Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

— … И кстати, у меня очень плохая память.

— Не завидую вам, — отозвался Упендра, — У меня, сколько я себя помню, память всегда была превосходная.

— Судите сами, — продолжал Коллекционер. — К одному моему знакомому приехали родственники из другого города, или даже, если не ошибаюсь, из другого государства. Так представьте себе, я никак не могу вспомнить, как это место называется. И между прочим (почему я об этом и вспомнил), у одного из них тоже ноги расположены на голове.

— Ноги на голове? — ужаснулся Упендра. — Честно говоря, не понимаю вашего знакомого! Если бы с кем-нибудь из моих близких, не дай бог, такое случилось — да я бы ни одной ночи не спал спокойно! Я собрал бы лучших врачей и добился, чтобы ему сделали срочную операцию и переставили ноги куда следует.

— А-а! — догадался Коллекционер, — Так вы, как я понимаю, приехали сюда на операцию?

— Вы меня не поняли, — ответил Упендра. — Сам я, к сожалению, не хирург и практическую помочь оказать не могу. Просто даю совет. К таким вещам нельзя относиться легкомысленно. Сейчас, как я понимаю, этот ваш родственник еще слишком молод, и ему наплевать, где у него ноги. Но рано или поздно он начнет задумываться о своей внешности.

Коллекционер растерялся и не знал, что сказать.

— По-моему, он намекает, что у тебя самого ноги на голове, — тихонько хихикнув, прошептал Чемодаса.

— Это не остроумно. Посмотрел бы лучше на себя, — вполголоса ответил ему Упендра.

6. Вслед за тем он громко сказал, обращаясь к Коллекционеру:

— Извините, что секретничаем в вашем присутствии. Дело в том, что мой друг очень застенчив. Он сомневается, удобно ли обратиться к вам с просьбой. Пришлось мне его приободрить.

«Ну, вот. Начинается. Сейчас не я у них, а они у меня начнут вытягивать подноготную», — подумал Коллекционер, но не подавая виду, что догадывается об истинных намерениях пришельцев, с энтузиазмом сказал:

— Вы совершенно правильно сделали! Я с удовольствием выполню любую его просьбу, если только смогу, — и взлянул на онемевшего от растерянности Чемодасу.

— Он все равно ничего не скажет, такая уж натура. Слушайте меня, — сказал Упендра. — Не найдется ли у вас лишней пары сантиметров какого-нибудь шнурка, а еще лучше тонкой резинки?

— Сколько угодно! — обрадовался Коллекционер, подумав про себя: «И только-то!»

Он тут же принес вместительную шкатулку, в которой было все, что только может понадобиться при мелком ремонте чемоданов, включая, впервую очередь, швейные принадлежности. Достав из шкатулки моток самой тонкой портновской резинки, он отрезал кусок нужной длины.

— Большое спасибо, — сказал Упендра. — Буду рад при случае оказать вам встречную услугу. Знаете ли, как говорится, самая ненадежная вещь в мире — это собственная память. Лично я на свою память никогда не полагаюсь. Как только появляется какая-нибудь идея, стараюсь тут же ее реализовать, чтоб уже больше к ней не возвращаться. Вот здесь у меня, видите, — он на секунду оторвал одну руку от пола и коснулся края своего логоса, — был продернут шнурок. Но мне пришлось им воспользоваться, чтобы закрепить инструмент.

Тут только Чемодаса понял, каким шнурком тогда Упендра привязал гармошку к своим ушам. Сейчас она болталась у него с левой стороны, держась только на одном ухе.

— Конечно, теперь особой необходимости в шнурке уже нет, — продолжал Упендра. — Но, знаете ли, я люблю, чтобы все прилегало плотно. А иначе поддувает, да и вид какой-то неопрятный, рубашка постоянно выбивается и мешает ходить.

С этими словами, он встал с рук на ноги и на глазах у изумленного Коллекционера начал стаскивать с себя логос. Больше всего Коллекционер ужаснулся тому, что при этом он продолжал говорить:

— Будь добр, — это относилось уже к Чемодасе, — вдерни-ка мне сюда резинку, у тебя это лучше получится. О! Да ее много, тут и на тебя хватит. Кстати, рекомендую, а то ведь со шнурком столько хлопот: каждый раз его развязывая да завязывай.

Когда он договаривал последнюю фразу, спущенный логос уже болтался у него в руке, но губы при этом шевелились, и глаза смотрели на Коллекционера!

Чемодаса с полной невозмутимостью взял у него из рук колпачок.

7. Минута, пока он вдергивал резинку, прошла в полном безмолвии.

Наконец усовершенствованный логос снова оказался на своем месте. К Коллекционеру вернулся дар речи, но способность рассуждать и способность скрывать свои мысли несколько запоздали. Поэтому, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, он произнес срывающимся голосом:

— Можно задать вам вопрос?

— Задавайте, — с готовностью ответил Упендра.

— У вас полностью отсутствует голова, или же она помещена в каком-нибудь незаметном месте?

— Голова отсутствует полностью, — слегка изменившимся тоном ответил Упендра.

— Поразительно! — сказал Коллекционер. — Я всегда считал, что никто не в состоянии жить без головы.

— Теперь вы видите свою ошибку, — холодно заметил Упендра.

— Но существует мнение, — продолжал Коллекционер, — что, не имея головы, невозможно мыслить.

— Смею вас уверить, — ледяным тоном произнес Упендра, — что это мнение столь же ошибочно, как и первое. Более того, доказано, что и наличие головы далеко не свидетельствует об умственных способностях.

— Уж это точно, — подтвердил Чемодаса, — Голова здесь совершенно не при чем. На работе без нее, действительно, как без рук, а мыслить — это…

— Как прикажешь тебя понимать? — перебил его Упендра, — Выходит, труд лектора, страхового агента, писателя, музыканта, философа — это не работа? Лично я, например, всегда занимался такими видами деятельности, при которых голова непосредственно не используется. Бывало, месяцами в нее даже не заглядывал, открывал только когда другим что-то было нужно. Так что же, по-твоему, я всю жизнь тунеядствовал?

— При чем здесь работа? Речь не о работе, а об уме. Просто многие люди до сих пор считают, что ум помещается в голове, мы это еще в школе проходили, по социальной психологии.

— Ну, это у кого как, в зависимости от размеров ума, — сказал Упендра. — У кого-то он помещается где угодно, хотя бы даже и в голове. А у кого-то нигде не помещается, хотя таких мало, считанные единицы, как, например, мой младший брат — он сейчас в холодильнике.[88] Но это — образно выражаясь, а на самом деле, ум — вещь нематериальная, он, так сказать, витает где желает. А поселяется преимущественно в сердце, там же, где и прочие душевные способности.[89]

— Это сказки, не слушайте его! — сказал Чемодаса. — Если бы ум был вещью, то его можно было бы набрать сколько угодно по востребованию. Тогда и дураков бы не было.[90]

— Позволь с тобой не согласиться, — возразил Упендра. — Дураку никогда и в голову не придет, что у него не хватает ума. Так что, если бы ум был вещью, то умные становились бы только умнее, а дураки глупее.

— Ну, вот, сам же и признал, что ум — это не вещь…

«О чем это они?» — подумал Коллекционер.

8. В это время зазвонил телефон. Коллекционер поднял трубку.

— Алло!.. Да, это я. Здравствуйте, Виолетта Юрьевна… Нет-нет, я здоров, спасибо, Виолетта Юрьевна … Просто ко мне неожиданно приехали гости… Я все понимаю. Извините, Виолетта Юрьевна … Вы зря беспокоились, у меня все в порядке… Нет, я не в том смысле, безусловно, вам наплевать… Я в том смысле, что я вас не подведу, я могу сегодня подольше задержаться… Да, уже выхожу, прямо сейчас. Я уже стоял на пороге, когда вы позонили… Извините … Ч-черт!

Он повесил трубку и растерянно посмотрел на своих гостей.

— У вас какая-то проблема? — спросил Чемодаса. — Мы не можем помочь?

— Нет-нет, спасибо! Да это и не такая уж проблема, ничего особенного. Это — из патентного бюро.

— Вы что-то изобрели? — заинтересовался Упендра. — Я с этим немного знаком. У меня ведь брат — известный изобретатель. Так что, если надо, могу дать совет.

— Спасибо, но я пока ничего не изобрел. Просто я опоздал на работу.

— Так что же вы? Бегите, — сказал Чемодаса. — Лучше поздно, чем никогда.

— Да. Но… — Коллекционеру не хотелось оставлять их одних в своей квартире, но он не знал, как об этом сказать. — Мне жаль с вами прощаться. От вас узнаешь столько интересного.

— А мы и не прощаемся, — сказал Чемодаса. — Придете с работы — еще и не то узнаете.

Коллекционер странно на него посмотрел и ничего не ответил. Потом постоял еще с минуту, как бы что-то обдумывая, тихо повторяя: «Так-так-так…. Угу…», после чего сказал непринужденным тоном:

— Да, кстати, вам, наверное, хотелось бы осмотреть город. Мне это как раз по пути, так что я мог бы вас проводить. Здесь есть очень интересные исторические места. По дороге и договорили бы.