Софи Бассиньяк - Освещенные аквариумы

Мадам Куртуа нашла на дне овощной корзинки яблоко и принялась его грызть, мечтательно оглядывая помещение кухни. Сумасшедшая старуха мечтает сюда перебраться, догадалась Клер и, пряча улыбку, склонилась над мусорным ведром. Там валялась пустая бутылка из-под пива «Кирин» и два бумажных носовых платка. Потом она решила проверить ящики письменного стола. Мадам Куртуа, пользы от которой оказалось немного, следовала за ней по пятам. Не найдя ничего интересного в квартире, женщины вышли, аккуратно закрыв за собой дверь и оставив следы в виде яблочного огрызка и легкого облачка «Мисс Диор» — следующий визитер, подумала Клер, их обязательно найдет.

— Зайдите на минуточку, выпьем по чашке травяного чаю, — предложила мадам Куртуа, слишком возбужденная, чтобы лечь спать.

Клер, немного поколебавшись, согласилась — ее не оставляло искушение еще раз взглянуть на окна Росетти.

Квартиру мадам Куртуа заполняли останки когда-то весьма обеспеченной жизни, и эти останки занимали немало места. Дорогой ковер, шкафы, лелеемые поколениями слуг, витрины с посудой, жадеитовые будды, страусиные яйца, инкрустированный секретер с позолоченными замками. Стены едва не трескались под весом многочисленных картин, каждая из которых отражала эпоху, стиль или моду последних пятидесяти лет. Клер устроилась в кресле прямо напротив окна, чтобы видеть двор. У Росетти — никакого движения. Она увидела, как погас свет у месье Лебовица. Со своего места она также могла следить за перипетиями кинофильма, который смотрел по телевизору молодой компьютерщик; этот фильм она знала, только не помнила, как он называется. Странно, тем более что фильм она обожала. Крупный план Даниэль Дарье, с тяжелыми веками, опухшими от усталости и буржуазного презрения. Ах, идиотка! Это же «Мадам де…[19]». В этот момент мадам Куртуа поставила на круглый столик две чашки с обжигающе горячей жидкостью светло-зеленого цвета. Клер совсем про нее забыла. Она бросила на старушку беглый взгляд и нашла, что та чем-то похожа на Сюзанну Флон[20] и Мадлен Рено[21]. Никто в доме ее не любил, и Клер не была исключением. Но она считала делом чести оказывать той хоть какие-то знаки внимания; мадам Куртуа скоро умрет — это простая арифметика, — так зачем же делать ей гадости. Внезапно она почувствовала себя такой измотанной, что не смогла выдавить ни слова. Следила за кадрами фильма, в котором то и дело мелькало красивое до умопомрачения лицо Витторио де Сики, и сама не заметила, как задремала возле мадам Куртуа, старательно дувшей на свою чашку с настоем вербены. Из-за неудобной позы — она заснула, уронив голову на колени, — очнулась она довольно скоро и тут же вспомнила, где находится. Мадам Куртуа куда-то исчезла. Оказалось, старушка спокойно спит в своей постели. «Никогда бы не подумала, — сказала она себе, — что старики спят в той же позе, что и молодые». Она обошла квартиру, выключая повсюду свет, и вернулась к себе.

Она долго ходила из гостиной в кабинет и обратно. Зачем Росетти проник в квартиру Ишиды? Как он мог войти без ключа и не взломав замок? Для чего? Он что-то искал, это ясно, но что? Адрес, по которому уехал ее друг?

Клер легла спать, так и не сумев успокоиться. Каким образом избавиться от слежки Росетти? Ибо он — отныне это стало очевидным — использует ее, чтобы выйти на след японца. В своем беспокойном сне она бродила по какому-то болоту, обутая в клетчатые сапоги, пропускавшие воду; не иначе мать купила их на дешевой распродаже. Она знала, что в мутной жиже полным-полно красных рачков. Кто-то, желавший ей зла, напустил в вонючую лужу этих морских зверей, чтобы те ее сожрали. Безмолвный сон, в котором Клер играла роль героини постъядерного мира, бродящей в поисках живых существ, спасшихся после катастрофы, таил в себе опасность. Разбудил ее громкий и настойчивый звонок.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

«Ни стыда ни совести!» — молча негодовала Клер с редкой для нее злобой, откидывая одеяло.

— Кто там? — сварливо спросила она.

— Люси! — раздался еле слышный голосок.

Клер вспомнила про свое обещание и открыла дверь — смущенная и заранее измученная. За спиной Люси стояла ее мать — этакая деловая сорокалетняя женщина с лицом, перерезанным фальшивой улыбкой. «Ну и рожа», — мелькнуло у Клер. Одна рука у нее как-то странно покоилась на голове дочери, как будто она хотела пригнуть ее к земле.

— Привет, красавица! — обратилась Клер к своей маленькой подружке. — Заходи давай, я сейчас. — Люси мгновенно исчезла в глубинах квартиры, даже не попрощавшись с матерью. — Во сколько ты ее заберешь?

— Пока не могу сказать.

— Да? Лучше бы ты смогла. У меня днем совещание.

Луиза смотрела в окно лестничной площадки, покусывая губу, явно накачанную ботоксом.

— Ну и ладно, — бросила ей Клер. — Тогда катись давай! — И захлопнула дверь под носом у соседки.

Она немного подождала — повторного звонка, возмущения. Пробежало несколько секунд, и она услышала, как по лестнице застучали каблуки Луизы — высокие, очень высокие каблуки.

Клер жутко проголодалась и крикнула Люси, чтобы та шла к ней на кухню. Сидеть сегодня с девочкой никак не вписывалось в ее планы. Да и Люси не относилась к числу гостей, с которыми можно обращаться абы как. Клер вообще не имела привычки заставлять детей довольствоваться крохами, которые остаются от дня после того, как взрослые захапают себе его лучшую часть. Но пренебречь совещанием у Леграна она никак не могла. И это не говоря уже о прочих неприятностях, свалившихся ей на голову: присутствие Росетти и отсутствие Ишиды, странная угроза, до сих пор продолжающая звучать у нее в ушах, — неясная, неопределенная, бесформенная… Поскольку параноидальный бред полностью исключался, приходилось ждать до завтра, чтобы потребовать у Ишиды объяснений. Еще следовало обдумать, как отделаться от бдительного Росетти. В шпионских романах такие трюки выделывают все кому не лень, но попробуй-ка изобразить нечто подобное в реальной жизни…

— Если бы тебе надо было избавиться от кого-нибудь на улице, что бы ты сделала? — спросила Клер у девочки, которая, повязав на шею салфетку, с видом паиньки сидела перед чашкой какао и тартинкой с маслом.

Люси пристально посмотрела на Клер, а потом перевела взгляд на отражение собственных глаз на поверхности жирной жидкости с фиолетовым отливом.

— От взрослого или от ребенка? — подняла она голову.

— От взрослого.

Люси разочарованно вздохнула. Очевидно, она знала отличный способ отвязаться от ребенка, если только он был не с родителями.

— Ну, я бы встала пораньше, пока он спит, села в поезд и уехала в Брюссель. Там я бы пошла в самую дорогую гостиницу, потому что у него нету столько денег, чтобы туда попасть. И там я бы подождала.

Клер сдержала смешок. Интересно, почему именно Брюссель?

— Проблема в том, что я должна остаться в Париже.

— А! Так это тебе надо от кого-то отделаться?

В глазах Люси мелькнуло легкое беспокойство: планы, которые она строила на сегодняшний день, грозили ухнуть в небытие.

— И да и нет. Я сочиняю рассказ, но в одном месте зашла в тупик. Думаю, думаю и никак не могу придумать, как моему герою отвязаться от одного человека, который ходит за ним по пятам.

— А человек злой? — спросила Люси, сама не замечая, как качает головой.

— Ну, в общем, да. Не то чтобы законченный злодей, но и не добрый.

— А какой он из себя?

— Довольно высокий. Светлые волосы. Носит клетчатые рубашки.

— А, тогда я его знаю! — с торжеством в голосе воскликнула Люси. — Это новый сосед с четвертого этажа!

— Да что ты, вовсе нет! — решительно отвергла ее предположение Клер.

Люси не стала настаивать. С довольной улыбкой она послушно, хоть и без аппетита, грызла тартинки. Она уже завтракала с матерью, но не собиралась сообщать об этом Клер, боясь, что та обидится. Люси смотрела, как Клер пьет свой чай и задумчиво поглядывает во двор.

— А мой папа уехал.

— Да? — встрепенулась Клер.

— Ага, на три дня. По работе.

— И куда? — поинтересовалась Клер. Она бы руку дала на отсечение, что отец девочки в Брюсселе.

— В Брюссель.

Они немного помолчали. Потом Клер убрала со стола. Люси в это время составляла из магнитных букв на дверце холодильника любопытную фразу: «Я магу бижат быстрей пойзда». Клер включила телевизор и нашла детский канал, который передавал мультики — погонными километрами, без всякого разбора и в режиме нон-стоп. Люси, успевшая привыкнуть к этому фокусу, не дожидаясь приглашения, запрыгнула на диван и затаилась как мышка. Клер прибегала к этому трюку только в случае крайней необходимости, как сейчас, когда ей надо было принять душ, что она и сделала в рекордно короткое время. Ей почему-то казалось, что, оставляя Люси один на один с экранным мельтешением, она подвергает ее опасности.