Валентин Черных - Взрыв Секс-бомбы

— А неконкретно я хотела бы, чтобы главную роль получил Стас.

В сценарии были две главные роли: для Секс-символа и актера пятидесяти лет. Стас Мамин стал известным, исполняя роли тинэйджеров, и сейчас в свои двадцать пять выглядел на восемнадцать.

— Для него нет главной роли, — ответила Елизавета, но тут же поправилась: — Можно, конечно, для него и дописать роль.

— А почему он не может быть влюблен в Секс-символа? — поинтересовалась Поскребыш.

— Не может, — отрезала Елизавета, потому что он моложе ее на пятнадцать лет, а выгладит моложе на все двадцать.

— На десять, — поправила Поскребыш.

— Секс-символ и по роли, и по жизни не будет связываться со щенком.

— Она не будет, а щенки будут, — возразила Поскребыш. — Щенкам нравятся взрослые суки.

— Ты не собачница и не знаешь, что, если суку достает щенок, она так может тяпнуть, что мало не покажется.

— А кобель? — спросила Поскребыш.

— Кобель никогда не тронет ни суку, ни щенка.

— Спасибо за консультацию по собакам, — поблагодарила Поскребыш, и переменила тему разговора. — Секс-символ — по сценарию учительница, а Стас вполне мог быть ее учеником. Он закончил институт или университет, стал экономистом и работает в компании, которая досталась Секс-символу по наследству. Мальчик когда-то, вернее, совсем недавно был влюблен в учительницу математики. Он влюблен в нее и теперь помогает ей даже тогда, когда от нее почти все отвернулись. Это же трогательно. Она, конечно, сопротивляется вначале, а потом тоже влюбляется.

— Понятно, — сказала Елизавета. — Она переспит с мальчишкой и наконец разденется и покажет свои сиськи.

— Да, — согласилась Поскребыш. — Зритель с самого начала будет ждать: разденется или не разденется? Зрителей нельзя обманывать.

— Мальчик будет выглядеть почти как ее сын. Нехорошо, когда мать спит с сыном.

— Он спит с учительницей. Миллионы мальчишек хотят переспать со своими учительницами.

— Я поняла, — сказала Елизавета.

— Что ты поняла?

— Что надо поддерживать Стаса, а не этого старого мудака.

— Никого не надо поддерживать, — рассердилась Поскребыш. — Я тебя хочу убедить, что Стас — лучшая кандидатура, ради него можно и переписать эту любовную линию, потому что Стас как актер выше и Секс-символа, и ее партнера.

— А кто против Стаса? — поинтересовалась Елизавета.

— Никто.

— Для чего тогда ты меня убеждаешь?

— Для того, чтобы убедить.

— А если я не убежусь?

— Тогда Стас не будет играть в этом фильме.

— Мое мнение так важно?

— Конечно, — уверенно произнесла Поскребыш.

Елизавете вдруг захотелось прилечь на диванчик возле окна. Когда она чего-то не могла понять, ей хотелось спать. Наверное, защитная реакция организма. Надо принимать решение, а оно не принимается, и организм просит передышку.

— Стасу сценарий показывали? — спросила она.

— Нет конечно. Ему еще нечего показывать. Роль на него еще надо переписывать. А как переписать, это ты должна внушить Сценаристу. Мне кажется, он тебе когда-то нравился, да и ты ему по-прежнему нравишься, я это поняла, когда увидела, как он смотрел на твою задницу.

— Когда? — удивилась Елизавета.

— На обсуждении сценария.

— Да я старая.

— Как это старая, мы с тобою ровесницы, а я собираюсь еще раз выходить замуж, и этот раз может быть не последним.

— Ты думаешь, что секретарша?.. — спросила Елизавета.

— Чего тут думать, если даже ты почувствовала, хотя видела ее не больше двух раз!

— Три раза. Они все спят с секретаршами, но не все женятся на секретаршах, — заметила Елизавета.

— Не все, но многие…

— Раньше, когда мужик женился на секретарше, то ставил на себе вечное клеймо: «Что с него взять, он же женился на секретарше». У таких людей прекращался карьерный рост.

— Сейчас на это никто не обращает внимания.

— А если я ему скажу: давай обсудим сценарий, а он мне ответит: а пошла бы ты, Лиза, подальше, когда напишу, тогда и обсудим?..

— А ты не говори, что надо обсудить сценарий. Скажи, что надо встретиться.

Ассистент по актерам

Пухленькая, голубоглазая, с белокурыми кудряшками, со вздернутым носиком, она в пятилетием возрасте бойко читала стихи, в десять лет пела «Валенки» из репертуара певицы Лидии Руслановой, и родители верили, что она станет артисткой. К семнадцати годам, когда заканчивала школу, она вытянулась и уже носила лифчик четвертого размера, до которого добирались только сорокалетние и родившие по двое-трое детей.

Может быть, ее взрослое тело и привлекло старого актера, который набирал курс в Институте кинематографии. Он понял, что ошибся, в конце первого курса, но она уже понимала, что нравится актеру, и, найдя повод, приехала к нему домой, зная, что его жена, актриса, на киносъемках в Ялте. В общежитии ее научили надежным способам предохранения. Так она стала любовницей мастера актерского курса. Он не отчислил ее и после второго курса. Два оставшихся года она протянула; в дипломном спектакле мастер дал ей роль, где нужно было петь, и за неплохое пение ей многое простили и выдали диплом.

Она показывалась в пяти московских театрах, но ее не взяли нигде. Некоторое время она получала актерскую зарплату в Театре киноактера и озвучивала монгольские и вьетнамские фильмы: у нее был высокий голос, а режиссеры дубляжа считали, что такими голосами должны говорить восточные женщины.

Однажды ее пригласили сниматься в эпизоде у начинающего режиссера. На режиссера-постановщика она не произвела никакого впечатления, но понравилась второму режиссеру, который выполнял всю подготовительную работу за режиссера-постановщика. Второму режиссеру было за сорок. Невысокий, очень требовательный к другим, он был снисходительным, когда у нее не получалось, и даже репетировал с нею отдельно.

Второй (она так и называла его — Второй) пригласил ее к себе домой в двухкомнатную кооперативную квартиру. Квартира ей понравилась, потому что она снимала комнату в коммунальной квартире и спала на старом диване. У Второго была удобная большая кровать. Она стала жить у Второго, а когда он предложил ей выйти замуж, согласилась. А чего не выйти? Больше не надо было снимать комнату и постоянно думать о заработке. У Второго была хорошая репутация, и его постоянно приглашали на съемки фильмов. Он не пил, был четок, помнил все, что требовалось для съемок, и никогда не конфликтовал с режиссерами-постановщиками, однажды решив, что если он второй, то с первыми, даже бездарными и пошлыми, спорить не стоит. И она стала сниматься — в каждом фильме находилось несколько эпизодов с участием подруг, сослуживиц, соседок главной героини или дальних родственниц главного героя.

На съемках одного из фильмов у нее возник роман с оператором-постановщиком. Она не знала, что у оператора на каждой картине возникает роман с актрисами на неглавных ролях, и почему-то решила, что оператор в нее влюблен и готов уйти от жены. Но оператор от жены не ушел, а Второй не простил ей такой откровенной измены. Они разменяли двухкомнатную квартиру на две однокомнатные. В это время в Ташкенте Режиссер снимал фильм, и ему требовался ассистент по актерам в Москве. Так она стала ассистентом Режиссера. Она связывалась с актерами, отправляла их на съемки, находила замены и показала себя исполнительной и четкой. Режиссер пригласил ее и на другую свою картину. Конечно, она переспала с Режиссером несколько раз, но секс Режиссера привлекал только в промежутках между работой, а когда он не работал, то жил дома, и жена отслеживала каждый час его пребывания вне дома.

Режиссер снимал в основном в Средней Азии, а сниматься в жару в Ташкенте или Душанбе — удовольствие ниже среднего, да и деньги не такие уж большие. Режиссер снимал фильмы, которые на кинофестивали не посылали, премий за них не давали. Но она всегда находила актеров, в основном из Театра киноактера, еще никому не известных или когда-то давно известных всем, а сейчас пьющих или больных. Но если организовать съемки так, чтобы роль можно было отснять за неделю, то неделю выдерживал и алкоголик, и больной.

Сейчас, когда бывшие союзные республики стали самостоятельными государствами и кино снимали национальные кадры, ее Режиссер уже давно был в простое и она тоже. Конечно, она подрабатывала дубляжем, но приглашали редко. Она уже полгода не платила за квартиру и подсчитывала, во сколько ей обойдутся штрафные санкции жилищно-коммунальной конторы.

В начале года, когда начинаются подготовительные периоды на многих картинах, она надеялась, что если кто-то из ассистентов заболеет, то пригласят ее, но никто не заболел, не забеременел, не попал в автокатастрофу. В начале лета начались съемки сразу семи фильмов и пяти на студии имени Горького, но режиссеры были все в возрасте, имели постоянные группы, пробиться в которые было невозможно.