Клаус Хагерюп - Маркус и Сигмунд

— Ой, — сказал он, — если мы хотим сходить в кафе, надо идти сейчас. Поезд будет через час.

— Через два часа будет еще один поезд, — сказала Бента. — Я думала ехать на нем.

— Я тоже, — сказал Сигмунд.

Маркус зевнул:

— Как хотите. Я решил лечь пораньше. Завтра будет новый день.

Он посмотрел на стену. Кажется, он насчитал девятнадцать щепок?

Полчаса, которые Маркус провел в кафе, превратились в короткий, но жуткий кошмар. Девчонки пили капучино, Сигмунд тоже, хотя Маркус знал, что друг не любит кофе. Сам Маркус пил колу. У нее был угольный вкус. Остальные ели бутерброды с креветками, которые Сигмунд нахваливал что есть сил. Маркус ел кокосовую булочку. У нее был вкус хлопка. Остальные шутили и смеялись. Сам он не произнес ни одного слова, но не мог удержаться и не искать время от времени взгляд Бенты. Ему не удавалось. Очевидно, ее больше занимал Сигмунд, болтающий без умолку. Ясно было, что он в прекрасном настроении. И девчонки тоже, и все посетители кафе «Квик». Да. Маркусу даже показалось, что ни разу не видел у людей в кафе такого хорошего настроения. Смех раздавался от всех столиков, и даже от столика у окна, где разместились Райдар и Пер Эспен. Они смеялись громче всех. Иногда они посматривали на девчонок, особенно на Бенту, и когда они смотрели, Маркус немного улыбался, потому что не хотел, чтобы Райдар и Пер Эспен заподозрили его в плохом настроении.

Тем временем прошло полчаса. Маркус встал:

— Ну вот, пора идти домой.

— Вообще-то, я подумал сделать еще и тату, — сказал Сигмунд. — Но к Роберту стояла такая очередь. И я решил уступить другим.

— Еще не поздно, — сказала Бента.

— Завтра будет новый день, — сказал Маркус.

— И где ты хочешь татуху, Сигги? — поинтересовалась Берит.

— У меня цветок на заднице, — сообщила Беата.

— Спасибо за сегодняшний вечер, — сказал Маркус.

— Вообще-то, я думал — на плече, — сказал Сигмунд.

— Круто, — оценила Бента. — У меня тату на плече. — Хочешь посмотреть?

Она спустила свитер с плеча, а Сигмунд наклонился поближе.

— Я бы с удовольствием остался, но вы же знаете: тю-тю, и поезд ушел, — сказал Маркус, слегка посмеиваясь.

— А что это за бабочка? — спросил Сигмунд.

— Махаон, — ответила Бента.

— Я оставлю дверь открытой, — сказал Маркус.

— Махаон? — переспросил Сигмунд. — А ты не против, если я тоже сделаю себе махаона?

— Да нет, — ответила Бента. — Тогда у нас будет парочка махаонов.

— Об этом я и подумал, — сказал Сигмунд.

— А может быть, ты себе еще и цветок на заднице нарисуешь? — спросила Беата.

— Посмотрим, — ответил Сигмунд.

— Да, у тебя много прекрасного тела, которое можно разукрасить, — заметила Берит.

— Я, наверно, уже буду спать, когда ты придешь, — сказал Маркус. — Не буди меня.

— Да, — сказал Сигмунд, — тела у меня хватает.

Пер Эспен и Райдар засмеялись и покосились на них. Маркус обернулся, расплылся в улыбке и пошел к двери. Выйдя на улицу, он быстро взглянул в окно. Пер Эспен показал ему палец. Маркус медленно побрел вниз по улице к вокзалу, думая о том, что Бенте, должно быть, так же плохо, как и ему. Просто она была более талантливой актрисой.

Когда он вошел в вагон, до отправления оставалось еще три минуты. Маркус занял место в тихом вагоне и сел. Он смотрел на платформу пару минут, потом встал. В конце концов, можно же было опоздать на поезд. И раз уж он опоздал, можно немного погулять до следующего. Он быстро пошел к выходу. Поезд тронулся. Маркус побежал в следующий вагон. Там он наткнулся на кондуктора.

— Мне надо выйти, — сказал он.

— Все мы выйдем рано или поздно, — ответил кондуктор.

Это был тот же самый кондуктор, что по дороге туда.

— Мне надо срочно выйти.

— Зачем это?

— Я опоздал на поезд.

Кондуктор почесал подбородок:

— Ты не принимал наркотиков?

— Нет, — ответил Маркус и расплылся в только что натренированной улыбке. — Я просто забыл кое-что.

Кондуктор кивнул.

— Тогда у нас проблема, — сказал он.

— Пожалуйста, — взмолился Маркус.

— Проблема в том, — объяснил кондуктор, — что, если ты хочешь остановить поезд на перегоне, придется дергать стоп-кран.

— А где стоп-кран?

— И это дорого. Сколько у тебя денег?

— Ладно, — сказал Маркус и вернулся в тихий вагон.

Маркус лежал в кровати и смотрел в потолок больше двух часов и тут услышал, как открылась входная дверь. Он закрыл глаза, а в коридоре раздался голос Сигмунда:

— Не сиди на месте, не грусти, не тоскуй.Приходи ко мне и меня поцелуй.Yo.

Маркус оставался в кровати. Теперь Сигмунд, наверно, пошел в ванную. Ненадолго все затихло, потом он, очевидно, спустил воду. Было тихо еще немного, затем он прополоскал горло. Теперь он вышел в коридор. Маркус повернулся лицом к стене. Ничего не происходило. Где же он сейчас? Стало совсем тихо. Маркус вылез из кровати и подошел к двери. В коридоре никого не было. Теперь он услышал шум из спальни Монса. Значит, Сигмунд зашел туда, но почему он сперва не заглянул к Маркусу? Он сам бы обязательно заглянул к другу. Сигмунд же не знал наверняка, что все в порядке. Может быть, Маркус, например, опоздал на поезд и на него напали в Осло. Но это вовсе не беспокоило Сигмунда Бастиансена Вика. Маркус стоял в коридоре и слушал. Теперь в папиной комнате все стало совсем тихо. Даже слишком тихо, будто Сигмунд пытался что-то скрыть. Что же это могло быть? Только одно. Он был не один. Он кого-то привел домой. Это никуда не годилось. Должен же где-то быть предел! Маркус подбежал к двери и распахнул ее.

Сигмунд сидел на кровати и надевал футболку от пижамы. Он поднял взгляд на Маркуса, когда тот вбежал в комнату.

— Привет! — сказал он. — Что-то случилось?

Он был один, и кровь, ударившая Маркусу в голову, снова спокойно затекла по жилам.

— Ты меня разбудил, — сказал он.

— Прости. Я старался быть как можно тише.

— Ты успел на поезд?

— Да.

— А почему ты не пришел раньше?

— Заходил к Бенте домой.

— И чем вы там занимались?

— Говорили. Что, нельзя?

— Нет, — сказал Маркус. — Просто интересно, о чем вы говорили.

— Обо всем понемногу.

— Так о чем?

— О жизни и смерти. Знаешь, как бывает.

— Да, — сказал Маркус. — Знаю.

— У нас есть что-нибудь вкусненькое?

— Да, по-моему. Хочешь пиццы?

— Большое спасибо, — ответил Сигмунд. — Если тебе не трудно.

— Вовсе не трудно.

— Ты же спал.

— Да, — сказал Маркус. — Но сейчас я совсем проснулся.

Через четверть часа они сидели в гостиной, ели пиццу и пили сок. Сигмунд надел пижаму с «суперменом». Если бы не его новая стрижка, он бы выглядел совсем как старый добрый Сигмунд. Маркус надел синий махровый халат, подаренный на Рождество тетей Ингой. И если бы не было так грустно, было бы очень неплохо. Сигмунд сидел на диване, Маркус — в кресле, в котором обычно сидел Монс, когда смотрел телевизор.

— Мне кажется, все-таки она мной заинтересовалась, — сказал Сигмунд.

— Правда? — удивился Маркус.

— Да, у нее появляется как бы такой особенный взгляд, когда она смотрит на меня.

— Чудесно, — сказал Маркус.

До этого у пиццы был вкус пиццы. Теперь она стала как картон.

— Да, — продолжал Сигмунд, — мне кажется, ей понравился мой новый стиль.

— Ну да, я так и подумал.

Сигмунд кивнул:

— Остается только одно.

— Тату?

— Нет, это подождет. Недостаточно выглядеть рэпером, правда?

— Разве нет?

— Нет, по-моему, еще чуть-чуть, и я стану рэпером. Понимаешь?

Маркус не понимал, но все равно кивнул.

— Поэтому я и сказал.

Маркус снова кивнул.

— Надеюсь, ты не против.

— Ну да. Против чего?

— Против того, что я сказал, что я играю в рэп-группе.

— В группе?

— Да, в рэп-группе.

— Я не против, — сказал Маркус.

Если Сигмунд рассказал Бенте, что играет в рэп-группе, это его личные проблемы. Насколько Маркус знал, приятель его никогда вообще ни в какой группе не играл, а рэп ему даже не нравился. До недавних пор. А теперь он вдруг оказался в рэп-группе. Маркус подумал, что скажет Бента, когда обман обнаружится.

— Я знал, что на тебя можно положиться, — сказал Сигмунд.

Хотя Маркус не понимал, о чем говорит Сигмунд, он слегка забеспокоился. Сигмунду необязательно на него полагаться, даже если он сообщил Бенте, что играет в рэп-группе.

— Совсем необязательно на меня полагаться, — сказал он.

— Нет, обязательно. Ты играешь на ударных.

Маркус покачал головой.

— Ничего я не играю, — возразил он. — Я ни на чем не играю.

— Нет, играешь, — настаивал Сигмунд. — Теперь играешь. Ты играешь на ударных в моей рэп-группе.