Мюриэл Спарк - Пособники и подстрекатели

У графа была с собой лишь ручная кладь. Как только самолет совершил посадку и пассажирам разрешили встать, он пробился к багажному отделению и разыскал свою сумку. Он торопился.

– Странно, – сказал Джо, обращаясь к Лейси, когда они продвигались к выходу, – стоит только сосредоточиться, так обязательно кажется, что я вижу Лукана. Готов поклясться, что вон тот высокий мужчина в темных очках, впереди тех трех пассажиров, похож на графа. Но конечно…

Лейси пришлось привстать на цыпочки, но толпа людей, достававших свои вещи, была слишком велика, и она не могла увидеть человека, похожего на Лукана. Ей удалось рассмотреть лишь нескольких высоких мужчин и женщин. Один мужчина был в темных очках, но, как только поставил на пол свою сумку, он снял их и положил в нагрудный карман. Вряд ли так поступил бы Лукан, желая остаться неузнанным.

Лукан уже сидел в идущем в центр Парижа автобусе, когда Джо и Лейси сняли свои вещи с двигавшейся по кругу багажной ленты. И только тогда Джо вдруг признался:

– Знаешь, Лейси, я убежден, этот человек в темных очках был Лукан. На какой-то миг наши взгляды встретились – знаешь, как это бывает. Он наверняка узнал меня. Да и я узнал его. Я действительно узнал его. Но слишком поздно, вот старый дурак!

– Мы могли бы задержать его прямо там, в самолете, – сказала Лейси. – У капитана есть такое право.

– Мне не очень хотелось бы обращаться к капитану. А если бы мы ошиблись?

– Но разве ты не уверен?

– В сущности, да, уверен. Трудно сказать, как следовало поступить.

– О, Джо, – вздохнула она, поднимая свой чемодан и собираясь уйти, – а я-то думала, ты хочешь мне помочь.

– Я хочу помочь. – Он оглядел заполненный людьми зал. – Лукан, конечно, уехал. Уехал. Но возможно, мы найдем его в Париже. Ведь теперь мы почти уверены, что он сейчас в Париже.

– Да-а, в Париже, – протянула Лейси. – Пойдем возьмем такси.

ГЛАВА 14

В своей огромной загроможденной шкафами мастерской Жан-Пьер чинил граммофон, выпущенный в начале XX века, для заказчика, у которого было больше денег, чем здравого смысла, когда в стеклянную дверь позвонил чернокожий молодой человек. Находясь в мастерской, Жан-Пьер обычно держал дверь запертой, но с поднятыми жалюзи – район славился разгулом бандитизма. Решив, что намерения посетителя явно мирные, Жан-Пьер открыл дверь.

– Мы с вами говорили по телефону, – сказал высокий молодой человек по-английски. – Я доктор Карл Кей Джекобс, пациент доктора Хильдегард Вольф.

– Вы разбудили меня своим звонком.

– Я знаю. Вы еще сказали, что вам надоела Хильдегард или нечто в таком роде. Вы получили от нее какие-нибудь известия? – Жан-Пьер убрал груду старых журналов и каталогов со стула и ногой подтолкнул его к доктору Джекобсу. – Присаживайтесь.

Сам он сел напротив на расшатанный табурет.

– С меня достаточно, – заявил Джекобс. – Она постоянно говорит только о себе, расспрашивает о культе вуду в Конго, о всяких знахарях и колдунах. Я сыт по горло ее вопросами. Адрес вашей мастерской дала мне консьержка с улицы Драгон.

– Вы сказали «достаточно», но все-таки пришли сюда. Зачем? – спросил Жан-Пьер.

– Что вы хотите знать?

– А вы?

– Я хочу знать, где она, – процедил Карл Джекобс. – Мне рекомендовали проконсультироваться у нее, но все, что она сделала, – это проконсультировалась со мной. А затем исчезла.

– Это ее метод.

– Она не только задает мне вопросы, но еще и оскорбляет. Она хочет унизить меня, постоянно напоминая о моем происхождении. Да, я родом из Центральной Африки, но это не означает, что я только что выбрался из джунглей. Как обстоит дело с колдунами вуду, знахарями, лечащими заговорами? – вот о чем постоянно спрашивает она. Почему я должен знать о каких-то знахарях, о всех этих мошенниках? Я доктор медицины. У меня диплом Кембриджского университета.

– Где вы работаете? – спросил Жан-Пьер.

– В частной клинике, к северу от Версаля. Живу неподалеку от района Марэ. Туда и обратно езжу на автобусе, иногда на метро, делая пересадку. Какое отношение я имею к чудесным исцелениям в джунглях и к кровавым обрядам?

– Кровавым обрядам?

– Да, кровь в этих обрядах играет важную роль. Почему она об этом допытывается?

– Этот вопрос вам следует задать ей, – пожал плечами Жан-Пьер. – Я же могу предложить вам чашку растворимого кофе или бокал вина.

– Лучше бокал вина.

– Я знаю, – сказал Жан-Пьер, наливая красное вино в два бокала, – что Хильдегард интересуется суевериями.

– Да, но почему она должна интересоваться ими за мой счет? Я оплатил ей эти сеансы. У меня есть свои проблемы.

– Знаете, у психотерапевтов свои методы…

– Но я заплатил ей за советы мне!

– Женщины всегда обходятся дорого, – усмехнулся Жан-Пьер. – Послушайте, скажу вам откровенно: я пытаюсь найти ее. У вас есть какие-нибудь соображения относительно того, где она может быть?

– В Лондоне.

– Почему вы так считаете?

– Я бы отправился именно туда, если бы захотел скрыться.

– Но отчего вы решили, что она хочет скрыться? Карл Джекобс был аккуратно одет, на нем был темный

деловой костюм, голубая рубашка с белым воротничком и серый в полоску галстук с темно-синими крапинками. Он сидел, вытянув вперед свои длинные ноги. Прирожденный атлет.

Жан-Пьер снова обратился к нему:

– Почему она должна скрываться?

– Она проявляла самый неподдельный интерес к вудуистам, к культам, связанным с кровопролитием, и всяким мошенническим мистификациям. Я полагаю, в этом было, возможно, что-то личное. Она могла быть связана с кем-то, кто этим занимался.

– Вы что-нибудь знаете, доктор Джекобс, о подобной практике?

– Называйте меня просто Карл. Полное имя и фамилия – Карл Канзия Джекобс. Мой отец умер, он был судьей. Моя мать жива. Она очень известный в Канзии человек.

– А Канзия, это где?

– Канзия – независимая территория в Центральной Африке, немного севернее экватора.

– Но там, наверное, уже не практикуется ни знахарство, ни какие-либо мистификации? – рискнул спросить Жан-Пьер.

– Только неофициально. Но я кое о чем знаю. Мой дед Делиху еще остается там верховным вождем. Мой дядя, его уже нет в живых, отправлял культы вуду. Он, конечно, был из тех, кого вы называете колдунами-знахарями. Он делал великое дело с помощью ритуалов, тотемов и трав и, конечно, верований в ужасное. Верования играют огромную роль. Я медик и могу подтвердить, что такие, как он, знахари и колдуны способны исцелять. Однако существует, конечно, и масса всяких бессмысленностей, неоправданных суеверий и обманы, о которых вы говорите. Все дело, Жан-Пьер, в установлении некой разделительной черты. И доктора Вольф особенно интересовал этот аспект – вопрос об ответственности мнимого знахаря. Я лично считаю, что согласиться с ней было бы предательством по отношению к научным методам, но все же… Она говорила, что если происходит исцеление, то имеет значение, произошло ли оно в результате какого-то чуда или нет. Почему знахарь должен подвергаться гонениям или по крайней мере обвинениям, если он действительно лечит? Такой вопрос она мне задавала. Я сказал ей: нет, не должен. Я сказал ей, что нет и не должно быть никакой вины. Но все эти беседы велись за счет моего времени. Я оплачивал такие сеансы.

– Может, я смогу от ее имени компенсировать вам затраченные суммы?

– Безусловно, нет.

– Но ведь с Хильдегард всегда стоит поговорить, верно? Если не стоит, то зачем вы сюда пришли?

– В ней есть что-то колдовское. Она притягивает к себе, – мрачно признался Карл Джекобс.

Жан-Пьер спросил, не возражает ли Карл, если они будут поддерживать связь, и заверил его, что, как только Хильдегард вернется, а она, конечно, вернется, он проследит за тем, чтобы она оказала ему помощь, поскольку деньги уже уплачены.

– Если у вас появятся какие-то другие мысли или что-то подскажет интуиция относительно того, куда она уехала, – попросил Жан-Пьер, – сразу позвоните мне. Я намерен вернуть ее обратно. Уже больше пяти лет она моя подруга и спутница, и я не могу жить без нее. Может, она действительно в Лондоне. Я это проверю.

Когда Карл Джекобс ушел, Жан-Пьер достал из кармана листок, на котором записывал все ответы пациентов Хильдегард на его вопросы. Возле фамилии доктора Карла Кей Джекобса он сделал пометку – «перспективно». Затем снова прошелся по всему списку. В равной степени «перспективным» был ответ только возле одной фамилии – миссис Уильям Хейн-Басби.

Мадрид, «Парадизо». Звонки туда не дали никаких результатов.

«Зилах гастхоф». Множество пансионов соответствовали имевшемуся у него описанию. Но ни в одном из них Хильдегард не было. Оставался Лондон. «Я отправился бы именно туда», – сказал Джекобс не вызывающим сомнения тоном. «Лондон, Куинз-Гейт…» – предположила миссис Хейн-Басби.

Жан-Пьер решил разыскать в справочнике адреса всех гостиниц и пансионов в районе Куинз-Гейт в Лондоне. На часах было только пять тридцать, но он решил закончить работу.