Алена Любимова - Женщина – праздник

— Мне остается надеяться, что клиент не вычтет стоимость этой флоры из нашего гонорара.

— Дима, тебе не стыдно? На улице весна, а ты все о деньгах, — осадила его я, и он, смущенно бросив: «Шутю!», — ретировался в свой кабинет.

Мавра при виде гигантского букета явно обалдела, однако на этот раз обошлась без комментариев. Лишь головой покачала, и, по-моему, неодобрительно. Сашка же пришла поздно и тюльпанов не заметила, потому что сразу улеглась спать.

Зато мне не спалось. Я все ворочалась, ворочалась… Из головы не шел Никита и его цепкий хищный взгляд из-за тюльпаньей копны. Что за игры он со мной играет? Какая из меня для него добыча? Я думала-думала, вертелась-вертелась. Тело горело, во рту пересохло. Я пошла на кухню попить.

На обратном пути меня остановило большое зеркало, в полный рост, висевшее в прихожей. Кинув вороватый взгляд на комнату девчонок, я зажгла свет и одним движением стянула с себя ночную рубашку.

Давно я не видела себя обнаженной! Некогда и незачем. И вот сейчас я пыталась взглянуть на себя глазами зрелого умудренного опытом мужчины. Могло ли меня на его месте привлечь такое тело? Эх, жалко я двадцать лет назад остригла волосы, они у меня были длинные, до пояса. Когда я их распускала, это так сексуально смотрелось!..

Дверь комнаты девчонок с тихим скрипом отворилась. Я невольно закрылась руками. В щель просунулась всклоченная голова Мавры. Обозрев меня с ног до головы, мой домашний цербер объявил:

— Ну ты меня, мать, напугала. Тебе бы еще метлу в руки, и можешь смело лететь на бал к Воланду.

— Мавра, что ты мелешь! — я судорожно натягивала на себя ночнушку. — «Мастера и Маргариту» начиталась?

— Разве нельзя? Это же не порнуха, — солидно проговорила она. — Другие радуются, когда у них дети читают.

— Я тоже радуюсь. Только вот предпочла бы, чтобы ты поменьше комментировала мои действия.

Она пожала плечами и, бурча: «Желтые тюльпаны… Скачет голышом перед зеркалом, а я будто виновата», — затворила за собой дверь.

Меня трясло. И от внезапного появления Мавры, и от собственной глупости. Кажется, я схожу с ума. Я вернулась в постель и еще некоторое время поворочалась. «А тело у меня еще ничего, вполне даже аппетитное», — подумала я, засыпая.

Несколько дней спустя мы с Никитой встретились вновь. Я изложила ему еще одну версию юбилея, а он подарил мне еще один сумасшедший букет. Цветы были огромные, яркие и действительно экзотические. Я таких никогда прежде не видела и названия их не знала, а он смущенно признался, что знал, но пока довез, забыл. Так оно и осталось для меня тайной. И его поведение — тоже.

Обновленный вариант его не устроил. Со мной, однако, он был чрезвычайно вежлив, ласков, можно сказать, даже слегка заигрывал, но и только. Ни единой попытки к дальнейшему сближению. Когда во времена моей ранней молодости подобным образом вели себя девушки, молодые люди называли их динамистками. Кстати, а как в таких случаях обзывали молодых людей? Не помню. Может, и вовсе никак, потому что они так себя не вели.

Расстраивал меня не только Туров. Он-то, в конце концов, чужой человек. Собственная младшая дочь огорчила меня не меньше. И это было особенно обидно. Придя домой с экзотическими цветами, я сперва обрадовалась. Дочери отсутствовали, и я была в кои-то веки избавлена от комментариев Мавры. Наивная! Радость моя была преждевременна.

Ставя вазу с букетом на журнальный столик возле дивана, который в разобранном виде служил мне спальным ложем, я вдруг заметила у изголовья словно невзначай лежащую книжку в яркой суперобложке. Софья Пурыгина. «Не надо осени боятся». Откуда она тут взялась? Я вроде не покупала. Раскрыла книжку. Оказывается, у названия имелся еще и подзаголовок: «Трудности переходного возраста». Мавра, что ли, себе купила? Тогда при чем тут осень? Ее переходный возраст — скорее весна.

Я забралась в оглавление. Увы, речь у Пурыгиной шла о моем переходном возрасте. Климакс. Как с ним жить, выжить и не потерять себя. И прочие сопутствующие проблемы. Я снова вернулась к титулу и лишь теперь обнаружила на оборотной его стороне дарственную надпись: «Глафире Филипповне Весёлых — замечательной маме очаровательной Мавры. От автора». Далее — размашистая подпись, а под ней — вчерашнее число.

— Зараза! — пробормотала я. — Это же надо такое удумать! Где она взяла эту чертову Пурыгину?

Ярость моя росла. Мавры все не было. Зато явилась Сашка. Я ей продемонстрировала подарок Мавры. Саша, полистав книгу, принялась хихикать. Это обидело меня еще больше. Обычно в конфликтах с Маврой Сашка всегда становилась на мою сторону.

— Издеваешься, да? — прорвало меня. — Весело тебе!

— Ой, мам, не кипятись. — Губы ее продолжали кривиться от тщательно сдерживаемой улыбки. — Мавра на этот раз не имела в виду ничего плохого. Она о тебе тревожится. Ты сама отчасти виновата. Нам про себя не рассказываешь. Через день с цветами стала домой возвращаться. По ночам перед зеркалом голышом скачешь. А у Мавры, не забывай, сейчас тоже свой переходный возраст, и она все воспринимает очень обостренно. Знаешь, что она мне рассказала? У одной ее подружки мать тоже сперва голышом по квартире расхаживала, вроде как для здоровья, а потом ее любовник бросил, и она загремела в психушку.

— Килькина мать, что ли? — ахнула я.

— Нет, мать какой-то Килькиной подружки.

— Господи, что эти дети обсуждают!

— Все, что их окружает и волнует, — откликнулась Саша. — Ведь та девочка не виновата, что ее мама сперва любовника завела, а потом сбрендила. Теперь жизнь-то у дочери, небось, не сахар.

Клокотавшая во мне ярость сменилась испугом.

— Значит, Мавра думает, что я тоже завела любовника и теперь приготовилась сбрендить?

Саша смутилась.

— Теперь уже не думает. Я ее разубедила. Но вообще, мать, ты последнее время и впрямь какая-то странная. У меня, грешным делом, тоже разные мысли мелькают.

— Нет у меня никого, — выдохнула я.

— Слава Богу.

Сашка даже не попыталась скрыть облегчение, и тут я обиделась уже на нее.

— То есть ты считаешь, я такая старая, что в плане личной жизни мне положено только ждать, когда внуки родятся и мне их доверят воспитывать. Спасибо, дочка, на добром слове. Ну да ладно. Возможно, ты и права.

— Мамочка, ты совсем не так меня поняла! — с жаром выкрикнула она. — Никакая ты не старая! Наоборот, еще молодая, красивая. Думаешь, я ничего не понимаю? Ты ведь на меня и на Мавру лучшие годы угрохала! Если бы не мы, уверена: давно бы уже такого мужа себе нашла! Ну если не мужа, то, во всяком случае, близкого человека.

— Ничего я не угрохала. Просто жизнь так сложилась. А вас я люблю. Вы для меня — самое главное.

— Все равно знай: если у тебя кто-то появится, я буду только рада, — сказала Сашка. — А волновались мы с Маврой, потому что ты последнее время сама не своя.

— Работы много, и настроение какое-то паршивое. Имею я, в конце концов, право не излучать постоянно оптимизм. Может, и правда переходный возраст.

— Это тебе еще рано, — уверенно заявила Сашка. — Просто сейчас весна, организм устал, витаминов после зимы не хватает. Уйдешь в отпуск, отдохнешь…

— Кстати, вот думаю с Маврой в Англию съездить, — я решила воспользоваться удобным предлогом.

— Мысль интересная, — поддержала Сашка. — Но ты потянешь?

— Алка в долг предложила, но, может, и не понадобится. Надеюсь своих наскрести.

— Тогда поезжайте. И Мавре полезно, и ты развеешься. Ой, какие цветы! — только сейчас она заметила экзотический букет. — Откуда? Сама покупала или снова подарили?

— Подарили. Клиент, понимаешь, сложный попался. Жутко капризничает, а потом, видно, самому стыдно становится, и он компенсирует мои мучения шикарными букетами.

— Классный клиент. Я бы тоже не отказалась, чтобы меня так помучили.

— Да ну. — Я махнула рукой. — Надоел он мне. Даже цветы не радуют.

— Теперь ясно, почему ты такая заморенная. Ну хорошо, что выяснили.

Разговор с Сашкой меня немного успокоил, однако Мавру я все же решила поставить на место. Что-то она в последнее время слишком уж раскомандовалась. Поэтому, стоило ей прийти, я подчеркнуто сухо сказала:

— Спасибо, конечно, за интересную книжку, но не считаешь ли ты, что твой подарок несколько… бестактен?

Мавра искренне изумилась:

— Чего ж тут бестактного? Ты мне тоже книжки подсовывала о переходном возрасте и не считала это бестактным. Забыла разве?

— По-моему, это совсем другое, — раздраженно продолжала я. — Я мама. Мне хотелось избавить тебя от лишних проблем. От разговора со мной по душам на эту тему ты почему-то категорически ушла, мне только и оставалось, что снабдить тебя соответствующей литературой.

— Но ты тоже не желаешь со мной разговаривать о своих проблемах, — парировала она. — Вот и я тоже тебе купила. Может, и не стала бы просто так покупать. Но я сперва эту тетеньку по телевизору видела, в передаче «Принцип Домино», а потом прихожу в книжный магазин, а она там сидит и новую книжку подписывает. Как раз для твоего возраста. Я думала, тебе интересно будет, да еще с автографом, приятно. Помочь хотела.