Новый Мир Новый Мир - Новый Мир ( № 11 2006)

— Ты с ним спала? — перебила Света.

— Нет, конечно. — Алка посмотрела недоуменно.

— Смотри у меня, Ятоже. Не вздумай снова залезть в мою постель…

— Он мне даже не нравился! — возмутилась Алка. — Он мачо.

— Мачо? — изумилась Света. — Который облизывает одно ухо десять минут?

— Какой там! Такие швыряют поперек кровати…

— Мы вообще об одном человеке говорим? — удивилась Света.

— Черт, о нет, прости, господи, я этого не произносила! Я тебя не звала! Света, боже мой, что делать?

— Ты спятила, Раевская? Что ты прыгаешь, как кошка? — недоумевала Света.

— Помнишь черта, который исцарапал мебель? — Обе поглядели на шкаф. — Я тогда с ним не справилась. То есть справилась, но не совсем… Он отстал от тебя, но ко мне прицепился, и я завезла его на остров.

Света не выдержала и нервно закурила.

— Испортила остров?

— Нет, он вернулся со мной… Но пока были там, понаделал дел. Катер едва не потопил, порвал сети. Станко это не понравилось.

— Давай без чертей, — предложила Света. — Представь, что ты не нравишься мужчине, его это напрягает, все валится из рук. Веселов тебя любит, а Станко — нет. Можешь смириться с этой мыслью?

— Легко. Да только все не так. Ладно, спорить не о чем, я спать ложусь, — обиделась Алка.

— Ну и спи, балда, — возразила Света.

Вечером вернулся Веселов.

— Все колдуешь? Наколдовала бы лучше пару бутылок пива… Со Светкой ты это сделала? Сияет, как фонарь. Как новобрачная.

— Тебе жалко, что ли? — огрызнулась Алка.

— Мне — нет. Из Светки б хорошая бабушка вышла, не то что наши, с сиреневыми волосами… Ребенком вообще не занимаются…

Иногда Алке хотелось засветить любимому Веселову в глаз — он того заслуживал. Как кривое зеркало, отражал самые низкие ее помыслы и, ничего не подозревая, их озвучивал. Они прожили с Веселовым три года, им осталось пятнадцать. В сорок девять он умрет от рака прямой кишки и мучиться будет страшно. Света изведется, почернеет от горя и будет биться из последних сил, удерживая в этом мире любыми деньгами. После похорон они вдрызг рассорятся из-за веселовских картин, которые Света у нее отберет. А потом все вернется на круги своя, и Алка вместе с Марусей будут жить со Светой, потому что свою семью она так и не заведет. Пока видимая картина будущей жизни выглядела так, и в ней были вещи необратимые. Может быть, Алка, бросив все силы, отсрочит смерть мужа на год… Может быть, ей это удастся, но в конце ее ждет поражение… А все равно есть нечто, подвластное ее чарам.

Алка села, потушила свет на кухне и сосредоточилась на будущем Ясама, потому что будущее Ясама было будущим Ятоже.

Нет, на остров Свете не разбогатеть. На заброшенный дом с парком — это да. Вот Света в штанах, с газонокосилкой, гамак между деревьями и беседка с кудрявой виноградной лозой. Алла разглядела дом внимательно, запомнила круг фонтана, женские ноги от обвалившейся статуи и деревья. Туи, клены, каштаны… Какой-то мужчина, смутно знакомый. Что это, Крым, Кавказ? Кусок моря, пляж из крупной гальки. На Алкином лбу от усилий выступил пот.

Она включила свет и нарисовала то, что запомнила. Наутро зашла в агентство по продаже недвижимости. Девушка-агент, рассмотрев рисунок, елейно улыбнулась.

— Отличный выбор. Крым, восемь километров от Симеиза, вилла “Анастасия”. Мы называем ее “Ноги”. Совхоз продает. Созваниваться?

— Пока не надо. Там ведь и водопровода нет?

— Проведете. Цена-то лирическая.

Все равно вилла Светина, подумала Алка. Рано или поздно. Но подруге она ничего не сказала, и видеться они стали реже, потому что Света, решившись на остров, работала до изнеможения.

Летом, думала Раевская, все должно решиться летом.

В июне Света купила белый сарафан и поехала на остров. Ее удивило, что на катере их было десять, слишком много для того Станко, о котором рассказывала Алла. Но, впрочем, Алка в последнее время несла ахинею.

Станко подал Свете руку и вежливо улыбнулся. До самого вечера ничего не происходило, и Света просто лежала на камне под пинией и слушала шепчущее море. Послеполуденное солнце палило все жарче, расплавляя внутренности. Запах пиний вперемешку с запахом соленого моря пьянил до дурноты. Она ждала его, но он не пришел.

Вечером, после ужина в компании, Света постучала в его дверь. Он встал из-за стола и кивнул, приглашая войти. За спиной на белой стене висели ключи. Много разных ключей на отдельных гвоздях. Света отыскала свой, размером с половину ногтя.

— Откуда у тебя этот ключ?

— Подарили.

— А кто подарил?

— Не помню.

Он не лжет, подумала она. Просто не хочет вспоминать.

— Приходи ко мне, если хочешь, — предложила Света.

— Я женат, — был ответ.

— Раньше тебе это не мешало.

Он как будто смутился.

— Это было давно, даже жена забыла.

— Твою жену зовут Зара?

— Откуда ты знаешь? — удивился он.

— Как ту розу. — Она пожала плечами.

Света поднялась и хотела выйти. Но он ее остановил.

— Ты ведь русская? — уточнил он. — Они сумасшедшие. В прошлом году здесь была девушка, она все время требовала цветов. Я отыскал для нее розу…

— Хочешь сказать, что Аллу ты запомнил, а меня нет?

— Тебя не знаю, — отрекся он.

Света ему не поверила.

— Просто жена надавала тебе по башке за то, что ты срезал розу с ее именем. Поэтому ты меня морочишь. Не трудись, все понятно.

Станко нахмурился.

— Пойдем в оранжерею, — позвала она.

— Тут нет оранжереи.

— А там?

— Там склад.

— Пойдем. — Света решительно двинулась, он пошел за ней. Но на берегу силы оставили, она остановилась, посмотрела на ослепительную луну и махнула рукой. Делать было нечего, и поступки на острове неуместны, здесь другие правила. Волшебные двери, однажды пропустившие к счастью, захлопнулись насовсем.

Две недели она купалась, вечерами ездила с компанией немцев на соседний остров по ресторанам и магазинам, танцевала, пила белое вино в баре “Пантакабана”, переглядывалась с барменом, похожим на Фредди Меркьюри, и тщательно избегала Станко. Ночами плакала в подушку от соленого разочарования, но об этом никто не знал. Станко грустил, оттого что никому не нужна его отменная рыба на гриле и некому выбивать чеки за ужин.

В оранжерею Света пробралась, когда он был на рыбалке. В углу, среди хлама и мусора, в небольшой воронке прятался иссохший черный корешок. Вот и все, что осталось, подумала она. Столько было счастья и целый год ожидания, а словно ничего не было. Просто сон. Бесполезно пытаться превращать сны в реальность, они все равно вернутся туда, откуда пришли.

В последний день перед отъездом она попросила Станко приготовить ужин, и он обрадовался. Они ели отменную форель, запивали вином и молчали. Чек он ей почему-то не выбил.

— Я знаю, ты ходила на склад, — сказал Станко.

— Забудь, — посоветовала она. — Лучше скажи, ты был когда-нибудь совсем счастлив с женщиной? Однажды я жила две недели на острове, и это было абсолютное счастье. Сейчас я думаю, что это был сон.

— Что было потом? — спросил он.

— Я обещала вернуться через год…

— Слишком долго. Через год возвращаться некуда.

— Так и оказалось. Это был сон.

— Почему сон? Раз ты это чувствовала, значит, это правда.

Света подвинулась и положила руку на его плечо.

— Хочешь, пойдем к тебе? — нерешительно спросил он.

— Поздно.

Она подумала, что ее желание хранить, беречь и продлевать жизнь всему, что бы то ни было, на этот раз столкнулось с коварным противником. Счастье, или чувство, как ни назови, все равно растворится или улетит, такова его воздушная природа. Раскроешь ладонь — а там пусто.

Наутро Станко отвез ее на катере в город. Поймал такси, проводил до аэропорта и помахал рукой. Она была совершенно спокойна и почти безмятежна, хотя бы оттого, что все ее прежние представления о жизни оказались верными. То, что она успела поймать в прошлый раз, она поймала. Повторы невозможны, и что теперь делать с деньгами, которые она как сумасшедшая зарабатывала целый год…