Тара Сивек - Присматривай за мной (ЛП)

— Почему бы нам не заехать к ней? — спрашивает Зэндер.

Я киваю и одними губами говорю ему «спасибо». Перед тем как положить трубку, я говорю отцу о наших намерениях и обещаю перезвонить.

— Мне жаль. Я испортила наш пикник.  Зэндер берет меня за руку, открывает мне дверь и усаживает на пассажирское сиденье.

— Ерунда. Ничего не испорчено. Мы заедем к ней и потом продолжим наш удивительный романтический пикник в парке. Я смогу положить голову тебе на колени, ты будешь кормить меня виноградом и рассказывать мне, какой я замечательный, — подмигивает он.

Я закатываю глаза и забираюсь в машину. Я смеюсь, когда он закрывает дверь. Надеюсь у меня еще будет миллион точно таких дней.

— Мэг, давай, открывай, — я ору через дверь.  Мы уже пять минут барабаним в дверь, но она не отвечает.

— Я знаю, ты там, я видела твою машину.

Зэндер прислонился плечом к стене возле двери и скрестил руки на груди.

— Хочешь, чтобы я попробовал?

Я озадаченно вздыхаю и продолжаю сверлить дверь взглядом, в надежде что она откроется.

— Я не знаю. Может она просто уснула в наушниках и врубила iPod на полную громкость. Она меня убьет, если мы просто вломимся к ней.

Я снова набираю ее номер. Как только я собираюсь сбросить звонок и набрать ее номер в пятый раз, мы слышим громкий стук и звук разбивающегося стекла. Зэндер быстро отходит от стены и встает рядом со мной.

— Отойди, милая, — говорит он, и я встаю за его спиной.

Сильным ударом ноги он выбивает дверь, и она распахивается, со стуком ударяясь о стену. Обгоняя его, я залетаю в квартиру, выкрикивая имя Мэг.

— МЭГ! ГДЕ ТЫ? МЭГ!

Зэндер бежит по пятам и врезается в меня, когда я замираю на месте в дверном проеме ее спальни.

— Мэг? О, боже, что за черт?

Я не могу заставить себя сделать хотя бы шаг.

Нет, нет, нет. Пожалуйста, господи, нет. Она не могла сделать это снова. Она не могла.

Мне нужно подойти к ней и проверить как она, но я не могу. Моя подруга свернулась в комок на полу в своей комнате, окружена битым стеклом, на руках кровь в нескольких местах, а я не могу заставить себя подойти к ней.

Зэндер проталкивается мимо меня и подбегает к ней, садится на корточки возле нее, даже не переживая, что он встал в стекла и кровь.

— Эй, солнышко, проснись. Давай, посмотри на меня, проснись, — мягко говорит Зэндер и берет ее лицо в руки, поворачивая голову к себе.

Я даже не замечаю, что задерживаю дыхание, пока она слабо не открывает глаза и улыбается ему.

— Привет, горячий парень, — она слабо произносит.

Что-то не так. Кроме очевидных вещей, она лежит на осколках ламп, фоторамок, и еще бог знает чего, у нее нет голоса. Я быстро обвожу взглядом комнату, и мои глаза фокусируются на пустом флаконе возле ее кровати.

— Эддисон, звони 9-1-1, — тихо говорит Зэндер, нежно убирая волосы Мэг с ее глаз.

Я слышу его, но не могу ничего сделать, только не отрываю взгляд от флакона таблеток. Я насчитываю три флакона, но нигде не видно таблеток. Она приняла все? Что она приняла? Почему она это сделала? Я знаю, она это уже делала. Господи! Мы встретились в психиатрическом отделении с одинаковыми бинтами на запястьях, которые скрывали вертикальные шрамы, но теперь все в порядке. Мы обе в порядке. Мы обе живем своей жизнью и знаем, что единственный момент слабости больше не повторится. Мы не станем делать это снова, потому что мы не хотим умереть.

Но может это не правда. Я знаю, что я так думаю, а что насчет нее? Мы никогда не говорили об этом. Наша дружба была основана на том, чтобы не лезть в жизнь друг друга.

Это работало.

Я смотрю на Зэндера, пока он мягко разговаривает с Мэг и старается заставить ее сфокусироваться на нем и не дать ей заснуть. Я понимаю, что это не сработало. Вообще не сработало. Это была тупая идея. Это вообще не имеет отношения к дружбе. Дружба это значит быть рядом с кем-либо, помогать в сложный период и отмечать хорошие новости вместе. Знать все о другом человеке и все равно любить его и находиться рядом. Я ничего такого не делала для Мэг. Я держала ее на расстоянии и понятия не имела, через что она прошла и все еще проходит. Стоя здесь, наблюдая, как она пытается открыть глаза, я вспомнила тот день, когда я зашла домой после безумного звонка отца.

Я забежала в дом и натолкнулась на тетю в кухне.

— Не ходи туда, дорогая. В ее комнате следователь, — сказала она и положила руки мне на плечи.  Я стряхнула их и постаралась пройти мимо нее.

— Мне нужно туда. Мне нужно ее увидеть.

Она обняла меня сзади и прижала к себе. Я вырывалась. Мне нужно было пройти в другой конец коридора. Мне нужно было увидеть, что это просто шутка. Этого не могло произойти. Это не правда.

— Эддисон, дорогая, тебе не стоит идти туда, — мягко прошептала она мне в ухо.

— ПУСТИ! МНЕ НУЖНО УВИДЕТЬ ЕЕ! — закричала я во все горло.

Я, наконец, вырвалась из ее хватки и побежала по узкому коридору в спальню моих родителей. Я проигнорировала отца, который рыдал в гостиной, прижавшись к стене.

Я остановилась в дверном проеме, как раз когда мужчина в черном пиджаке отошел от кровати и кивнул мне.

 — Она спит. Она просто спит, — я бормотала сама себе, когда впервые ее увидела.

Она лежала на боку, под покрывалом, отвернувшись от меня.

Мужчина в костюме подошел ко мне и положил руку мне на плечо:

— Я сочувствую твоей утрате.

Я даже не взглянула на него. Я не могла отвести взгляд от мамы.

Когда он прошел мимо и вышел из комнаты, мои ноги медленно понесли меня к кровати, ближе к тому месту, где она спала, просто спала.

Я обогнула кровать и наконец увидела ее лицо, такое спокойное и умиротворенное.

— Мам?

Ответа не последовало, и я подошла на шаг ближе, пытаясь найти признаки жизни, что-нибудь, что бы подтвердило, что этого не происходит.

— Нет, нет, нет, нет, нет,— я бормотала сквозь слезы, стоя рядом с кроватью, просто глядя на нее. Я была не способна двигаться.  Моя грудь болела, зрение помутнело от слез. Я обняла себя за талию и продолжала повторять свое отрицание, пока не начала орать снова и снова:

— НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ!

— Нет, нет, нет, нет.

Звук моего собственного голоса вернул меня в настоящее. Я попыталась понять, что происходит.

— ЭДДИСОН!

Крик Зэндера заставил меня подпрыгнуть, и я поняла, что не свожу взгляда с пустых флаконов, вместо того чтобы помочь Мэг.

Трясущимися руками я набираю 9-1-1 и монотонным голосом говорю диспетчеру, что по моему мнению моя подруга пыталась себя убить.

Как только Зэндер понял, что я в порядке и больше не собираюсь стоять без дела, размышляя о нашей дружбе, Зэндер оставил меня наедине с Мэг, а сам вышел на улицу в ожидании скорой помощи. Я сижу рядом с ней, держу голову на своих коленях и стараюсь не заплакать, когда она смотрит на меня. Ее глаза заплыли от снотворного, которое прописал ей доктор, чтобы избавиться от кошмаров.

— Почему? Почему ты не сказала мне? — шепчу я, поглаживая рукой ее щеку.

— Глупо, Эдди, мы не рассказываем ничего друг другу, — еле слышно говорит она с улыбкой на лице. — Все просто замечательно, если мы не разговариваем.

 Я моргаю, не давая волю слезам, и смотрю на нее.

— Прости меня, мне так жаль.

У нее вырывается смешок, она слабо протягивает руку и слегка похлопывает меня по руке.

 — Ты такая глупая. Это не твоя вина. Это МОЯ вина. Это все моя вина. Все моя вина. Они умерли из-за меня. Меня, меня, меня. Я во всем виновата. Мне так хочется спать, — почти беззвучно говорит она, ее глаза закрываются.

— Нет, Мэг, проснись! Ты не можешь заснуть. Пожалуйста, Мэг, открой глаза, — умоляю я, по щекам струятся слезы.  Ее глаза медленно приоткрываются, но не фокусируются на мне. Она смотрит на точку над моей головой.

— Мне не стоило убегать на вечеринку. Мне не стоило столько пить. Моя вина, что ты приехал за мной. По моей вине тебя сбил грузовик. Моя вина, моя вина, моя вина, — она грустно шепчет. — Я все исправлю. На твоем месте должна была быть я.

Я кручу головой туда-сюда, не понимая, что она говорит, но зная, что все не так.

Так не должно быть. Ничего этого не должно было случиться. Мне стыдно, что я не была хорошей подругой и не знала, что она держит в себе.

Пока Мэг периодически теряет сознание, я вспоминаю мудрые слова доктора Томпсон и делаю то, что не делала уже давно.

Я молюсь.

Глава 13

Молчи

— Нельзя ожидать, что люди сами поймут, что ты хочешь от них, если ты держишь все в себе, Эддисон, — заявляет доктор Томпсон, усаживаясь поудобнее напротив в своем кресле и протягивая руку за чашкой кофе.

На ее белой чашке розовым цветом детским почерком написано «Лучшая мама в мире». Это напомнило мне какую каляку-маляку я делала для мамы на каждый День матери. На секунду я задумалась, стояла ли еще эта чашка в кухонном шкафу в доме моих родителей. Возможно уже нет. Я уверена, что ее давно уже там нет, как и других вещей моей матери.