Мордехай Рихлер - Всадник с улицы Сент-Урбан

АЛИ-БАБА БЫЛ ПОИСТИНЕ СЧАСТЛИВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ: ЕМУ ПРИШЛОСЬ ИМЕТЬ ДЕЛО ТОЛЬКО С СОРОКА РАЗБОЙНИКАМИ!

Дядя Джек тоже сказал «нет», он не может одолжить денег. Во всяком случае, в данный момент. Что ж, Джейк пошел к дяде Лу.

— Не стану тратить ваше время на предисловия. Мне нужны двести пятьдесят долларов.

— Что-то я не понял твою шутку юмора.

— Я серьезно, дядя Лу. Я тут с одной шиксой[94]дурака свалял.

— Господи, как же я сразу-то не заметил, что с тобой непорядок. Ведь только глянул, да и говорю себе: о-о! парень-то влип! Ой, влип… просто как кур в ощип. А такой мальчик хороший!

— И либо я найду ей деньги на аборт, либо, значит, женись.

— Двести пятьдесят долларов?

— Ну да, такая цена.

— Ой, ну ты загнул!

— Чего?

— Шучу, шучу. Стараюсь ко всему подходить с юмором. Это у меня уже традиция такая.

— Понятно.

— Слушай, да ведь у моей Иды шурин — ну, который в Гамильтоне живет, ты его должен помнить, — он же как раз доктор того самого сладкого места! Сделает тебе все в лучшем виде и больше двух сотен не возьмет.

— Тут такой случай щекотливый, дядя Лу, я не хотел бы на этом что-то выгадывать. Не тот я человек, дядя Лу, понимаете?

— Как не понять, я сам такой. Так я звоню ему или где?

— А эти две сотни вы мне тогда одолжите?

— Да забудь ты о них! Он должен мне гораздо больше. Спишу с его счета, да и все!

Оставался один дядя Эйб, презрительный высокомерный Эйб, который всех прочих Хершей переплюнул, став главным мозговым мотором адвокатской фирмы «Херш, Зелигман, Конвей, Бушар &». У него был офис в «Доминион-сквер-билдинге» — главном, можно сказать, общественном здании Монреаля — и каменный особняк в Утремоне. Причем он даже и совесть не совсем утратил: Джейку запомнилось, как в войну дядя Эйб защищал евреев-ортодоксов, приехавших в страну в качестве беженцев, — боролся за их права, собирал деньги, искал им жилье и устраивал на работу. Зато вот дочку его, невыносимую стерву Дорис, Джейк терпеть не мог, а еще у него был маленький сынок, которого дядя Эйб просто изводил своей любовью. Бывало, посадит шестилетнего Ирвина к себе на коленку и давай его качать и хвастать им: даже специально Джейка звал и, чтобы тот восхитился, заставлял мальца перечислять названия всех девяти канадских провинций, осыпая поцелуями в награду за каждый правильный ответ. «Этот пацан, скажу я тебе, — еще тот пацан!» Нет, просить деньги у дяди Эйба хотелось меньше всего.

А Герки? М-м, а что, это идея. Стоит попробовать. Джейк позвонил ему и предложил встретиться, выпить. Ну давай, отозвался Герки, и на его машине они закатились в какой-то придорожный шалман.

Но пройти прямо к столику Герки не дал. Взял Джейка под руку и говорит:

— Давай-ка сперва посмотрим, как у них тут с сантехникой. Пошли.

Герки занимался производством жидкого мыла, дезодорирующих писсуарных растворов и всяких туалетных причиндалов вроде вешалок для полотенец. Никогда он не зашел ни в один ресторан, отель или ночной клуб без того, чтобы совершить перво-наперво инспекцию сортиров, отчет о которой громогласно выкладывал за столом.

— Здесь у них каменный век какой-то! Знаешь, что насыпано в писсуары? Кубики льда!

Тот шалман не состоял в числе клиентов фирмы Герки.

— Нет, ты зайди, зайди: не туалет, а сейф какой-то — для хранения застарелого пердежа. Вдыхайте глубже, господа. И выдыхайте реже.

— Да ладно, я тебе и так верю.

— Нет, ну это черт-те что! А знаешь, между прочим, почему? В их учебниках туалеты не считаются за производственные площадя. Они не производят прибыль! Но это ж близорукость явная, потому что — вот ты представь, — мужик зашел причесаться, нюхнул вчерашнего говнеца… Он что — пойдет жаловаться за туалет? Ну фи-и, ну это ж некрасиво, он всем просто расскажет, что ему дали пересушенный бифштекс. Ты уловил мою мысль?

— Да понял, понял. Пошли уже отсюда.

— О’кей, о’кей, — нехотя поддался тот, двинувшись в бар впереди Джейка. — Но сантехника должна быть безупречной. Такой, чтобы ни комара, ни носа! Вне подозрений. Как жена Наполеона. Такого рода вложения оправдываются первыми.

— Черт возьми, Герки, что ты мне-то втираешь?

— Мы проводили исследование. Средний посетитель, если он сидит в ресторане или ночном клубе и вдруг захотел посрать, он отказывается от десерта, отменяет заказ очередной выпивки и бежит опростаться дома. Извини, ты что пить будешь?

— Скотч.

Герки заказал два скотча.

— У общественных сортиров, — продолжил он лекцию, — плохой имидж. И они мне будут говорить, что это не производственные площадя! Это я к тому, что если просуммировать все отмененные десерты и недовыпитый алкоголь… Короче, что толку приглашать за миллион долларов в неделю Лину Хорн?[95] Ребята, приберитесь в сортире! — вот девиз нашей фирмы.

— Здорово. И как? Ну то есть, Герки, у тебя как с деньгами?

— Ну, деньги есть, но они все в деле. — Герки приложил руку к груди. — Я с радостью тебе помог бы, дружище, но…

— Да я же не прошу денег.

— …понимаешь, я все швыряю обратно в бизнес. И Рифка, знаешь, так активно способствует! Общественница — будь здоров. Одно время помогала раковым, но у них там такой кветчи[96] президент… Короче, не сработались, теперь она по сердечникам выступает. Вообще-то с прошлой недели у нее какой-то уже свой проект. Они много полезного делают, ты знаешь…

— Да я не сомневаюсь.

— Кстати, слушай! Есть одна халява. Могу устроить.

— Какая?

— Бесплатная. Чарна Розен. Да ты помнишь ее. Она теперь всем дает. Будет рада с тобой встретиться. Читала Дилана Томаса! А ты длинноволосый, как раз такой должен ей понравиться.

— Герки…

— Да ну, будешь мне говорить! Надо это делать регулярно. Ты же студент, ассимиляционист. Soixante-neuf[97], прикинь, оль-ля-ля! Так что не надо на нас смотреть как на придурков. Мы с Рифкой, между прочим, люди продвинутые, без предрассудков.

Джейк устремил на зятя взгляд. Серьезный, честный и очень, очень грустный.

— Герки, — прошептал он, — как я рад, что ты это сказал!

— Да? Ну — и… — выдавил из себя Герки, не зная, чего ожидать.

— Понимаешь, меня не интересуют девушки.

— Че-го?

— Помнишь, ты подбивал Рифку на то, чтобы она мне задавала странные вопросы. Вроде того, что боюсь ли я змей?

— Ну-ка, валим отсюда на хрен, — дернулся Герки, хватая его за рукав.

Выйдя на парковочную площадку, они уселись вместе в Геркин «крайслер».

— Так ты хочешь сказать, что ты у нас этот самый? Фейгеле?[98]

Джейк кивнул.

— А мы-то еще вместе в бассейн ходили! Лиги еврейских юношей! — захохотал Герки, грозя пальцем. — Ну, давно, правда, было. Ах ты, грязный мерзавец! — Вдруг Герки прикусил губу. — Но это же убьет Рифку. Черт, да если она узнает…

— Мне это тоже, знаешь ли, не фунт изюму.

— Ну да. Понятное дело.

— Вот ты представь. Скажем, поиграл ты в гольф, танцевать пошел — щупать Чарну Розен или чью-нибудь жену, — парни вокруг смотрят и только лыбятся да подмигивают, а если бы я, например, попробовал пообжиматься с каким-нибудь официантиком или кем-то из мальчишек-клюшечников…

— Слушай сюда, мелкий ты сукин сын, — посерьезнел Герки. Опустил дверное стекло. — К психиатру сходить не хочешь?

Сразу Джейк отвечать не стал.

— Ну, что молчишь?

— Рифка говорила, ваш новый раввин — чистый бриллиант. И очень современный. Может, мне с ним поговорить? Попросить, чтобы — ну, вроде как на путь наставил?

— Я на твоем месте не стал бы. Он не из этих… не из реформистов.

— Знаешь, Герки, думаю, мне лучше из города слинять.

— Ну-у, — протянул Герки, заводя машину, — если ты так решил…

— В Нью-Йорк хочу податься. Проблема в том, что я на мели совсем. Денег нет даже на дорогу.

— У всех свои проблемы, — сухо отозвался Герки.

— Герки, ты не понимаешь. Мои страсти…

— Все, хватит, не отвлекай меня. Я за рулем.

— …так разыгрались, совсем голову потерял. Как-нибудь ночью меня поймают полицейские. Где-нибудь в парке «Маунт Ройял»… или в Утремоне…

— Ты это все к тому, чтобы занять у меня денег?

— Да отдам я! Честно, милый.

— Шею бы тебе сломать. Следовало бы выволочь тебя сейчас же из машины и пасть порвать — для твоей же пользы.

— Мне б только двести пятьдесят бачков, и я исчезаю.

— А я всегда тебя подозревал! Ты это сам замечал, наверное, правда?

— Ох, Герки, какой ты умный! Этого у тебя не отнимешь.

— Ну, ты и змей! Жопа ты с ручкой! Ты в самом деле обжимаешься с парнями?

Джейк послал ему воздушный поцелуй.

— Возьми назад! Возьми его назад, грязный урод!