляется в пробах крови и тканей, как я сказал. Появляется из крови и тканей, словно он там уже сидел в каком-то виде, который мы не можем опознать. Потом он снова пропадает – через пять часов самое позднее – он снова растворяется в пробе, как будто понимает, что его обманывают – это мои предрассудки, конечно, я слишком долго им занимаюсь, трудно избежать определённой персонификации – он бесследно сливается с тканью, которая затем разлагается, как положено – и всё, никаких следов. Но эти частицы – пока их можно наблюдать – они всё время активны – они образуют своего рода колонии, конгломераты из нескольких десятков отдельных частиц – и в этой стадии нам удалось их пересадить. Сначала свиньям. Шестерым из десяти. Точный инкубационный период в новом носителе я сказать не могу – возможно, заражение происходит почти мгновенно, когда оно вообще происходит – совершенно точно, что не больше двух недель. Свиньи проявляют те же симптомы, то есть воскресают через несколько суток после гибели – только график воскрешения немного отличается. Шимпанзе заразить не удалось...

- Свиньи тоже глупеют?

- Нет, поведение свиней никак не изменилось, восприимчивость к тренировке осталась прежней... Самое главное – мы успешно пересадили агент Маркову Владимиру. Он воскрес два раза, в полном соответствии с графиком Зины и Маши. Однако Марков, как и свиньи, не показал значительного ухудшения интеллектуальных способностей. С одной стороны, его преданность Грибовому значительно усилилась, но трудно сказать, чем именно это было вызвано – возможно, чисто психологический эффект лишения свободы – и, собственно, мои наставления про муки за Учителя. Так или иначе, поведение Маркова после заражения было, в целом, таким же...

- Вы всё в прошедшем времени о нём. Он что, сбежал? Или-таки умер с концами? 

- Это отдельная история. К вопросу о Никите... Да, Марков мёртв. С концами. Неделю назад Никита решил его навестить. Подозреваю, что в подпитии. Привёз его какой-то Лёша... Я был в Москве. Вика сейчас в отпуске, завтра возвращается. Только Женя была на месте, и охранник ещё. Никита спустился к Маркову в подвал. Разговор, по его словам, завязался традиционный, о Грибовом и смысле жизни. В ходе разговора о смысле жизни Никита вышел из себя. Несколько раз выстрелил Маркову в голову. Потом вытащил тело из подвала, выволок за территорию, облил бензином и сжёг. Женя пыталась его остановить. Он угрожал ей пистолетом. Орал. И так далее.

Жук подчёркнуто замолчал, глядя на экран.

Егор Дмитриевич мрачно пошевелился в кресле. Его лицо брезгливо исказилось.

- Спасибо, Роман Романович, – сказал он. – Приношу свои личные извинения за этот бардак. Сожалею, что уделял вам так мало внимания всё это время. Климат сейчас... Вы слышали, наверное, кого в субботу арестовали в Новосибирске? Я вам скажу, люди в масках не только личные самолёты штурмуют. Прокуратура не только на нефть реагирует... Менее масштабные интересы у них тоже есть... Впрочем, это не ваши проблемы. Прошу прощения ещё раз. Вы, я так понимаю, хотите других? В смысле, людей?

- Хочу, – подтвердил Жук, не задумываясь. – Замену Братьям и Никите, как минимум. Кроме того, мне нужны ещё три ассистента. С биологическим образованием и хорошим английским. Я также считаю, что всю работу следует перенести подальше от Москвы. Чем быстрее это произойдёт, тем лучше. Я готов оставить работу на Газгольдерной. Примерная смета на новое оборудование и биологический материал у вас в папке. Стоимость переезда можете прикинуть сами. Учитывая проблемы, о которых вы говорите... Вам решать, что из этого сейчас возможно, и насколько вы заинтересованы в продолжении моей работы. Егор Дмитриевич, я... Я бы посоветовал выкроить время и подумать над этим. То, что у нас сейчас есть, – это любительский балаган. Это не исследовательский центр. Особенно не для проблемы такого уровня. Я не справляюсь. Мы не справляемся. Решите для себя, справляетесь ли вы. Если нет – если мы всё сворачиваем, то у меня есть каналы – я знаю, куда и кому можно передать результаты - как вывести проблему на международный уровень – попробовать вывести...

- Хорошо, я подумаю, – перебил Егор Дмитриевич. – Я подумаю. Полистаю... – задумчиво кивая, он приоткрыл и снова захлопнул папку на кофейном столике. – Я вам позвоню завтра. Обсудим дальнейшие действия... Значит, этот загадочный агент бессмертия, как вы его называете... Им, если в двух словах, всё-таки можно заразиться. При этом есть риск стать идиотом. Я правильно понял?

Жук неуверенно повёл головой.

- Возможно, – сказал он. – С другой стороны, нельзя исключить, что этот побочный эффект имеет место только в раннем возрасте... Когда формирование коры больших полушарий не завершено... Историю Маркова можно интерпретировать в этом свете. Но, опять же, не совсем ясно, какая интеллектуальная деградация может иметь место у... Нет, в идеале, конечно, необходимы испытания – пересадить агент нескольким взрослым пациентам с достаточным уровнем интеллекта – при соответствующей контрольной группе – тогда можно быть более-менее уверенным – но так мы окончательно скатимся за грань всякой этики...