Денис Осокин - Осокин Д.С. Небесные жены луговых мари

света нигде никому не нужна. об этом мы проливали слезы спрятавшись в туалете. нет — это чудовищно. живую свету никто не любит и мертвая она оказывается неизвестно где. в какие подвалы и на какие задворки двойки поселяют высокую грустную девушку? в какие дупла каких гниловатых деревьев ее запихивают? ситуация непоправима. с мертвой светланой невозможна связь — она никогда не покажется не приснится — теряется навсегда. целуйте ей руки при жизни. посреди оживленной улицы засовывайте ей посильней — милиция вас не тронет. света — шерстяная ящерица, она необыкновенно легка — подбрасывается высоко. светлана — длинный-предлинный коричневый шарф — закружитесь с ним в зимнем танце. танцевать со светой танцевать и выключить электричество, касаться ее сквозь одежду, трогать смешную грудь, надавить коленом на точку L и лизнуть ее в губы! тащить на каток, налить водки, кружить до упаду, в горячих комнатах делать своей, утром гладить живот. почему выходит иначе? зачем тогда они вообще рождаются? зачем они покупают себе дешевые колечки и ходят как тени? мы умрем — и займемся судьбой светланы. ящерки — подождите еще немного. мы хотим исправить чью-то ошибку — мы готовы колдовать, обманывать и платить.

здравствуй ира — давно не виделись.. — так начинается разговор. ему бы не начинаться. ведь ира давно уже голубая весенняя лужа — а не человек. ранней весной мы думаем об ирине. мы толкаем ногой пластины льда. особенно хорошо представляется ирина если удастся промочить ноги. ирина — воздух. ирины нет. была. и пила коньяк — и показывала ноги — и давала целовать соски — и лазила в воду — и спала — и умирала утром. ирина плывет, это ваша женщина: целуйте — шепчите нежности. но коротко, коротко. зачем? — задаете оба вопрос. и отвечаете: незачем. ирина проходит сквозь пальцы. с живой ириной со временем вы перестаете здороваться. вы узнаете о смерти ирины и думаете: как же так — ведь мы же целовались? ничего. ничегошеньки. даже если вам сообщили что ира утонула или исчезла из ванной комнаты. ирина — мартовский воздух. что нам с ним делать — смотреть по календарю приближение апреля? ирина — сосулька: мы улыбаемся слабому запаху весны. ирочка пойми нас правильно — но потерять пуговицу или одолеть весеннюю простуду заметнее для души чем расстаться с тобой. для кого же тогда существует ирина? — не мешайте — упала пуговица — придется лезть под стол. (мы очень любим пуговицы, у нас их коллекция.)

белое яблоко рассеченное надвое — это и есть оксана. яблоки бывают разные — но оксана — с крепкий мужской кулак. поставьте перед собой только что разрезанную половину — всмотритесь в нее с внутренней стороны — и перед вами пройдет вся жизнь оксаны и вся ее смерть. до чего же любит оксана мужскую любовь. можно с ума сойти если начать описывать все ее хулиганства. оксане выпить бутылку водки в десять минут или вычерпать ложкой двухлитровую банку меда или расколоть о колено арбуз, съесть и пойти купаться или отдаться семерым рабочим строящим дом соседу — всё это за ради бога. оксана — развратница? да ладно — оставьте такие слова при себе. если надо заклясть землю телом женщины — выбирают оксану, если надо топтать виноград на вино — оксана первая прыгает в чан — и она единственная делает это нагишом — остальные участницы просто подворачивают юбки. городская оксана наклоняется несколько раз за рабочий день, а если у океаны нет такой возможности — ругается и ерзает на стуле. у оксаны зад покрыт поцелуями. а у кого он не покрыт? верно — но верьте — поцелуй туда был для оксаны раньше поцелуя в губы. и она любит черную одежду. зачем мне одежда? — говорит океана. — но ведь не голой ходить. яблоки падают с августа по октябрь. оксана не думает о смерти — а смерть не думает о ней. просто однажды последняя спохватывается что забыла о первой — и касается; и оксана рассыпается семенами красного паслена.

(удивительнее всего что ксения не имеет с оксаной ничего общего)

с олесей мы давно знакомы. мы помним ее подростком — в огромной тельняшке, за складками которой две спички-груди. олесю красавицей не назовешь — и это здорово: вся она милая свежая — излишняя красота убавила бы это ощущение. олеся — щавелевый лист облитый водой из колонки. мы всегда ей любовались — но вот у олеси случается первый сексуальный опыт — и она кувыркнувшись в воздухе опускается на руки ботинками вверх. очевидно ей крепко понравилось. по городу бегают слухи: боже мой — олеся развратничает. гуляет со студентами, хочет веселья. мы встречаем олесю все реже — у нее впятеро увеличивается грудь, которую теперь так и хочется назвать титьками. олеся раздается в бедрах и направо-налево употребляет глагол futuere в русском эквиваленте. это мое любимое слово.. — смеется олеся. — оно очень сладенькое. стоп друзья. еще немного — и вы чего доброго осудите нашу олесю. не смейте этого делать. олеся — удивительная женщина — у нее хорошая душа. мы гуляли с ней раньше и гуляем сейчас по стареньким улицам, мы сидим в городских садах, улыбаемся, курим. мы с олесей — друзья не разлей вода, дарим друг другу подарки. мы ходим в бывший трактир ‘китай’, глядим в глаза и хохочем. если нам хочется расплакаться и обняться — и в этом себе не отказываем; целуемся — гладим по головам. такая только олеся: что бы о ней ни говорили и как бы ни блестели ее глаза вы готовы позвать ее в жены на любом этапе своей и олесиной жизни. олеся почти что ангел. и в первую брачную ночь вы легко восстановите олесину девственность прикоснувшись к вагине стеблями сон-травы. вы проведете этим же пучком от олесиного живота к горлу — изо рта у олеси вылетит белое облачко и исчезнет пройдя сквозь потолок — это выйдет все то что проглотила олеся от других мужчин. олеся всегда невеста — рассыпала волосы по подушке — вы смотрите на ее ключицы со слезами нежности. месяц олеси — апрель. цвет — дымчато-серый. у олеси серые глаза. она умирает от несчастного случая этим же самым апрелем. под олесин гроб мы подставляем правое плечо.

заниматься любовью с софьей — все равно что делать это с огородным пугалом: очень высок травматизм. развеселившееся пугало (не софья) так вас отделает, что вы поднявшись на ноги похромаете в больницу, если по дороге не умрете от потери крови. сонечка тоже может искалечить. она — настоящий оборотень. с виду как мышка (только грудь велика) — а вот поцелуйте-ка в губы — вспыхнет лиловый свет, начнется черная клоунада. соня и есть черный клоун. прежде всего достанет шприц, чем-то себя уколет; после завяжет глаза черной тряпкой, с треском отбросит юбочку, понесет околесицу. вы поцеловали софью в квартире — лучше выбегите на балкон. скоро она явится в комнату с балконом, по-прежнему слепая, с огромным накладным фаллосом, станет шарить в углах и упадет и разобьет себе нос. соня высвободит глаза; увидев вас на балконе жалобно разревется. а как только откроет балконную дверь — скажите ей фразу ‘черепаховый очешник’ — и соня уснет. тащите ее в кровать, отстегните фаллос, приготовьте чай с клюквой. клюквой поите когда проснется и радуйтесь что легко отделались. будет именно так если только вы одарите соню поцелуем длиннее восьми секунд. целуйте короче — и все пройдет обычно. удовлетворенная софья примется петь песни и делать вам массаж, никогда ничего не вкладывайте софье в рот — рискуете лишиться: не потому что соня извращенная людоедка — а просто может ее посетить навязчивое желание сжать зубы. соня из барышень тополя — самая маленькая ростом. грудь у нее огромна — соски коричнево-черные — торчат как большие пальцы; софья в толстых очках — она красивая — только вот волосы очень жесткие; если коротко остричь — голова превратится в шар. искренне скажем: лучше всего сонечке подошла бы лысин. с соней интересно остаться на ночь в главном здании университета, а как сторож заснет — целовать ее долго-долго, а потом убежать в темные лестницы на верхние этажи. не забыть бы с собой коробочку с кокаином. софья учится на математика и достигает в этой науке больших успехов, ездит на семинары за границу. если софья забеременеет — у нее родится лангуст. по дороге на кладбище софья несколько раз садится в гробу и громко спрашивает: ну что, коллеги? гроб ставят на землю и процессия разбегается. десять первых ночей софья кричит из земли угрожающим басом о том что ей хочется в туалет.

наташа — оторвите ноги своим родителям. разве можно так называть девочек? но мы спасем ваше имя — мы искали выход и нашли. наташа — улитка — мы накрываем ее ладонью, и угловатый шмель и золотоглазка и дафния — от радости мы курим табак, сидим на тропинке взобравшись на холм наполовину. мы болеем, наташа, но думаем о лете — об удивительном летнем открытии касательно вашего имени: маленькие ползуны и летуны носят его на лапках — и плывуны — и земляные жители — если только они размером не больше ногтя. тем летом мы размышляли как же нам с вами быть? — и подумали о добром микробе живущем у нас в пробирке (пробирку с наташей мы зажимаем в штатив). наташин исконный язык — жужжание; наташа ползает, сидит на коленях. мы приглашаем наташу на велосипедную прогулку и красим ее велосипед золотой охрой. мы едем — а спицы жужжат — и наташа смеется — что есть силы несется под гору. на вершинах холмов под ясенями мы делаем остановки: мы кормим наташу сыром, наливаем из фляжки аперитив. мы берем наташу в траве — и она визжит и щекотится — мы ее пичкаем и целуем смеющийся рот — почти всегда получается в зубы. мы просим ее сквернословить — и она краснеет и сквернословит уморительно тонким голосом. иногда мы кричим ‘стой’ в умчавшуюся вперед полосатую наташину спину, подъезжаем, вынимаем из штанов колотушку, предлагаем наташе открыть рот. с ума сошел? — говорит наташа — потом просит дать отдышаться — потом опускается на колени — а ветер дует и жуки жужжат. у наташи маленькая грудь и короткие волосы. короткие или дурацкие. развратить наташу невозможно — улитка-янтарка светлее нас всех, мы хороним наташу в спичечной коробке и от рыданий потом зашиваем грудь. слезы по наташе — кислота — и на щеках останутся следы. с оранжевокоричневыми бороздами хоронившие наташу. поэтому и получается что наташ мы охотно берем в жены. но чтобы так назвать дочь! наташа полосатая, пестрая, на велосипед оставшийся после наташи мы молимся каждое утро.