Церемония жизни - Мурата Саяка

Как и говорил папа, спать здесь совсем не хотелось, сколько бы суток или месяцев ни прошло. И девочка стала чаще гулять во время Большой Звезды, когда народу на улицах было совсем чуть-чуть. Кондитерские с игрушечными до самого заката пустовали, но девочке больше нравилось, когда они залиты солнечными лучами.

В один из таких дней девочка встретила в парке мальчика. Он сидел на скамейке и читал книгу.

— Разве у тебя не болят глаза от Большой Звезды? — спросила она.

— Ни капельки! — ответил мальчик. — Лично мне это время нравится больше всего. Весь город белый, так и светится изнутри. Только взгляни!

Девочка оглянулась — и действительно увидела, что белое сияние Большой Звезды отражается от всего, что ни есть вокруг: от скамейки и детской горки, от дороги и домов…

— Вот и у меня не болят! — призналась девочка. — Там, откуда я приехала, все живут при таком ярком свете самой обычной жизнью.

— О! Так ты из другой страны? Круто! Значит, тебе там удавалось поспать?

— Ну еще бы!

— Вот это да… И каково это? На что похоже?

— Я тебя научу. Это просто! Закрой глаза, чуть-чуть подожди — и тогда все случится само. Ты сможешь увидеть самые разные сны!

Девочка с мальчиком сели на скамейке бок о бок и закрыли глаза. Но сколько ни ждали зажмурившись, никому из них так и не удалось провалиться в мир сновидений.

— Наверно, тебе нужно потренироваться, — сказала девочка. — Давай уедем из этого города куда-нибудь далеко. И тогда все получится!

Мальчик озадаченно сдвинул брови.

— Разве ты не знаешь? Кто однажды посетил этот город, не заснет больше нигде и никогда!

Девочка пришла в ужас.

— Если волшебная пыль коснулась тебя, от ее колдовства уже не избавишься, — продолжал он. — Взрослые говорят, что не спать — это очень удобно. Но меня всегда тянуло хотя бы разок испытать, что такое сон…

От этих слов девочка расплакалась. Мальчик не знал, как утешить ее, но она сказала:

— Когда мы вырастем, давай попробуем вместе потерять сознание.

— А это как?

— Это похоже на сон. Но нам придется очень сильно чему-нибудь удивиться. Чтобы мы оба отключились одновременно.

— Я понял, — кивнул мальчик. — Попробуем как-нибудь.

И подарил ей один из белых цветов, что росли в том парке.

Вот было бы здорово потерять сознание вместе с ним, думала девочка, но все равно продолжала плакать. А Большая Звезда все сияла белыми лучами, будто подсвечивая их изнутри.

Паппи

— Сегодня моя очередь, но… покормишь его за меня? — шепнула мне Юки.

Наша классная навесила на нее дежурство после уроков.

— Не вопрос! — сразу же согласилась я.

— Вот спасибо! — Юки облегченно вздохнула. — А я прибегу, как только освобожусь…

Юки очень ответственная. И своей очереди c кормежкой не пропускала еще никогда. Это я постоянно прошу меня подменить — то у меня урок по фортепьяно, то мама просит помочь, то еще что-нибудь. Так что я была очень рада отблагодарить ее хоть разок. И сразу после уроков полезла на гору, что вздымалась сразу за нашей школой.

Там, на заднем склоне горы, притулилась старая хижина, где и обитал наш с Юки питомец. Для которого я припасла в портфеле аж три сэндвича от школьного ланча.

Паппи ждал угощения доверчиво и терпеливо.

— Прости меня, Паппи! Проголодался?

Он медленно повернулся ко мне — и сквозь треснувшие очки уставился на сэндвичи в моих руках.

Откуда появился Паппи, я не знаю. Но однажды Юки сказала мне:

— Знаешь, Мидзухó… У меня есть секретный питомец. Я поселила его на Лысой горе и потихоньку подкармливаю. Хочешь, покажу?

Мое сердце затрепетало. Юки по жизни молчунья, почти никогда не рассказывает о себе. От всех прочих моих одноклассниц отличается тем, что живет в каком-то своем, особенном мире и на все происходящее в школе смотрит как будто со стороны. Но лично мне — хотя об этом никто не знает! — она понравилась с первой же нашей встречи.

Значит, самая крутая девчонка в классе доверяет мне свою тайну? Услышав это, я чуть не подскочила от радости.

Но когда она вывела ко мне из хижины мужчину примерно одного возраста с моим папой, я долго не могла прийти в себя.

— Его зовут Паппи! — объявила Юки.

— То есть… это и есть… твой питомец?

— Ну да. Хорошенький, правда? — улыбнулась она и погладила мужчину по голове. Тот покорно застыл, уткнувшись взглядом в землю. Глядя на них, я содрогнулась от ужаса.

— Может, лучше надеть на него ошейник? — вырвалось у меня. Просто от страха. Я подумала, что с виду этот «питомец» вовсе не кажется безобидным. И если он на нас набросится, как мы будем его усмирять?

— А ведь ты права! — тут же согласилась Юки. — Раз он чей-то питомец, без ошейника нельзя… Отличная мысль, Мидзухо! Мне это даже в голову не пришло!

В следующий раз, когда я пришла повидаться с Паппи, тот вышел ко мне уже в красном ошейнике. И хотя, на мой взгляд, без цепи в том ошейнике не было смысла, Юки выглядела такой счастливой, что я не стала ничего говорить.

— Я решила, пускай будет красным, — добавила она. — В честь твоего любимого платья!

— Моего платья?

— Ну да. Теперь это наш общий питомец — и твой, и мой! — радостно улыбнулась она.

А уж улыбалась Юки так редко, что всякие предупреждения об опасности тут же повылетали у меня из головы. Юки одела своего питомца в мой любимый цвет! Я чувствовала, что краснею от удовольствия.

— Ну спасибо… Ошейник просто супер. И очень ему к лицу!

Осторожно приблизившись, я погладила Паппи по голове. От нашего общего питомца несло диким животным, а бледная кожа на его лысине была липкой от пота.

Паппи заглатывал последний из моих сэндвичей, когда в дверь хижины постучали.

— Мидзу-тян! Ты здесь?

В дверном проеме возникла Юки с рюкзаком за плечами. Примчалась, как обещала, сразу после дежурства.

— Паппи, ко мне! Я принесла тебе молочка… — позвала она, доставая из сумки бутылку с молоком.

При виде бутылки Паппи пришел в восторг, но тут же застыл в нерешительности.

— Ты чего, Паппи? Это тебе, можешь пить…

Юки налила ему в миску молока, и он с радостью принялся лакать.

— Никак не налопаешься, Паппи? — улыбнулась она и потрепала питомца по загривку.

— Только что сожрал аж три здоровых сэндвича, — отчиталась я.

— Ого! Здорово же ты, братец, изголодался!

Гладить Паппи по голове я все-таки не решалась. Да, он оставался по-своему мил, но прикасаться к нему у меня желания не возникало. Зато Юки без тени брезгливости то трепала его за холку, то чесала под щетинистой бородой.

Каждое утро мы с Юки встречаемся за час до начала уроков, чтобы слазить на гору и успеть вернуться назад.

Мы не запираем нашего питомца и не сажаем на цепь, но Паппи никуда не убегает. Каждое утро он ждет нас, покорно и терпеливо, сидя посреди хижины на четвереньках. Передние конечности он использует только для приема пищи. Чем здорово меня успокаивает.

В дверь хижины мы заходим вдвоем, взявшись за руки. И нас неизменно встречают его слезящиеся глаза.

Он не издает почти никаких звуков. Лишь изредка выкрикивает нечто вроде приказа:

— Закончи это к двум!

Видимо, до того как стать нашим питомцем, он повторял это кому-то изо дня в день.

Однажды я спросила Юки, где она его нашла.

— На станции Отэмáти[21], — ответила Юки. — Я там сдавала контрольную в дзю́ку[22], возвращалась одна. Смотрю — потерялся кто-то. Голодный, без денег, и объяснить ничего не может. Привезла его домой, накормила, он и привязался ко мне. А потом вспомнила про тебя — и подумала: вот было бы здорово присматривать за ним вдвоем…