На запад, с жирафами! - Рутледж Линда

Меня охватили сомнения, но ее лицо — прекрасное, точно роза, — было так близко, что я не мог сопротивляться.

Прислушиваясь к стариковскому храпу, я повел Рыжика к вагончику, стараясь держаться в тени. А потом полез по стене наверх. Но стоило мне подняться на подножку, как жирафы высунулись из окошек, и Рыжик ахнула — век бы слушать этот чарующий вздох. Я спрыгнул, чтобы помочь ей подняться, но это оказалось ни к чему. Она сбросила свои двухцветные туфли — одна оказалась на подножке, вторая застряла в колесе — и потянулась к жирафам. Пока она знакомилась с ними, вытягивая ножки то в одну сторону, то в другую, я не мог отвести глаз от брюк. И она это заметила, как заметил я ее пристальное внимание к моему родимому пятнышку.

— Что такое? — спросила Рыжик.

Я почувствовал, как запылали щеки.

— Впервые вижу девушку в брюках.

Рыжик рассмеялась.

— Еще не раз увидишь! Уж поверь мне на слово! — сказала она.

А потом проворно, точно кошка, взобралась по стенке вагончика, села на перекладину между двумя загонами, в которых путешествовали жирафы, и улыбнулась мне, будто бы спрашивая: «Ну а ты чего ждешь?»

Я резко обернулся и поглядел на домик, где спал Старик. Его раскатистый храп нисколько не утих, так что я, собравшись с духом, вскарабкался следом за Рыжиком, а потом уселся на перекладину лицом к ней. Жирафы всунули головы в окошки и окружили нас, тычась мордами в наши колени. Красавица так старательно обнюхивала меня в поисках лука, что едва не уронила — мне даже пришлось схватиться за ее большую голову, чтобы не рухнуть вниз. А Рыжик тем временем потрогала один из рожек Дикаря и даже прошла боевое крещение жирафьей слюной. Любая девушка после такого завизжала бы и попросила спустить ее вниз.

Но только не Рыжик.

Она снова рассмеялась, одной рукой вытерла лицо и шелковую рубашку, а другой легонько похлопала Дикаря по массивной челюсти, а потом ее хлопки сменились ласковыми поглаживаниями. Девушку переполнял восторг.

— Ничего себе, я глажу живого жирафа! — Рыжик вздохнула так мечтательно, что я испугался, как бы она сейчас не воспарила в небеса. — Даже смотреть на них такое счастье! Словно сама в Африке оказалась! Будто увидела своими глазами все чудеса этого мира, которые ждут не дождутся, когда их заметят! — сказала она, глядя на меня с такой безграничной, бьющей через край радостью, что мне даже показалось, что сейчас она меня поцелует!

И хотя я не одну ночь провел у депо в мечтах о поцелуях с Рыжиком Августой, тогда я испугался не на шутку. Не выбери Красавица ровно этот момент, чтобы боднуть меня сбоку, я бы наверняка узнал, каково это. Но не случилось: Рыжик направила всю свою нежность на Дикаря, а ее легкие поглаживания стали еще ласковее.

— Трудно поверить, что они и впрямь существуют, правда?

Глядя на то, как она голубит Дикаря, трудно было не потерять голову. Я судорожно искал, за что бы уцепиться, что бы такое сказать, чтобы отвлечься, и вдруг услышал, как сам же и повторил одно из предостережений Старика:

— Осторожно, они ведь даже не понимают, какие огромные…

Дикарь блаженно облизывался, пока Рыжик его ласкала.

— Они же совсем безобидные, разве не так?

В эту секунду Красавица снова боднула меня своей большой головой.

— Они могут льву череп раскроить одним ударом копыта, — сказал я и, простонав от боли, покрепче вцепился в перекладину.

Рыжик примолкла.

— А ты видел, как они лягаются? — наконец спросила она.

— Ой, еще как! — Я многозначительно кивнул на Красавицу, которая тщательно обнюхала все мои карманы. — Знаешь, как она Старика отмутузила! Не так сильно, чтобы он концы отдал, но все же!

— Так она дамочка с характером! Хорошая девочка. — Рыжик потянулась к Красавице и погладила ее. А потом снова посмотрела на Дикаря. — А это, я погляжу, истинный джентльмен!

В ответ он ткнулся мордой ей в промежность. От неожиданности Рыжик аж подскочила, а я едва не стукнул наглеца. Он поднял взгляд, преисполненный жирафьей невинности, и Рыжик снова расхохоталась.

— Джентльмен, но плутоватый! Отличное сочетание! — И она снова принялась с благоговением гладить пятнышко в форме бриллианта на его челюсти, будто не веря, что оно настоящее. Ее голос стал тише, мечтательнее: — А ты знаешь, что жирафов уже возили через всю страну? Примерно сто лет назад правитель Египта отправил одного королю Франции. Сперва тот жираф плыл на лодке, а потом прошел пять сотен миль до самого Парижа. Представляешь? — спросила она еще нежнее и проникновеннее. — Вся страна просто обезумела: женщины стали носить высокие прически «в жирафьем стиле», а мужчины — шляпы под стать. Поговаривают, что на улицы города вышла стотысячная толпа: люди с благоговением смотрели, как королевская кавалерия ведет диковинного зверя во дворец. — Она провела рукой по жирафьей шее, и Дикарь вздрогнул от наслаждения. — А за сотни лет до этого египетский султан отправил жирафа во Флоренцию. Этот сюжет можно увидеть на многих фресках и полотнах, развешанных на городских площадях и в садах. В честь этого события даже назвали созвездие! — Она поглядела на звезды. — Говорят, его можно увидеть на севере Мексики. Может, мы его и в пустыне разглядим… — Тут она снова вздохнула, но так тихо, что я почти пропустил этот вздох, а мне очень, очень не хотелось упускать даже его.

Дикарь снова начал гонять во рту свою жвачку, а Красавица, оставив тщетные поиски лука и обслюнявив мне новый костюм, последовала его примеру.

— А ты, я смотрю, много знаешь про жирафов, — сказал я Рыжику, вытирая перепачканную одежду.

А когда поднял на нее взгляд, оторопел: она смотрела на жирафов точно так же, как в свое время Старик.

— Они полны того, чего я в жизни не делала и не видела — разве что в книжках. Кажется даже, что они спустились на Землю прямо с небес, из какой-нибудь космической дыры — их принес ураган и поставил прямо передо мной. Когда я увидела их впервые, сразу поняла, что надо делать. — С этими словами она в последний раз погладила обоих жирафов и соскочила на землю, не дожидаясь моей помощи.

Я спрыгнул следом. Рыжик стояла, прижав руки к сердцу, дыхание у нее сбилось, но она счастливо улыбалась мне.

— Это было… чудесно, — прошептала она. — Шкет, я так тебе… — Она сдавила меня в объятиях, таких крепких, что сломанное ребро, казалось, вонзилось в измученный позвоночник. А потом отпрянула — так быстро, точно объятия и ее саму удивили. — Прости… ты не представляешь, как это все для меня важно! Спасибо тебе большое, — проговорила она, стараясь поскорее прийти в себя.

А я вот приходить в себя не спешил — и еще ощущал болезненное тепло ее прикосновения, а также мысленно поблагодарил Старика за то, что заставил меня ополоснуться.

По пути к костру она опять вздохнула — последний раз. А потом посерьезнела, откинула кудри с лица, достала из кармана рубашки планшет для бумаг и спросила:

— А мистер Джонс знает, что я за вами слежу?

— Вряд ли.

— Пока ничего ему не рассказывай. Хочу сперва его впечатлить. Может, потом нас познакомишь, ладно?

— Хорошо. А откуда ты знаешь, как его зовут?

— Газеты только о нем и пишут. Все новости — сплошь о жирафах. — Рыжик отцепила от планшета газетную вырезку и протянула мне.

В отсветах костра я увидел, что это та же статья, которую я уже просматривал у нее в блокноте у карантинной станции: «Чудесное спасение жирафов посреди бури», авторства Лайонеля Абрахама Лёве, мистера Великого Репортера. Там же значилось и имя Старика — Райли Джонс.

— Оставь себе, — широко улыбаясь, предложила она. — Если что-то попало в газеты, то это уже исторический факт. Скоро и ты в историю войдешь!

Пока я прятал вырезку в карман новой рубашки, Рыжик аж подпрыгивала от воодушевления — так проворно, что непонятно было, каким чудом веснушки еще держатся на ней! Но для меня, семнадцатилетнего мальчишки, она в ту минуту была прекраснее любой кинозвезды! Почувствовав, что щеки вновь заливает краска, я отвел взгляд, боясь, что даже тени не скроют моего румянца, будь он неладен. Переступив с ноги на ногу, я тихонько велел себе успокоиться.