Домой на Рождество - Тейлор Келли

Я примерила все это великолепие и не смогла удержаться от смеха. Выглядела я, мягко сказать, глупо: как чудовищных размеров оранжевая капля с крошечной головой. На фоне оранжевого костюма ноги казались слишком белыми и неуклюжими. На мой смех прибежала Лиззи, и теперь уже мы обе взмокли от хохота.

Вернувшись из ванной, Лиззи предложила «разбавить» сомнительный наряд чулками на подвязках и обзавестись туфлями на высоком каблуке.

– Ты просто обязана! – Она настаивала на своем, оглядывая меня сверху вниз с ухмылкой. – Костюмчик сидит идеально, но не хватает дерзкости, Бет. Я бы вниз, под эту тыкву, надела еще корсет или, на худой конец, боди. Только представь лицо Айдена, когда он разделается с этим «овощем» и обнаружит под ним свою Богиню. У него глаза на лоб полезут!

Положим, насчет Богини я вообще не была уверена, что она существует, но вот идея удивить своего парня мне понравилась. Я живо вообразила, как Айден сгребает меня в охапку, охваченный томительным нетерпением, и прямо почти насилует… а после, лежа в его объятиях, я посмотрю на него и скажу…

– Я так тебя люблю… – сказала я, сидя в своем рабочем кресле и тренируя на лице улыбку, чтобы слова о любви звучали более ярко и убедительно. А получалось как-то чересчур изящно, словно какая-нибудь пятилетняя американка признается в любви к своей бабушке. Вот незадача. Я уставилась в монитор, стараясь мысленно придать трем простым словам о любви глубокий смысл.

– Люблюююююю тебяяя. – Я произнесла это низким, густым тоном. Наверняка любой итальянский жиголо мне позавидовал бы, куда ему до моего тембра!

Я взяла сценарий фильма «Когда Гарри встретил Салли» – это была моя настольная рабочая книга. И фильм по сценарию был моим самым любимым – Нора Эфрон все же гениальна. Как они там говорили друг другу о любви? Как у них, черт подери, выходит так романтично и идеально? Я просмотрела глазами текст, зная его наизусть, а потом захлопнула сценарий. Все равно, как в кино, у меня не получится, поэтому надо найти свой уникальный способ признания.

– Люблю же тебя! – воскликнула я с чувством: скорее, чувство передавалось за счет громкости, нежели за счет страсти. – Люблю! Люблю! Люблю!

– Спасибо, – вдруг кто-то отозвался из глубины кинозала. – Ты ничего так.

Я в шоке вылупилась на Джорджа Клуни. Картонные губы актера не двигались. Человек, который стоял за ним, напротив, весело улыбался во весь рот.

«Ох ты, елки-палки…» – пронеслось у меня в голове.

Первой мыслью, когда я сползла по стулу и оказалась за своим рабочим столом, было просто залезть под стол и там оставаться. Следом – после того как мне в бедро воткнулся край мусорного ведра и я краем глаза, прижимаясь щекой к столу, увидела нежданного гостя, который меня напугал, – я подумала: а собственно, какого черта?

– Эй, вы там в порядке?

Ой, его голос звучал громче, значит, гость приближался. Почему нельзя, когда видишь, что кому-то жутко плохо и расплющивает от переживаний, просто не вмешиваться и дать человеку спокойно отойти в мир иной?

– Я не против, чтобы вы меня любили. – Голос звучал громче, в нем нарастали нотки веселья. – Вот, например, дочка моего коллеги убеждена, что выйдет за меня замуж, стоит ей только повзрослеть. Ей сейчас два годика и… Эй, вы там? Вы в порядке или мне вызвать врача?

«Ну да, давай врача. А еще – в полицию позвони, а то я пока недостаточно смущена. Ну, что же ты?»

– Я в норме, правда, – заверила я незнакомца, выползая из своего временного укрытия под столом. Прическа сбилась, волосы упали на лицо. – Я просто уронила скрепку.

– Если скрепку, то все понятно. Скрепки жизненно важны, вы не можете себе позволить потерять даже одну, самую маленькую.

Я опиралась на край своего стола, все еще стоя на коленях, и смотрела на мужчину. Лет тридцати, темные волосы лихо уложены в стиле я-сексуальный-только-из-постели, а губы большие и красиво очерченные, хотя, конечно, самыми красивыми на его лице являлись глаза. Такого глубокого орехового оттенка я раньше не видела. Чувствуя, что краснею, я поправила прическу, стараясь скрыть свое смущение.

– Могу я вам помочь? – Я поудобнее устроилась в кресле и выпрямилась.

«Давай, Бет, хотя бы попытайся изобразить профессионализм!»

Гость улыбнулся и положил руки в карманы своих темных джинсов:

– Миссис Блэксток у себя?

– Эдна? Вы к ней пришли?

«Боже, что ему понадобилось от моей начальницы? Может, он собрался наябедничать, что я тут признавалась в бессмертной любви к картонному Джорджу Клуни?»

– Да-да. – Гость кивнул и протянул руку для пожатия. – Я – Мэтт Джонс.

Руку я пожала.

– Бет Принс. Вы по поводу работы, Мэтт?

Для студента он был староват, но сюда приходили самые разные типы, так что ничего невероятного в том, что тридцатилетний студент пришел устраиваться на работу, не было.

– Ну, вроде того. – Он улыбнулся. – Так Эдна у себя?

– Нет.

Интересно, а надо ли ему говорить о том, что Эдну Блэксток я не видела уже почти месяц? Ей было почти сто лет, моей начальнице, – ну, не сто, ладно, семьдесят. И кинотеатр «Пикчербокс» являлся ее семейным бизнесом, он передавался из поколения в поколение. Когда я только пришла сюда работать, Эдна появлялась в офисе несколько раз в неделю, каждый раз с какой-нибудь безумной идеей, которую требовалось срочно воплотить в жизнь. Больше всего мне понравилось, когда мы придумали продавать в буфете кинотеатра сэндвичи с пастой «Marmite and Spam». Потом она пропадала, но после того, как три года назад умер ее муж, стала все реже навещать нас. Теперь вообще мы о ней только вспоминали.

– Может, я вместо Эдны вам помогу? Вы когда-нибудь работали в кино?

– Вроде того. – Мэтт гордо расправил плечи. – Чуть-чуть.

Я сразу подумала, что это очень милый жест для человека, который оказался на улице и ищет работу в кинотеатре вроде нашего. Я записала его имя на листке бумаги.

– Я что-нибудь слышала о месте вашей работы ранее, это известное место?

– «Аполло».

Бедняжка. Я приподняла бровь. «Аполло» называлась сеть ужасных многозальных кинотеатров, в которой показывали коммерческие боевики и делали кассу на продаже попкорна, к тому же завышали цены на билеты. В общем, полная противоположность тому бизнесу, который вела Эдна. «Пикчербокс» показывал в основном милое артхаусное кино. Мы старались подобрать репертуар так, чтобы в нем сочетались шедевры мирового кинематографа и оригинальные фильмы, а наши клиенты могли во время сеанса купить свежий кофе, домашнюю выпечку или длиннющие сэндвичи в кафе, расположенном над кинозалом. Да, работали и работаем немного в убыток самим себе, но зато у нас есть лицо, свой неповторимый стиль и характер.

– Мне перечислить все свои обязанности там? – улыбнулся Мэтт.

– Если хотите.

Повисла неприятная пауза.

– Простите меня. – Мэтт улыбался от уха до уха. – Я был к вам несправедлив. Я менеджер «Аполло», отвечающий за юго-восточный сектор компании, и теперь мы расширяемся, хотим приобрести филиал в Брайтоне.

– Правда? – Я удивленно посмотрела на него. – А что, еще недостаточно кинотеатров по всей стране вы построили?

– Ну, ни в этой части города. Здесь недостаточно.

– Что?

Дело в том, что в Брайтоне мы были единственным кинотеатром. Неужели миссис Блэксток задумала продать нас «Аполло»?

– Нет, не может быть… – Я едва могла вздохнуть.

И тут я представила, что Эдна уже всей нашей команде рассказала о готовящихся переменах… Мэтт уставился на входную дверь, замер, потом резко повернулся ко мне. Глаза у него стали размером с чайные блюдца, а сам он побледнел.

– У вас есть черная лестница? – В его голосе прозвучало неподдельное волнение.

– Вроде да. – Я показала путь. – Идите туда, потом – первая дверь справа. И код 2243. Выйдете на Нью-Ингланд-стрит. Проверьте, что закрыли за собой дверь с той стороны. Если кто-нибудь залезет через эту дверь и обворует нас, я потом выставлю вам счет.