Теодор Рошак - Киномания

Ознакомительный фрагмент

— Ты въезжаешь или съезжаешь? — спросила Клер после того, как он осчастливил ее слюнявым поцелуем.

— Въезжаю сюда? — Чипси сморщился. Говорил он в нос, и голос его звучал как циркулярная пила, перекрывая царивший в помещении шум, — Да ни за что в жизни! Я вырос в этой камере ужасов. Слишком много жутких воспоминаний детства. Я переделаю это под санаторий. Звездный санаторий. Фитопарные. Шиатсу. Глубокий массаж тканей. Абсолютно рекомендательная джакузи. Конечно, всю эту отвратительную дыру нужно перелопатить.

— Ты говоришь так, словно тебе эта мысль приятна, — сказала Клер. — Перелопатить фамильное гнездо Голдштейнов.

— Ни в коем случае!

— Так фильмы на продажу будут? — выкрикнула Клер, когда Чипси стал растворяться в толпе.

— Конечно! А ты как думала? И в изобилии. Просто бесплатно. Найди меня попозже, Кларисса. Я распоряжусь, чтобы для тебя отложили что-нибудь особенное.

Но больше мы Чипси не видели и не слышали, пока день плавно не перешел в ночь, а следом за ночью не наступило утро.

А тем временем, по мере того как гости поднимались по ступеням алкогольного возбуждения, безделушки Голдштейна обретали новых хозяев за сумасшедшие деньги… фотокарточки с автографами, старые рабочие сценарии, стулья знаменитых режиссеров. Пара туфель, в которых Элеонор Пауэлл танцевала степ{92}, ушли за четыре сотни долларов. Помятая пачка «частично неиспользованных» презервативов «Рамзес», принадлежавших вроде бы Рудольфу Валентино, принесла Чипси немыслимую сумму — семьсот пятьдесят долларов. Грязноватая кружевная тряпица с застежкой на резинке, названная «судьбоносным» бюстгальтером, который был на Джейн Рассел в фильме «Вне закона», продалась за тысячу. Клер, которая сосредоточенно пила неразбавленный виски, все это время мрачно сидела, подавляя поднимающуюся тошноту.

— В средневековой Европе, — пробормотала она мне, — галлонами продавали молоко девственниц. А мы еще называем те времена темными. Когда дело дойдет до менструальной крови Полы Негри{93}, я сматываюсь.

Наступила полночь, а никаких признаков обещанной распродажи фильмов так и не было. К тому времени особняк Голдштейна стал ареной кутежа для незваных гостей и блуждающих вандалов. Киносувениры и немалое количество мебели исчезало из дома через двери. Руки у культуристов были заняты — куда уж там преследовать воришек. Одна небольшая шайка была поймана на месте преступления — пыталась протащить вурлицеровский орган{94} через розовый сад. Мы с Клер вышли подышать во дворик, где народу было поменьше. Шарки мы видели в последний раз, когда начало темнеть, — он играл в волейбол в компании нудистов, которые прекрасно обходились без мяча. Клер к тому времени почти достигла точки кипения, и если бы постоянно не прикладывалась к виски, то давно бы взорвалась. Мы сидели рядышком и невольно слушали какой-то сладкий разговор между двумя мужчинами, разместившимися в садовых качелях напротив нас. Нам только и были видны под навесом два мерцающих огонька сигарет.

— Мне она обошлась в тысячу, но зато сбылась моя давняя мечта, — сказал один.

— Я тебе завидую. Правда.

— Подожди еще, что Говард скажет, когда узнает, что я ее купил. Он свихнется.

— Да, это определенно коллекционный экземпляр.

— Больше. На мой взгляд, это, бесспорно, ее лучшая работа. Я хочу сказать, когда смотришь этот фильм, видишь, какой в ней заложен потенциал. Она там настоящая. Я говорю «она», но я, конечно же, убежден, что она — мужчина.

— Ты и правда так считаешь?

— С этими плечами? Не смеши!

— Возможно, ты прав. Признаюсь, у меня всегда были сомнения на этот счет. То есть я всегда так ее воспринимал…

— А эти дельтовидные мышцы? Определенно мужские — уж в этом-то я толк знаю.

— Несомненно, мужское сложение.

— Говорят, она могла выжать сто пятьдесят фунтов.

— Да, я согласен, здесь она достигла своей, так сказать, зрелости. Так считаешь, что она получше будет?

— Получше, чем что?

— Ну, скажем, чем «Опасная в воде».

— Да брось ты, какие тут могут быть сравнения! Финальная сцена «В дочери Нептуна» — это классика.{95}

— Ну да, со всеми этими фонтанами.

— Я просто балдею от этих фонтанов. А потом еще эта сцена, когда она появляется на трапеции, запрыгивает туда неизвестно откуда и делает такие движения ножками — ножницы. Она как какое-то неземное существо, спустившееся с небес на землю.

— Да-да, божественно.

— Я могу это сто раз подряд смотреть.

— И музыка неплохая.

— Классическая.

— Но знаешь, что мне нравится больше всего — так это ее номер в «Пока плывут облака»{96}.

— Да, это уж точно классика. Пирамида из водных лыж со всеми этими парнями…

— Вот это-то я и хочу купить. Как ты думаешь, у Чипси есть?

— Конечно. Но она тридцатипятимиллиметровая. Эту он никогда не продаст.

— Ну, «Дочь Нептуна»-то он тебе продал, а это тоже классика. И потом он собирается сделать римейк эпизода с водными лыжами.

— Правда?

— Ну да. Чтобы выявить все эротические коннотации.

Больше Клер не в силах была сдерживаться. Она подошла к качелям и спросила:

— Извините, мне послышалось, что вы купили у Чипси какой-то фильм. Это правда?

По длительной холодной паузе мне стало ясно, что ее вмешательству были не очень рады. Я присоединился к Клер и, вглядываясь в темноту, разобрал силуэты двух мужчин средних лет — на одном свободный шелковый халат, на другом футболка.

— Мы с Чипси друзья, — продолжала Клер. — Я приехала и и взглянуть на фильмы.

Один из парочки самодовольно сказал:

— Чипси продавал кино весь вечер. Но только по-настоящему близким друзьям.

— Я его по-настоящему близкий друг, поверьте, — настаивала Клер, — Он меня и пригласил из-за этих фильмов. Где их продают?

— Если бы Чипси хотел сообщить вам об этом, вы бы знали и без меня, — таким был высокомерный ответ.

— Послушайте, мне-то вы можете сказать, — оборвала его Клер, — На самом деле я не женщина. Посмотрите на эти дельтовидные мышцы, — Она протянула руку, поигрывая мускулами.

Мужчина в халате фыркнул и отвернулся.

— Обычные мышцы, — сказал он.

— Ладно, забудем об этом, Питер Пэн, — прорычала Клер и резко повернулась, делая мне жест — мол, иди за мной. Потом, уже у входа в дом, она снова обратилась к парочке на качелях: — Она не была мужчиной. Она была рыбой. А единственный из ее фильмов, который можно смотреть без отвращения, это «Возьми меня на бейсбольный матч»{97}.

Раздражение Клер сменилось бешенством. Я брел следом, а она, разъяренная, шагала по вилле, спрашивая, где Чипси, который, казалось, оставил своих гостей. Проходя мимо темной буфетной, Клер услышала знакомый смешок. Она нащупала выключатель и, когда зажегся свет, внутри увидела Шарки. В рискованной позе на его коленях, задрав ноги ему на плечи, расположилась хорошенькая девица в полупрозрачном платье. Действо, которым они занимались — Клер не потрудилась выяснить, чем именно, — было в самом разгаре.

— Где ты был все это время, черт тебя раздери?! — закричала она.

— Клер, — начал отвечать Шарки так, словно не был уверен, Клер ли это. Его зрачки расширились до размера монетки, — Да я тебя все время иск…

— Где Чипси? Он что — продает пленки или нет?

— А, ты об этом… — начал Шарки. Хорошенькая девица сползла с его колен и растеклась по полу захмелевшей лужей, — Слушай, ты только не волнуйся. Я просил Чипси отложить что-нибудь для меня.

— Для тебя? А как насчет меня?

— Я хотел сказать — для нас.

— Для нас — это не для меня.

— Я… я… я… — Шарки пытался сосредоточиться. Голый, он поднялся со стула — его покачивало; он потер лоб, — Хранилище… Здесь есть хранилище. Но ты не волнуйся — все под контролем.

— И что мне теперь — спрашивать у всех, где тут хранилище?

Прежде чем Шарки успел ответить, Клер тронулась с места и в самом деле принялась расспрашивать гостей. Те, кто был достаточно трезв, чтобы к ним можно было обратиться с вопросом, понятия не имели ни о каком хранилище. Мы с Клер держали курс назад и вниз, этажом ниже, а оттуда в подвал. В конце лестничного пролета мы натолкнулись на одного из культуристов Чипси, который с трудом катил тележку по коридору к заднему выходу. На тележке было множество коробок с тридцатипятимиллиметровой пленкой.

— Я ищу Чипси… в хранилище, — сообщила Клер этой горе мускулов и последовала в том направлении, в котором тот не очень отчетливо показал подбородком. Мы завернули за угол и услышали голос. Голос Чипси.