Король зомби (сборник) - Подольский Александр Александрович

– Так, а как землю делить будем?

– Как, как – по экватору! – хохотнул ответивший и продолжил: – Ты, главное, бесов своих в узде держи, чтобы понимали, где чье.

– За это не переживай. У меня почти военная дисциплина. Всадников будешь звать?

– Конечно! Не Апокалипсис, но пускай порезвятся, отведут душу. Людей на всех хватит.

– Согласен. Когда начнем?

– Дай мне еще дней пять. Михаил с Азриэлем пока ломаются, но это не проблема. Это я решу.

– Хорошо. Возьмем с запасом, неделю, и начнем Исход.

– Отлично, жди Медного зова.

Лязгнули прощальные объятия.

– Передавай Лилит привет.

– Спасибо! Давай, брат, скоро увидимся.

Через секунду снова раздался тот резкий и неприятный звук. И опять запах озона защекотал ноздри. Следом что-то ухнуло, взметнув накрывавшие старика тряпки.

Он немного полежал в своем укрытии, потом еще чуть-чуть и, наконец, решился высунуть голову. Вокруг никого не было.

Может, все-таки показалось? Старик вылез целиком. Озираясь, подошел туда, где стояли говорившие. На растрескавшейся мостовой виднелись свежие подпалины. Две еле заметные цепочки остроугольных следов уходили вглубь переулка и возвращались обратно. Мысли лихорадочно метались в голове. Неужели все это было по-настоящему? Неужели он стал свидетелем…

В этот момент взгляд наткнулся на нечто такое, что заставило его вздрогнуть. Бродяга сделал шаг в сторону. Нагнулся и поднял с земли небольшое белоснежное перо, которое отнесло последним порывом ветра за мусорный бак. Оно очень нелепо смотрелось в пропитанных грязью и улицей руках. Его затрясло еще сильнее, глаза расширились, растягивая красные прожилки лопнувших на белках сосудов.

Зажав единственное доказательство в кулаке, несчастный старик бросился бегом. Надо предупредить! Надо всем рассказать!

Он бежал по сверкающим неоном улицам города, пытался что-то говорить проходящим мимо людям, показывая им белое перо на заскорузлой ладони. Но те отталкивали его и шли дальше. Никому не было дела до бормотания безумца.

Кто поверит грязному бродяге? Где-то высоко раздался гром, и на город обрушилась стена дождя. Но он даже не обратил на это внимания.

Капли воды стремительно неслись вниз, словно целясь в одинокую фигурку, мечущуюся по мокрой мостовой в разноцветных сполохах рекламных вывесок. А он, срывая голос, все кричал в темноту пустующих улиц.

Кричал, что всего через семь дней его дети принесут в этот мир хаос и смерть.

Тихон Стрелков

Шлепок эйфы

Нол остановил тележку у крыльца и, щурясь, поглядел на вывеску – приделанный к стене кусок металла с рыжей надписью: «Пятнадцать тысяч за шлепок».

– А не легче ли ей руку оттяпать и взять с собой?

– Тебе что, так денег жалко? – усмехнувшись, спросил Алекс и пересчитал купюры. – Как по мне, лучше заплатить и не мучиться. К чему эти ненужные разборки, верно, Голинкер?

Стоящий позади него человек в черном плаще с глубоко надвинутым капюшоном кивнул.

– Я про то, – пробасил Нол, – что мы не знаем, как долго это работает. Что, если одного шлепка не хватит?

– Тогда попросим второй, – бросил Алекс, как будто речь шла о щепотке соли. – Пошли! У нас назначено на три.

Алекс взбежал на крыльцо и, не оборачиваясь, уточнил:

– Голинкер, нужна помощь?

– Себе помоги, – прохрипел тот, с трудом поднимаясь по ступенькам.

Лавка эйфы напоминала заброшенный паб. Пыльная барная стойка, колченогие стулья и неумело собранные столы. В половицах тут и там трещины, на дощатых стенах – пустующие подсвечники.

– Если бы я за один шлепок имел пятнадцать тысяч, – заметил Алекс и поскреб щетину, – это место бы давно превратилось в рай.

– Вам, людям, не понять нас, – раздался голос эйфы. Она сидела за ширмой, под лестницей, и лишь тусклый огонек светильника развеивал темень вокруг нее.

– Да мы и не хотим, – сказал Нол.

– Хотите, – не согласилась эйфа. – Вам необходимо знать все, ведь когда вы всего не знаете…

– Ближе к делу, – вставил Голинкер. – Мы не на урок философии пришли, а за шлепком. Хорош трепаться!

Алекс удивленно посмотрел на Голинкера. Тот редко когда произносил фразы длиннее трех-четырех слов и всегда любил слушать… И вдруг перебивает?

– К делу, – повторил Голинкер.

Ему было невыносимо находиться рядом с эйфой. Его всякий раз передергивало от ее голоса. Звонкий и необычный, он звучал так, словно она, не переставая, хлопала ладошкой себе по губам. Хлопала, как когда-то в плену хлопал сам Голинкер, под страхом смерти вынужденный подчиняться надзирателю.

– К делу, так к делу, – вздохнул Алекс. – Нам нужен один шлепок.

– А еще, – тут же добавил Нол, – нужно знать, на сколько его хватит.

Эйфа отодвинула ширму и с каганцом в руке, шлепая босыми стопами по полу, подошла к ним.

От нее пахло деньгами так густо, как если бы эйфа целиком состояла из купюр. Выше двухметрового Нола, но в плечах – не шире ребенка, она заплетала соломенные волосы в дюжину разных по толщине косичек, и те змеились точно живые. А еще у нее было три фиолетовых глаза – каждый со сливу.

Алекс сглотнул и дал себе слово, что постарается не пялиться. Он много слышал об эйфах и их необычном даре, но живьем видел впервые. А знать о существовании трехглазой дылды и встретиться с ней лицом к лицу – самую малость, но разные вещи.

– Кто? – спросила эйфа и зубами стянула правую перчатку, обнажив покрытую темными блямбами ладонь. – Кто клиент?

Алекс показал на Нола и даже несмотря на то, что тот сам вызвался добровольцем, почувствовал себя виноватым.

– Но ты не спеши махать рукой, – предупредил Нол. – Как долго это работает?

– На двенадцать раундов хватит, – ответила эйфа и пошевелила головой, точно танцуя. – Если доберетесь до арены за четыре часа.

– Он не драться будет, – бросил Голинкер.

– Значит, не эйфа-бокс… Тогда что? Эйфа-бол? Эйфа-метание? Или, может…

– Я не спортсмен, – отрезал Нол, сложив на груди огромные волосатые руки. – А если бы и был, то избегал бы всего, что начинается на «эйфа». Я за честные соревнования, а не за хрен пойми что.

– Вот как, – вздохнула эйфа. – Хрен пойми что…

– Он не совсем правильно выразился, – поправил Алекс. – Он имел в виду…

– А мне кажется, я выразился более чем ясно, – возразил Нол.

Алекс пробуравил его взглядом, готовый взорваться. Им и так повезло найти эйфу, согласившуюся лечить без контракта. А этот придурок все портит. Если она вдруг откажется, все потеряно. Второго билета в пропащую пещеру Алекс уже не достанет.

Но эйфа неожиданно улыбнулась.

– Мы уважаем честных людей. Вы такой же редкий вид, как и мы.

Алекс вымученно засмеялся: пронесло.

– Так что по времени? – спросил Нол.

– Семь часов, может быть, восемь. У всех по-разному.

– Мало, – проворчал Голинкер. – Надо хотя бы двадцать.

– Тогда шлепнешь меня трижды, – решил Нол. – Но денег у нас всего пятнадцать тысяч. Больше нет. Поэтому возьмешь в долг или простишь. Второе предпочтительнее. Понятно?

Более нелепой просьбы об одолжении Алекс не слышал. На месте эйфы он бы послал грубияна в ту дыру, из которой тот вылез, и вернулся бы к своим делам.

Однако эйфа закивала.

– Нет, так нет. Занесете, как появится.

– Ладно.

– Занесем? – переспросил совершенно сбитый с толку Алекс. У него в голове не укладывалось, как такая неизощренная прямота прокатила. – А-а… Да-да, конечно мы занесем. Не проблема. Завтра же занесем.

– Вероятно послезавтра, – поправил Нол. – А может быть, и того позже.

Не совсем понимающий, как это работает, Алекс решил просто поддакивать.